По ту сторону памяти

Глеб проснулся от ощущения запаха, такого родного, близкого и теплого. Вадик. Сразу вспомнился вчерашний вечер. Он приоткрыл глаза, чтобы убедиться, что брат рядом, что подсознание не играет с ним. Старший спал, чему-то улыбаясь во сне. Глеб испытал невероятную радость от созерцания довольного брата, сопящего на соседней подушке. Вот так и должно было быть. Всё стало как раньше. Правильно. Глебу казалось, что теперь он способен на все - со всем справиться, все решить, ведь Вадик теперь снова находился рядом, теперь можно было жить. Все силы мира соединились внутри Глеба. Осознание этого кружило голову и насылало безмятежность. - Привет, - Вадим почувствовал взгляд голубых глаз еще во сне. Впервые за четыре года захотелось просыпаться, наконец-то они обрели друг друга, повернув время вспять. - Вадь, спасибо, что остался вчера. - Ну, я не мог отказаться от такого вечера, - усмехнулся Вадик. Его карие глаза, казалось, готовы были утопить Глеба в своей глубине. Младший придвинулся к нему и поцеловал. Долго. Медленно. Страстно. - Вадик, давай начнем все сначала. То ли вопрос, то ли просьба. - Имеешь в виду вчерашний вечер? – попытался отшутиться Вадим. - Ты знаешь, о чем я, - Глеб был серьезен, как никогда. Взгляд Вадима уперся в простыню, и его пальцы начали теребить ее. - Поговорим об этом в другой раз, ладно? Глеб насупился и, немного отодвинувшись, посмотрел брату в лицо. Вадим привстал, провел губами по его плечу и поцеловал в шею. Он знал, что этот разговор неизбежен, но пытался максимально отодвинуть его. Глеб выгнулся ему навстречу. Как же легко можно было отвлечь младшего, в его руках он распадался, превращался в глину для лепки. Жаль, что нельзя было провести остаток жизни в постели с ним. - Вадик, я напишу много новых песен, тебе понравится, обещаю. Напишу все, что ты хочешь, буду работать день и ночь. Невозможно. Когда он вот так просит. - Родной мой, послушай, я не готов сейчас ничего менять. Пиши для «Матрицы», вам надо привлекать большую аудиторию. - Вадь, прошу тебя, пожалуйста, давай все вернем. Вадим вслушался в тишину, царившую в доме. Шанс сам просился в руки. Вадик так ждал этого, даже представлял этот разговор, а сейчас сам отказывался от всего. Да, он хотел вернуть «Агату», очень хотел, но не так, не с потерявшим память Глебом, а с тем, другим. - Нет, Глеб, нет. «Агата Кристи» - это уже история, наша с тобой, но история, все в прошлом. В одну реку не входят дважды. Глеб отвернулся от Вадима, не этих слов он ждал от старшего брата. - Иди сюда, - Вадик придвинул его к себе. Погладил шею, перебирая вьющиеся волосы, пробежал пальцами вдоль позвоночника, касаясь губами выступающих косточек, а когда он вошел в Глеба, тот не сдержался, и слезы хлынули из его глаз. Вадим знал, что плачет младший не от боли, по крайней мере, не от физической. Но он не мог поступить по-другому, не мог в одночасье сломать то, что с трудом получилось выстроить за эти четыре года. Он мог только любить младшего, не больше. И любой другой на месте Глеба был бы рад этому, но только не сам Глеб. Ему нужен был весь Вадим, без остатка, нужна была его душа, его тело и мысли, день и ночь - постоянно. - Прости меня, малыш. Глеб застонал сквозь слезы и прикусил губу. Рука старшего легла на его возбужденный член. Младший ощущал на шее губы брата, мягкие, теплые, нежные. Его ладонь все быстрее гладила напряженный член, и Глеб плавился от противоречивых чувств удовольствия и обиды. Жаркое дыхание брата сводило с ума, и в следующие несколько секунд Глеб потерялся в этом мире, он накрыл своей рукой ладонь Вадика и рассыпался на тысячу мелких частичек от нахлынувшего оргазма. Вадим позволил себе двигаться быстрее, чувство времени пропало, всё, кроме Глеба потеряло смысл. Раз за разом он погружался в узкое тело, сжимая руками его бедра. Еще один сильный толчок и безумное наслаждение сладкой негой разлилось по всему телу. Вадим мягко коснулся губами шеи брата и отпустил его. Глеб молча встал и вышел из комнаты. На кухне были припрятаны спасительные таблетки. Блять, сигарет нет! Ну и черт с ними! Одна, вторая, третья… восьмая, девятая… Сейчас