По ту сторону памяти

Вадим припарковал машину и заторопился к подъезду. Уже на последнем пролете лестнице, запыхавшись, он вспомнил про существование лифта. И тут же громкое «Твою мать» разнеслось по всему подъезду. Ключи от квартиры младшего были дома. Вадим несколько раз нажал на кнопку звонка, прислушиваясь. Но за закрытой дверью не раздалось ни единого шороха. Блять! Блять! Блять! Что если Глеб лежит там без сознания, а он ничем не может помочь? Что если именно в этот момент утекают драгоценные минуты? Вадим молниеносно сбежал вниз, за секунду завел машину и, на сумасшедшей скорости, поехал домой за ключами. Воображение рисовало самые жуткие картины. Страх подкатывал липким комом к горлу. *** Глеб сидел неподвижно, прислонившись спиной к двери квартиры брата. Смущенно втянув в плечи голову со светлыми кудрями, он бродил по памятным разломам своих мыслей, когда вдруг услышал: - Какого, блять, черта? И в тот же миг руки Вадима подняли его и крепко прижали к себе. - Что случилось? - вымолвил старший, пытаясь выровнять дыхание. Глеб вцепился в Вадика, вдыхая родной запах, ему ужасно не хотелось выбираться из его объятий. - Я больше не хочу такой жизни, Вадь, - тихо проронил он. - Слушай, у тебя сейчас концерт, давай я тебя отвезу, поговорим после, - Вадиму тоже было о чем подумать. Всё это так больше продолжаться не могло. - Да все равно уже поздно. - Ничего, задержите начало на час, фанатки простят, им не привыкать. И тут же телефон Вадима высветил имя Хакимова на экране. - Не подходи, Вадь, пожалуйста, - запричитал младший. - Я не поеду. Вадим спустился к подъездному окну. До Глеба донеслись обрывки раздраженного разговора, долгие паузы. Снова он создавал брату проблемы. Наверное, это неискоренимо. Вадим по жизни будет разбираться с его ошибками. Закончив разговор, Вадик отключил телефон и стал открывать входную дверь. Глеб немного замялся, но потом неуверенно шагнул внутрь. К его удивлению, Вадим потянулся к нему. Они поцеловались на пороге. Долго. У старшего был вкус табака и кофе. - С днем рождения, малыш. Глеб в ответ крепко обнял брата. На сердце просветлело, как будто душа изнутри озарилась светом. Они поспешно раздевали друг друга, швыряя одежду на пол. Вадим задержал взгляд на руках младшего. - Это откуда? – спросил он, рассматривая сине-лиловые синяки. - А-а, это, не обращай внимания, - руки Глеба зарывались в волосы старшего, скользили по его плечам, спине, притягивали невозможно близко. Вкус ненавистных сигарет в этот раз так сладко ласкал его дыхание. Язык Вадима изучал рот брата, касался его зубов, нежно прикусывал упругие губы. Младший оторвался от поцелуев и, присев на корточки, обхватил рукой затвердевшую плоть брата. Вадик облокотился о стену, запрокинул голову и прикрыл глаза, наслаждаясь действиями Глеба. Он тонул в мучительно-жарких ощущениях. Сердце бешено колотилось. Глеб то осторожно целовал головку, то втягивал в себя его член целиком. Вадим приглушенно постанывал. Младший водил губами вдоль напряженного члена, просовывал кончик языка в узкое отверстие наверху головки. Стоны брата становились громче, и от них низ живота Глеба сводило сладкой, тянущей болью. Вадим дрожал, сильнее прижимаясь к брату от нетерпения, пытаясь глубже погрузиться в его рот, ускоряя движения бедрами, не давая младшему прервать эту невыносимую пытку. Глеб еще раз втянул в себя член старшего и ощутил во рту горячую солоноватую жидкость. Вадик медленно опустился на пол, и привлек брата к себе. Его губы дотронулись до избитых пальцев младшего. - Вадь, пойдем в комнату, - позвал тот, помогая брату подняться на ноги. Взгляд Вадима красноречиво скользнул по возбужденному члену Глеба. - Да не смотри ты так, а то я сейчас кончу. - Давай, Глеб, хочу это видеть, - усмехнулся Вадик, поднимаясь. - Да иди ты… Вадим опустил брата на постель. Его