По ту сторону памяти

Глеб лежал, свернувшись калачиком, прижавшись лбом к стене. Вадим повернул его на спину и слегка похлопал по щекам. Дыхание младшего отдавало алкоголем. Старший надеялся, что Снейк ошибся, что брат просто напился в очередной раз. - Глеб, проснись, - Вадим потряс его за плечо. Никакой реакции. – Глеб! – уже намного громче позвал его старший. Глеб что-то промычал и приоткрыл мутные глаза. Зрачки - в точку. Сердце старшего ухнуло куда-то вниз, и неприятный холодок пробежал по спине. Значит, снова за старое. Блять! Да какого же черта ему не живется нормально?! Вадик проверил его карманы - в брюках нашелся пустой блистер из-под таблеток. Повертев его в руках, старший прошел на кухню. В горле пересохло, захотелось пить. В ожидании закипания чайника, Вадик прикурил сигарету и распахнул окно. В его душе зарождался ураган. Мысли о младшем угнетали. Вспомнилось, как несколько лет назад они вместе с ним вылезали из наркотического забытья. Как сидели, запершись на несколько дней в квартире. Бродили из комнаты в комнату с помутневшими от боли глазами, проклиная всё и всех, а их дни состояли из сна, больше похожего на забытье, и боли. Они удерживали один другого от последнего шага с крыши. И лишь в объятиях друг друга находили на время успокоение, обретали веру и надеялись, что у них всё получится. И ведь получилось. В тот раз. В той, другой жизни. Вадим налил горячей воды себе в кружку и кинул туда пакетик чая. Сделав осторожный глоток, он устало опустился на стул, но тут же какой-то сверток в углу привлек его внимание. Потянувшись, Вадик достал свернутый пакет и вытряхнул его содержимое на стол. Перед ним рассыпался ворох использованных упаковок из-под лекарств. Чай тут же приобрел кислый вкус. Старший метнулся в комнату к брату и, схватив его за запястье, нащупал пульс. Дышит. Пусть только проснется, мелкий гаденыш. Ответит за таблетки и за Бекрева. Пить уже не хотелось. Хотелось выпить. Распахнув холодильник, Вадим увидел начатую бутылку водки и плеснул ее содержимое в стакан. Он проглотил алкоголь одним махом и почувствовал, как на него навалилась страшная усталость. Вадик вернулся в комнату к брату, прилег рядом с ним и тут же провалился в черный, мучительный сон. В котором Глеб в потрепанной одежде, с красными глазами брел по глухому, непроходимому лесу, бормоча что-то себе под нос. Под ногами у него чавкала земля, медленно погружая Глеба в свои недра. Он кричал, но страшные когтистые лапы, в которые превратились ветви деревьев, закрывали ему рот. Темнота черным плащом обволакивала младшего, постепенно скрывая от глаз брата. Вадим больше не мог помочь ему. *** Проснувшись утром, Глеб не сразу сообразил, где находится. Глаза не хотели открываться, руки дрожали. Повернув голову, он увидел рядом с собой Вадима. Глеб никак не мог понять, как брат оказался в его квартире. События вчерашнего вечера вспоминались короткими стоп–кадрами. Он помнил, как они пили с Бекревым после репетиции, как тот увязался за ним после, но Вадима не помнил вообще. Разве можно потерять память, не вспомнив еще то, что забыл до этого? Пока младший размышлял, Вадим распахнул глаза. Глеб потянулся к его лицу и поцеловал теплые губы. Это был уже своего рода рефлекс. Старший вспыхнул изнутри, чувствуя, как член в джинсах напрягся. Что же он делает с ним? Одним прикосновением расшатывает хрупкий внутренний мир. - Вадик, как ты здесь оказался? – тихо спросил Глеб. – Я, наверное, вчера переборщил с выпивкой, не помню, что было вечером. - Это уже входит у тебя в привычку, - едко усмехнулся Вадим. - Ну, прости, - Глеб пододвинулся к брату и виновато заглянул в его глаза. – Я так рад, что ты сейчас здесь. Младший снова прижался губами к губам Вадима. Тот не сопротивлялся, но и не отвечал на поцелуй. Но губы под ласками языка брата расслабились, а сердце наоборот застучало, словно мяч по асфальту. Пальцы Глеба откинули черные пряди волос с лица старшего. - Вадь, ты обиделся? - А есть на что? – Вадим немного отодвинулся и одним движением сдернул через голову футболку, а затем расстегнул брюки брата. Глеб остановил его