будет хорошо, тепло и спокойно. Почти, как в Вадькиных руках. Когда Глеб вернулся в комнату, Вадим уже оделся и курил, глядя в окно. Глеб попросил у него сигарету. - Глеб, давай вернемся к этому разговору, когда ты все вспомнишь, - сказал Вадик, протягивая ему пачку. Младший кивнул, но чувство глубокого разочарования никуда не исчезло из его глаз. Просто на время всё стало всё равно. - Останься, Вадь, до вечера, - Глеб был бледен, но голос звучал спокойно, даже равнодушно. - Не могу, ты же знаешь, - Вадим отвел взгляд от брата. - Хочешь, подвезу тебя куда-нибудь? К ребятам поедешь? - Нет, - помотал тот головой. - А чем будешь заниматься? – Вадик хотел проявить хоть какое-то участие, но понимал, что не это нужно Глебу от него. - Не знаю. Почитаю, может, - устало ответил брат, пожав плечами. - Не грусти, ладно? Глеб кивнул, выражение его лица немного смягчилось. - Вадик, я люблю тебя. Вадим почти невесомо прикоснулся к его губам. - Пока, малыш. Звони, если что. *** Дверь закрылась. Глеб опустился прямо на пол и уткнулся лицом в колени. Вот и все. Ушел. Реальность застыла. Сразу после пробуждения очень хотелось есть, но сейчас музыкант оставил эту идею. Мир снова покачнулся, став странным и беспокойным, внушающим страх. Да что там, мир, наконец упорядоченный этой ночью, разлетелся вдребезги. Глеб заставил себя пройти в ванную и ополоснуть лицо холодной водой. Он не почувствовал себя лучше, но ощутил вполне пригодным для того, чтобы выйти за сигаретами и дойти до ближайшей аптеки. *** Почти потеряв надежду на то, что затея с лекарством увенчается успехом, Глеб зашел в очередную аптеку. Дождался, когда люди рассосутся, и подошел к окошку, сказав название лекарства, он замер в ожидании. Фармацевт, смерив его внимательным взглядом, спросила: - «Сколько?» Вот так просто. Глеб и забыл уже, что в этой стране можно приобрести все, что угодно, и никакие барыги не нужны, все, как бы, законно. А фармацевты тоже люди, им тоже хочется иметь новые машины, квартиры, домики за городом. И не важно какой ценой. Каждый сам за себя. Таковы реалии этой жизни. По пути домой Глеб купил бутылку водки и яблоки. Почему-то после этого препарата очень хотелось яблок. Начался дождь. И уже ничто не напоминало о безоблачном, уютном утре в постели с Вадиком. На кухне было темно. За окном сгустились сумерки, тьму то и дело прорезали молнии. Тишина свистела по углам. Глеб думал, уткнувшись лбом в оконное стекло. От его дыхания оно запотело. Он не знал, что ему делать. Тоска душила его. Вспомнился вчерашний концерт, и от этого на душе стало совсем гадко. Всё было не то и не о том. Он выдавил из блистера на стол несколько таблеток. Долго рассматривал их, убеждая себя в том, что ничего общего с наркотиками нет, это просто лекарство. Лекарство, которое помогает жить. Как и героин когда-то. Форма разная, смысл один. Ну и ладно. Глеб все сидел, глядя, как ползут по стеклу капли дождя. Ватная тишина накрыла его. Просто закрыть глаза. Просто дышать. Ничего нет. На улице – ничего. Завтра – ничего. Вакуум. «Матрицы» нет, Вадима нет, и самого Глеба тоже нет. Не теперь. Не в этой жизни. Не сейчас. Здесь все хорошо. Безумно хорошо. Не больно. Не страшно. Небо голубое. Солнце яркое. Тепло. Хочется улыбаться. Парить меж звезд. Вот оно – счастье. Белые крылья облаков мягко кутают душу. Сон, превратившийся в действительность. Бесконечная вечность тоже заканчивается. Белые стены, из которых нет выхода. Огромный, запутанный лабиринт. Чьи-то шаги за спиной. Не убежать и не выбраться. Зубы стучат от адского холода. Кругом кресты. И смерть. Призраки призраков. Тени теней. Отражение без отражения. Кошмары душат. Вместо дождя – слезы. Вместо встречи – разлука. Ледяной ветер царапает кожу. Всё ниже. У ночи нету дна. Бемольное затишье. Нет надежды. Только кровоточащие раны. Всему конец. Невозможно больше спать. Зато возможно умереть. Настоящее невыносимо. Жизнь искривляется под гнетом мыслей. Смерть - единственная реальность. *** Глеб проснулся с затекшими руками и ногами, во рту было кисло, голова трещала, солнце било в глаза, а звук надрывающегося телефона резал уши, отдаваясь болью в висках. Нащупав