затуманенный взор сводил старшего с ума. Вдыхая запах младшего, он провел пальцами по волоскам на его руках. Глеб впился в губы брата поцелуем, с силой притягивая к себе. Их языки исполняли свой собственный танец любви. Дыхание братьев переплелось. Глаза Вадима снились Глебу каждую ночь, каждая его клеточка стремилась принадлежать старшему. Вадик, как обычно, не спешил, растягивая удовольствие от поцелуев. Он коснулся ладонью щеки Глеба, провел рукой ниже, по груди, к животу. Жадный рот Вадима дотрагивался до тела брата, покусывая кожу. Имя младшего отзывалось барабанной дробью в его сердце. За окном притаился мир, боясь хоть чем-то потревожить это завораживающее слияние. Время замерло. Земля замедлила вращение. Ночной аромат опьянял сознание. Младший стонал, царапая спину Вадима, приподнимаясь бедрами к нему навстречу. От близости тела брата кружилась голова. Вадик обхватил губами его сосок, нежно перекатывая языком, заставляя Глеба выгибаться от удовольствия. Затем спустился ниже, развел его ноги и провел языком по внутренней поверхности бедер. Дыхание младшего утяжелилось. Он готов был взорваться в любую минуту от нахлынувших чувств. Вадик обхватил губами головку изнывающего члена, скользнул по нему языком, свободной рукой сжимая яички. Глеб не мог сдержать стоны, которые один за другим вырывались из его горла. Старший дразнил его, слегка обводя губами головку, не давая младшему перейти за черту кайфа, удерживая его на грани. Напряжение становилось нестерпимым. Еще одно движение языком, Глеб поддался навстречу, и Вадим отстранился от него. Младший широко распахнул глаза, с застывшим немым вопросом. - Пить чего-то захотелось, - сказал Вадим, стараясь не смотреть на брата. – Тебе принести? - Вадь, ты чего, охренел? - Да я быстро, Глеб, не переживай, - старший удалился на кухню, оставив брата, который никак не мог понять, что собственно произошло. Вадим вернулся через минуту с бутылкой виски и двумя наполненными бокалами и, подсев к брату, протянул один ему. - Не хочу, - обиженно проговорил тот. Вадик улыбнулся про себя и, поставив второй бокал на тумбочку, начал не спеша отпивать из своего. Глеб схватил его руку, и положил на свой член. Возбуждение не пропало. Старший сжал его, скользнул пальцами по всей длине, задерживаясь на головке. Разум Глеба отключился, остались только ощущения. Рука Вадима ускорила движение. Отставив стакан в сторону, он склонился к горячей плоти брата, коснулся губами и начал медленно водить вдоль всей длины, облизывая, посасывая, играя языком. Резкий звонок сотового телефона Вадика заставил вздрогнуть обоих. Глеб громко выматерился. Вадим потянулся за трубкой, не отводя дьявольского взгляда от брата. Тот, не выдержав, коснулся рукой своего члена. Вадик мягко отвел его руку, улыбаясь. Младший застонал практически в голос, заставляя Вадима зажать ему рот рукой. Глеб не слышал, что говорил Вадим в трубку, он плавился от желания, изнемогал от нетерпения. Наконец старший снова переключил все свое внимание на брата, в очередной раз его рука коснулась разгоряченного члена. Дыхание младшего перешло в неконтролируемые стоны. Вадим приставил свой возбужденный член ко входу брата и медленно вошел в жаркое тело, через миг также медленно вышел - плавно, не спеша. И снова вошел и полностью вышел, замерев в ожидании, когда брат сам придвинется к нему, насаживаясь, умоляя продолжать. Но Вадим не выдержал собственной пытки - с силой внедрился в брата, начиная вдалбливать того в кровать, заставляя его то кричать, то стонать от сумасшедшего, пьянящего желания. Старший неотрывно смотрел в лицо Глеба, распаляя себя еще больше. Он не касался члена младшего и ему самому не давал ласкать себя, удерживая его руки. Глеб задыхался от наслаждения. Вадим ускорился, придерживая брата за бедра, с силой насаживая его на себя. Очередной