руку. - Что вчера было? - У меня ничего не было, а что было у тебя, я не знаю. Может, у Кости спросишь? - перед глазами Вадима всплыла картинка вчерашнего вечера: Бекрев, сидящий в недопустимой близости от младшего, касающийся его руками. Старший попытался оттолкнуть это видение, но оно ни в какую не хотело покидать его мысли. - Ты о чем? – напрягся Глеб и посмотрел на него, близоруко щурясь. - Причем здесь Костя? - Тебе меня мало, да? – Вадим злился, заводился все больше, слепая ярость отчаянно сжимала его душу. Безумный блеск вспыхнул в темных глазах. Вадим резко схватил брата за руку и с силой притянул к себе, сдавив его запястье. Глеб удивленно застыл. Старший чувствовал, как горячий пульс младшего бьется о его ладонь. - Вадь… Жалобно. С придыханием. - Или он умеет что-то такое, чего я не могу, а Глеб? Густой запах сигарет от волос младшего вплетался в сознание Вадима, кружил голову. Он уже не контролировал себя, безумная ревность сводила с ума. Старший сдернул с брата джинсы и развернул спиной к себе. Глеб попытался вырваться, не понимая, что он сделал плохого. Но Вадим вывернул назад его руку и прижал лицом к кровати, наваливаясь на него сзади. Глеб чувствовал его тяжелое дыхание. Вадим раздвинул бедра брата и вошел сразу на всю длину в узкое тело. - Не надо, Вадик, - Глеб прогнулся, пытаясь уменьшить болезненные ощущения. - «Не надо» надо было Бекреву говорить. Вадим задыхался, ускоряя темп, двигаясь резко и грубо, с каждым толчком погружаясь всё глубже в тело брата. Он специально старался сделать младшему больно, чтобы тем самым облегчить собственную боль. Глеб больше не вырывался, не стонал. Собрав всю волю в кулак, терпел, ждал, когда брат сам отпустит его. Душа сжалась под шквалом гнева Вадима. Живот скрутило невыносимой судорогой. Глеб вцепился зубами в костяшки пальцев, слезы разочарования ползли по щекам. Мысли прыгали одна через другую, не давая сосредоточиться, мешая понять, что же спровоцировало такое ожесточенное поведение брата. Вид притихшего младшего заставил Вадима опомниться. Словно чья-то рука сдернула пелену с его глаз. Глеб, его любимый Глеб, лежал под ним такой беспомощный и растерянный. Он отпустил руку брата и вышел из него. Бережно перевернув Глеба на спину, Вадик склонился к его лицу, провел ладонями по влажным щекам. Младший сжался, стараясь спрятать глаза от сочувствующего взгляда брата. - Прости, Глебка, родной мой, прости, пожалуйста. Не знаю, что на меня нашло, но как вспомню, как Костя касался тебя вчера… - Вадь, да не спал я с ним никогда, - всхлипывая, произнес Глеб. - Думаю, что не спал. Помнишь, мы с тобой договорились, что женщин может быть сколько угодно, а друг у друга только мы. Мне никто кроме тебя не нужен, Вадь. Меня даже ни одна женщина не заводит так, как ты. Вадим прижал младшего к себе, нежно поглаживая его, целуя в макушку. Тот понемногу успокаивался в руках брата, затихал. Черты лица разгладились, стирая гримасу испуга и боли. Теплые пальцы Вадика робко дотронулись до члена брата и замерли в ожидании реакции младшего. Глеб поначалу нервно дернулся, но секунду спустя расслабился под умелыми касаниями старшего. Вадим ласкал его, возбуждая. В движениях старшего больше не чувствовалось угрозы, и Глеб вмиг разомлел от жадных рук. Вадику хотелось загладить свою вину, доставить младшему удовольствие. Тело Глеба стало реагировать на прикосновения брата. Старший накрыл ртом горячий и пульсирующий член Глеба. Младший глухо застонал от наслаждения, забываясь в этой сладкой пытке, каждый его нерв трепетал от желания. Бедра уже сами приподнялись ближе к брату. Вадим сходил с ума от возбуждения, но сначала хотел довести до оргазма брата. Глеб почувствовал, как опьяняющая волна наслаждения накатила на него изнутри и накрыла с головой, и в тоже мгновение в рот Вадима ударила теплая, вязкая струя семени. Удовольствие расползлось по лицу Глеба. Вадик облизал два пальца и осторожно ввел их в узкое тело, стараясь не причинять боли. Глеб немного сжался, но уже в следующий момент расслабился под поцелуями брата. - Можно, Глеб? - Тебе всегда можно, - кивнул тот. Вадик