телефон, он поднес его к уху. - Самойлов, мать твою, ты еще час назад должен был быть на репетиции! Какого черта ты не брал трубку? Даю тебе десять минут на сборы, Костя уже едет за тобой, - монолог Димы ясно дал понять, что он вне себя от злости. Глеб обвел безжизненным взглядом кухню, сгреб в пакет упаковки из под лекарств и задвинул его в угол, затем налил себе в рюмку водки, потом еще одну. Взгляд уперся в телефон. Пять пропущенных вызовов от Снейка и два от Вадика, один вчера, один сегодня утром. Кое как приняв прохладный душ, Глеб набрал номер брата. - Алло, Вадь, привет, ты звонил? - Глеб, ну слава богу! Ты не брал трубку, я волновался, - ответил Вадим беспокойным голосом. - А-а, я, это, просто спал крепко, а у телефона был звук выключен. Извини, - соврать брату трудно, но, в принципе, возможно. - Да, ничего. Рад, что у тебя все нормально. - Ага, если не считать того, что я проспал репетицию, и Снейк там рвет и мечет, - Глеб пытался говорить бодро, чтобы Вадик ничего не заподозрил. - Ну, это тоже нормально, - в голосе брата слышалась улыбка. - Наверное. Ладно, буду собираться. - Хорошего дня, Глеб. Через пятнадцать минут Самойлов уже сидел в машине рядом с Костей. Проезжая мимо очередного магазина, он попросил: - Кость, купи мне пива, если не сложно. Костя хотел было что-то возразить, но увидев выражение лица младшего, благоразумно решил промолчать. Как только он вышел из машины, Глеб нащупал в кармане несколько таблеток и отправил их в рот. К встрече с разъяренным директором нужно было подготовиться. Вернулся клавишник с долгожданной бутылкой. - Глеб, все нормально? – спросил он, протягивая пиво Глебу. - Все просто отлично, - усмехнулся тот в ответ. – Спасибо, за пиво, выручил. - Не за что. Глеб пил не спеша, чувствуя, как влага проникает в горло, как выстраивается внутри заслон от реалий этого мира. *** Не успели музыканты пересечь порог студии, как на них обрушился властный голос Димы: - Быстрее нельзя было? Вы думаете мне заняться больше нечем, как полдня всех вас ждать. Глеб обменялся с Валерой приветственными кивками. - Извини, Дим, пробки, - попытался было оправдаться Костя, но тот уже не слушал его. - Глеб, между прочим, послезавтра четверг, - Снейк сосредоточил все свое внимание на фронтмене. - Я очень рад, тем более сегодня вторник и было бы странно, если бы послезавтра был не четверг, - Глеб одарил Снейка наглой, ироничной гримасой. - Может, хватит? - Дим, что ты от меня хочешь? – Глеб оперся о стену и достал сигареты. В этот момент упаковка из под таблеток чуть не выпала из его кармана, но Глеб успел вовремя подхватить ее. От глаз Димы не ускользнул этот жест. - Ты нужен мне трезвый, бодрый и готовый к работе, - Снейк внимательно всмотрелся в солиста, делая в своей голове определенные выводы. Глеб флегматично пожал плечами и указал рукой на самого себя: - Все, что могу предложить. Не нравится, ищи кого-нибудь другого. - Самойлов, ты напрашиваешься на неприятности. - Слушай, Дим, я хочу уйти из группы. Я не знаю, что мной руководило, когда все это затевалось, но сейчас мне это не нужно. Я не привык к таким концертам. - Выброси эти мысли из головы, ты понял? До конца контракта еще полгода. А такие, как ты выразился, концерты, у нас на протяжении четырех лет уже, и тебя все устраивало. То, что ты потерял память, это твои проблемы. Глеб ничего не сказал, только сильнее стиснул кулаки. - Ты понял? – повторил Хакимов жестко. И увидел в его глазах такой уже привычный, за последние годы, холодный серый металл. Глеб смотрел на него, но казалось, что не слышал, точно был где-то далеко. *** После всеобщего перекура репетиция все-таки началась. Глеб, без пререканий, делал то, что должен был. И не потому, что смирился. Просто сил на споры не осталось, да и таблетки успокаивали. Наконец, удовлетворенный результатом Дима, отпустил всех по домам. Костя предложил Глебу подвезти его, но тот решил прогуляться пешком. Надо было о многом поразмыслить. - Может тогда, зайдем куда-нибудь, выпить? – Не отставал клавишник. - Давай, если хочешь, - согласился Глеб. Народа в кафе было немного, но Глеб все равно выбрал самый дальний столик в