толчок, стон Вадика, и вязкая влага заполнила младшего изнутри. Рука Глеба потянулась к измученному члену, но Вадим перехватил ее. - Открой глаза, Глеб. Младший послушался. Темные глаза брата вцепились в него. Вадим трахал его гипнотизирующим взглядом. Глеб тонул, захлебываясь в этом омуте. И лишь в последнее мгновение, старший накрыл ртом член младшего и тот кончил с запредельным стоном. *** - Вадик, ты ненормальный, - сказал младший, отпивая виски. - Ну, тебе же понравилось, скажи? - Да, блять, я чуть не умер. - Маленькая смерть, и возрождение… - ладонь Вадика скользила по затылку брата, запутывая пальцы в его волосах. - Ты извращенец. - Ну, ладно тебе, прости. - У меня, вообще-то, сегодня день рождения, - напомнил Глеб, поджав губы. - Хочешь сказать, что подарок тебе не понравился? - Да ну тебя, – Глеб протянул брату опустевший бокал. - Нальешь еще? Вадим наполнил оба бокала. Младший, сделав пару глотков, отставил его на тумбочку, и развернулся к Вадику. - Вадь, я должен тебе что-то сказать, - голос Глеба стал вдруг тихим и очень серьезным. Он несколько дней готовился к этому разговору. А может быть несколько лет. Но Глеб ни разу не пытался помириться с братом, избрав простой путь обиды и отчуждения. Он сам воздвигнул стену между ними, и он сам должен разбить ее. Младший почувствовал в своей руке ладонь старшего. Вадим читал его мысли так же хорошо, как и раньше, они витали в пространстве. Просто он очень хотел, чтобы Глеб вслух их озвучил. - Вадь, я был таким дураком. Я ведь еще во время последнего тура понял, что не хочу никуда от тебя уходить, не хочу рушить нашу группу. Но меня несло уже конкретно, я старался быть безразличным. Причиняя тебе боль, я думал, что мне станет легче забыть все. Я доводил тебя, в ожидании, что ты сорвешься на меня, и тогда бы я ушел, будучи уверенный в том, что ты меня ненавидишь. Но ни одна моя выходка не вывела тебя из себя, – Глеб беспомощно замолчал и исподлобья взглянул на брата, он нуждался в нем, в его поддержке. Вадим внимательно смотрел на него сквозь свой особый, прищур, но ничего не говорил. - Я же знал, что тебе тяжело, но ты не показывал этого, и меня это бесило, - продолжал младший. – Если бы я не напился на «Нашествии», то со сцены бы заорал, что мы все придумали, что мы не распадаемся. Этот концерт заставил меня прощаться с тобой второй раз, а я не мог больше, Вадик, я уже тогда понимал, что сдохну без тебя. На хрена мне все это, если тебя не будет рядом. Вадим глубоко вдохнул и помрачнел. Слова Глеба пронзали его словно разряд молнии. Слишком больно было вспоминать. Каждая клеточка его тела напряглась от слов брата. Глеб повернулся к нему, он чувствовал его боль, он погружался в самую душу старшего брата. - Иногда, на концертах «Матрицы», моя рука сама тянулась в ту сторону, где обычно находился ты, но пальцы чувствовали только сухой, прозрачный воздух. Я почти перестал брать в руки гитару, чтобы ничто не напоминало о том, какие соло мы с тобой играли на сцене, стоя друг напротив друга, - всхлипнул Глеб. В горле пересохло, и он потянулся за бокалом. - Когда ты делал проект с «Пикником», я мечтал оказаться на месте Шклярского, я ревновал тебя ко всем. Все ждал, когда же ты мне позвонишь. Я стал петь наши песни, лишь бы хоть как-то заставить тебя обратить на меня внимание. А ты все не приходил. А я ждал… Вадим молча притянул его к себе, внимательно всматриваясь в глаза брата и Глебу казалось, что он какими-то магическими силами растворяет сейчас его страшные беды. Каждый вздох младшего отражался во взгляде Вадима. Много лет он старался оберегать брата от всех несчастий, не всегда это получалось, но тем не менее, они ведь были счастливы своим порочным, безумным, невыразимым счастьем. Чарующая улыбка, за которую можно отдать всё и даже больше, скользнула по губам Вадика, и сердце младшего