аккуратно погрузился в измученное тело младшего. Он не спешил, стараясь держать себя в руках, покрывая легкими поцелуями его лицо, шею, грудь, пока не почувствовал, что брат полностью доверился ему и слегка подался навстречу. Вадим выдохнул и начал входить глубже и сильнее, не в силах больше сдерживать себя. Невероятное возбуждение обострило все эмоции и чувства. До слез. До безумия. Жадно. Руки младшего обхватили его за шею, еще теснее прижимая к себе. Вадим в последний раз вошел в него до предела и, вцепившись губами в губы брата, кончил. Их мысли переплелись, ощущения смешались, двигаться не хотелось, они наслаждались близостью друг друга. Было лишь одно желание на двоих – замереть и остаться в этом состоянии навсегда. Только спустя полчаса Вадим вспомнил зачем он собственно вчера приехал к младшему. Еще один нелегкий разговор предстоял. Почему у них всегда все было так сложно? - Пить хочу, - проговорил Глеб, поднимаясь. – Тебе принести чего-нибудь? - Глеб, постой, - Вадим удержал его за руку. – Надо поговорить. - Вадь, мне не нужен Костя, правда. - Да я не об этом, - Вадим приподнялся на постели и, нашарив на полу сигареты, закурил. Он в сотый раз прокрутил в голове заготовленную фразу, но никак не мог произнести ее вслух. Очередная затяжка. Выдох. - У тебя зависимость от таблеток. Это был не вопрос, но Вадим ждал ответа. Лицо Глеба стало мертвенно бледным, он резко вскочил и отошел к окну, нервно соображая, что же ответить. Но судя по его судорожным движениям, по страху, промелькнувшему в глазах, Вадик понял, что все-таки, произошло то, что не должно было произойти. Он до последнего надеялся, что Глеб даст какие-нибудь вразумительные объяснения, но нет. Интуиция не подвела ни его, ни Снейка. - Блять, Глеб, в который раз на те же грабли. Без допинга никак, да? - Это не наркотики, и у меня нет никакой зависимости, просто нога болит, когда приходится много ходить, вот и все. - Давай ты кому-нибудь другому об этом расскажешь. Я не идиот. Ты даже пустые упаковки не потрудился выбросить, - с тревогой в голосе возразил старший. Вадик подошел к брату и, положив руку ему на плечо, развернул к себе. Губы Глеба искривились, как неровно натянутая нить. Он молчал. - Послушай меня, Глеб, я хочу помочь. - Ты не сможешь, - как-то обреченно и беспомощно произнес младший. - Вообще-то раньше мог. - Раньше ты был всегда со мной, Вадик. У нас была «Агата». Было к чему стремиться и ради чего жить. А сейчас ты отказался от всего и от меня тоже. Конечно, в глазах Глеба Вадим один виноват во всем. Как всегда. А он невинный голубоглазый агнец, непонятый миром. - Глеб, я же тебе пообещал вернуться к этому разговору, когда ты все вспомнишь. - А если этого не случится никогда, тогда что? - Глеб перешел на повышенный тон. Вадим не знал, что сказать. Тогда в глазах брата он вечно будет виноват в развале «Агаты Кристи» и, вообще, во всех бедах, произошедших с ним. - Останься со мной, Вадь. - В смысле? – Вадим пристально вгляделся в задумчивое лицо брата, пытаясь понять, что у того на уме. Глеб схватил его за руку. - Я хочу, чтобы мы жили вместе. Как обухом по голове. Старший не знал, как реагировать. - Глеб, я ведь женат. Я не могу жить постоянно с тобой. - Тогда не проси меня бросить, - голос младшего бесстрастно-холодный с нотками обиды. - Это ультиматум что ли? - Ты предложил помощь, я тебе сказал, какая именно помощь мне нужна. - Блять, Глеб, это детский сад какой-то, - Вадим не хотел злиться, но Глеб выдвигал совершенно ненормальные условия. - Тогда можешь идти, Вадик, домой, к жене, я сам со всем справлюсь. Глупая гордость младшего взбесила Вадима. - Ты всегда был упертым. Глеб ревновал брата к жене, к «РокГерою», ко всем на свете людям, способным сделать Вадика счастливым. Он чувствовал себя лишним. - Я не смогу ничего исправить без тебя, - горькая насмешка промелькнула в глазах Глеба. - Я всегда рядом, как же ты не понимаешь этого, - Вадим устало опустился на кровать, спрятав лицо в ладонях. – Я не смогу снова потерять тебя. Вадим кропотливо склеивал их разбитые отношения, а те снова разлетались вдребезги. Глеб обнял