углу. - Кость, закажи мне водку, я сейчас вернусь, - проговорил Самойлов, и направился в сторону туалета. Нужно забыть заботы и тревоги этого дня. *** - Почему ты хочешь уйти из группы? – после третьей стопки спросил Костя. - Я хочу вернуть «Агату Кристи», - Глеб рассматривал огромную картину на стене напротив. - Хочу к Вадику, - чуть тише добавил он. Костя замялся, раздумывая над следующим вопросом. - За что ты его любишь? - Просто когда я с ним, мне ничего другого не нужно, - пожал плечами Глеб после долгой паузы. - Понимаю, - Костя потушил сигарету, выпил содержимое своей стопки, и поспешил вновь наполнить обе рюмки. Ему хотелось обнять Глеба, утешить, но после аварии они очень отдалились друг от друга. - Я все равно добьюсь своего, - и первая за сегодняшний день, настоящая улыбка озарила лицо Глеба. Сам того не желая, Костя коснулся его руки. - Проводить тебя домой? Глеб нахмурился. Его глаза изучающе разглядывали клавишника. - Зачем это? Тот облизал пересохшие губы. - Мне так будет спокойнее, мало ли что. - Ммм… - взаимодействие лекарств с алкоголем начало вызывать сонливость. - Это значит да, Глеб? - На лице Кости было написано ожидание и… возбуждение. - Что? - Можно проводить тебя? Глеб, не глядя на Костю, накрыл его руку своей. - Поехали. *** Увидев на светящемся дисплее телефона имя Димы, Вадим внутренне напрягся, приготовившись к плохим новостям. Хакимов не звонил ему просто так, номер старшего он набирал только если что-то не так было с братом. - Да, Дим, что случилось? – Не хотелось тратить время на банальные приветствия и разговоры о погоде. - Вадим, мне кажется у твоего брата проблемы, - с места в карьер начал Снейк. - Ты о чем? – Затаив дыхание, Вадим сильнее прижал трубку к уху. - Он что-то принимает, какие-то таблетки. - Это обезболивающее, которое ему врач выписал, - облегченно выдохнул Самойлов старший. - Ну-ну… - Что за подозрения? Что ты в этом понимаешь? - Немного разбираюсь. Не ты один с этим сталкивался. Поверь, я отличу человека, который под кайфом, от человека, который просто принял, прописанное врачом, лекарство. - Уверен? - Можешь не сомневаться. Вадим прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на том, что только что сказал Хакимов. И что-то подсказывало ему, что Дима не ошибался. - Хорошо, я разберусь. Еще что-нибудь? - Да. Он хочет уйти из группы, но раньше окончания контракта я ему это не позволю. Не знаю, что именно он задумал, но скажи ему, чтобы не строил воздушные замки, и пускай не тратит зря деньги, которых у него и так нет, на адвокатов. Зная Глеба, я составил договор так, что он только в случае собственной смерти не сможет выйти на сцену. Вадим вздохнул и, сунув телефон в карман, стал собираться. На протяжении всей своей жизни он нес на себе крест ответственности за младшего. Во что Глеб снова ввязался? Ведь через всё уже проходили. Сколько же можно было возвращаться к прошлому. И снова Вадим чувствовал себя виноватым. Он не уступил брату, и тот не нашел ничего умнее, как опять влезть омут наркотиков. Едва переступив порог квартиры, Глеб, спотыкаясь, добрел до кровати и рухнул на нее. Костя присел рядом, на краешек и, положив ладонь на его затылок, стал гладить по волосам. Он не услышал, как повернулся ключ в замке. Вадик ожидал увидеть все, что угодно, но только не это. Дьявольская ревность и разочарование ослепили его. - Костя?! Бекрев вздрогнул от неожиданности. Вид взявшегося из ниоткуда Вадима не предвещал ничего хорошего. - Вадим, послушай… Я всё объясню. Глеб, он просто… - запинаясь, Костя пытался связать слова между собой. Получалось не очень. - Тебе лучше уйти, Кость, - ледяным тоном произнес Самойлов старший. Он был зол, как черт. Неужели между ними действительно что-то есть? Неужели Глеб может и в других руках стонать так же, как в руках брата? Выгибаться и вымаливать чужие ласки? Кончать от прикосновения других губ? Вадим сел на постель брата, думая о том, сколько раз тот трахался здесь с кем-то еще. Ревность плотным одеялом опустилась на Вадика, застилая глаза, мешая дышать и думать. И только звук захлопнувшейся за Костей двери, напомнил Вадиму зачем он приехал к младшему.