растаяло. Правда, он успел разглядеть в ней спрятанное мучительное страдание. Старший чмокнул его в кудрявую макушку. - Мы с тобой вдвоем все переживем, - напел он. Глеб порывисто обнял брата и вдруг застонал: - Черт. - Что теперь не так? – удивился Вадим. - Что ты сказал Снейку, Вадь, будь он неладен? Он же с меня теперь три шкуры спустит. - За это не переживай. - Я хочу знать, – допытывался младший. - Когда он позвонил в первый раз, я сказал, что не нашел тебя, а потом, когда мы с тобой… ну, в общем, Дима сказал, что разрывает с тобой контракт, и что ты можешь катиться ко всем чертям. Младший стиснул руками колени, прижал к ним голову, но через секунду обернулся к Вадиму. - Спасибо тебе, Вадь, - глаза его заблестели. То ли слезы. То ли отблеск лампы. Вадим наклонился к нему и обхватил за плечи. - Что угодно для тебя сделаю. - Ты больше не злишься на меня, Вадь? – губы Глеба растянулись в виноватой улыбке. - Да не умею я по-настоящему на тебя злиться. Сколько ни пытался - не получается. Глеб откинул назад его волосы и заискивающе посмотрел в темные глаза. - А пообещаешь мне еще кое-что? Во взгляде Вадима мелькнуло подозрение. - Глеб, знай меру. - Вадик, это ради нас, - Глеб немного смутился, а затем выпалил на одном дыхании. - Я несу много всякой чуши, и ты это прекрасно знаешь, не воспринимай мои слова всерьез, ладно? - Больше никогда, обещаю, - заулыбался Вадим, и еще крепче прижал брата к себе, целуя. Попрятались в облака звезды, погасив уличные фонари. Но рассвет не спешил нарушать заново обретенный мир. И лишь капризная судьба тихонько складывала разбитые осколки двух жизней в одну правильную картину. - Я страшно устал, - сказал Глеб, уютно устраиваясь на подушке. – Не вздумай никуда уйти, - сонно добавил он. - Спи, малыш, - прошептал Вадим. Голос брата обволакивал, словно что-то мягкое, пушистое и теплое. Впервые за несколько лет Глеб заснул как убитый. Вадиму приятно было думать о том, что он снова обрел право касаться его, дотрагиваться когда захочется, обладать им. Он осторожно, стараясь не разбудить, коснулся губами виска младшего. *** Перед Вадимом лежала тетрадь Глеба, и на него нахлынули позабытые чувства. Он открыл ее словно священную книгу. Вот они. Новые песни «Агаты Кристи». Оказывается младший не растерял свой дар, как порой думал Вадим, слушая очередную песню «Матрицы». Глеб проснулся несколько минут назад, но лежал, не поднимая головы, боясь пошевелиться, и смотрел на старшего брата, который увлеченно листал его тетрадь. Глеб специально оставил ее на виду, когда вставал покурить. Вадим чувствовал на себе взгляд Глеба, чувствовал, как его глаза ласкают и проникают в него, и через несколько секунд он не выдержал этого испытания, обернулся к брату. Непослушные волосы младшего были растрепаны. Вадик подошел к нему и взлохматил их еще больше, касаясь руками его мыслей. Глаза цвета неба, от которых перехватывает дыхание, были так близко. Разбилось равнодушие. Кончилась страшная игра в безразличие. Позабылись кошмары. Пустая душа наполнилась теплом. - Тебе понравились песни, Вадь? Вадим кивнул и потянулся за гитарой. Он взял несколько аккордов, и гитара отозвалась волшебным звучанием. Старший заулыбался. Он не просто исполнял музыку, он снова жил ею. - Возвращаем «Агату»? *** Всё вернулось. Обязательства. Споры. Компромиссы. Но не было уже дурацких ссор, которые едва не заканчивались драками, и понимание наступало теперь быстрее, чем раньше. Рухнула стена отчуждения. Они воссоединились в музыке. Звуки «Гибсона» обнимала мелодия «Стратокастера». Соло двух гитар в проигрыше «Урагана». Вадим встряхнул копной густых волос, и они рассыпались по плечам. Глаза младшего уносили за собой на вершину блаженства. Одно дыхание на двоих. Всё продолжилось ровно с того момента, на котором прервалось. И больше никаких перерывов. Никогда.