его за плечи. - Прости меня, Вадь. Я просто очень скучаю, - голос младшего внезапно стал хриплым. Вадим окинул его взглядом из-под ресниц, таких длинных, что они прикрывали его тревожные глаза. - Я тоже, но пойми и меня хоть раз в жизни. Ближе и дороже тебя у меня никого нет, и не будет. Но чего мы добьемся, если заявим во всеуслышание о наших отношениях? Давай оставим это для нас, это наш с тобой мир и я не хочу пускать сюда никого больше. Ты только завязывай с таблетками, пока не поздно, ладно? Глеб закивал. Он готов был пообещать брату все, что угодно, лишь бы тот не расстраивался из-за него. - Глеб, давай уже перестанем умирать. - Я все вспомню, Вадь, и тогда мы вернем «Агату», да? - Да, малыш, - Вадим решил, что позволить ему надеяться, в этой ситуации не самое худшее. Глеб перехватил его взгляд и улыбнулся: - Заберешь меня завтра после концерта? - А ты обещаешь, что больше никаких лекарств? - Да-да, я же сказал уже, - тихо вздохнул Глеб. - Тогда, договорились, - Вадик улыбнулся и крепко поцеловал младшего. - И прекращай эти свои штучки с Бекревым. - А ты мне обещаешь такой же вечер, как в прошлый раз? - Обещаю, даже лучше. Уже позже, по пути домой, на Вадима нахлынуло ощущение, что случится что-то плохое. Вспомнился сон, а точнее ночной кошмар, в котором он потерял Глеба. Вадим встряхнул головой, но предчувствие беды не пропало. Он потянулся за телефоном и отправил младшему сообщение. «Глебка, я люблю тебя. Не делай глупостей. Жду завтрашнего вечера». Глеб выходил из аптеки, когда телефон в кармане издал звук принятой смс. «Вадь, я бы хотел, чтобы завтра наступило уже сегодня». Он не станет их пить, он же обещал брату. Разве что одну, для успокоения… *** - Самойлов, хватит жрать яблоки, на выход уже пора. Глеб поморщился от громкого голоса Снейка. - Отвали, Дим, я с утра ничего не ел. - Может, тебе тогда на сцену корзину с яблоками выкатить? Самойлов-младший пропустил реплику директора мимо ушей, догрыз фрукт и молча проследовал за остальными. В перерывах между песнями музыканты обменивались шутливыми репликами, Костя, как обычно, брал на себя роль массовика-затейника, вот только Глеб был неестественно отрешенным. Он стоял на одном месте, нервно оглядывая публику. Его взгляд остановился на Вадике. Глеб поднял над головой микрофонную стойку. Что-то было не так. Внезапно стало трудно дышать. Словно не хватало воздуха. Но мысль о том, что концерт рано или поздно закончится, согревала. Скорее бы уже дойти до Вадькиной машины. Сил стоять не было. Что-то было не так. Вадим внимательно всмотрелся в глаза брата. Блять, да он был под кайфом! А ведь была лишь середина концерта. Вадиму захотелось врезать младшему как следует. Значит все уже намного серьезней, чем он предполагал. Из размышлений Вадима вывел звук падения. Глеб потерял равновесие и упал прямо посреди сцены. Секундное замешательство. Глеб лежал на полу без движения. Вадим бросился к нему. Несмотря на то, что музыканты «Матрицы» находились ближе всего к Глебу, первым около него оказался брат. Младший был без сознания. - Глеб! - Вадима обуял испуг. Сердце оборвалось. Он резко выхватил из кармана мобильник, чтобы вызвать «Скорую». Вадим кричал в телефонную трубку, не понимая, как можно говорить четко и спокойно, когда мир вокруг воет. Пульс нащупать не удавалось. Реальность стала похожа на песочные часы, он почти физически ощущал, как убегает время. На какое-то мгновение все замерли. Или это Вадим не замечал суеты вокруг? Гомон в зале перешел в клокочущий шепот. Кто-то что-то говорил, кричал, но он никого не слышал. Искусственное дыхание. Вадим вспомнил, как однажды, благодаря именно этим манипуляциям, удалось спасти брата. И он стал с силой выдыхать свой воздух в рот младшего. Ничего. Вадиму хотелось кричать, но он был не способен издать ни звука. Не мог произнести ни слова. Лишь движения на автомате. Глубокий вдох. Зажать нос Глеба. И выдох в его легкие. Дыши. Ну, давай же. Дыши. Все это происходило как будто в каком-то параллельном мире, в параллельной реальности. Вадим опустился на пол рядом с братом и сидел так, пока не услышал вой сирены.