Твоими глазами

Клаус отстранился от столь желанных губ, когда им обоим уже не стало хватать воздуха. Его затуманенный взгляд посмотрел на Кэролайн, которая нежно улыбалась ему в ответ чуть припухшими от поцелуя губами. - Мне кажется, что мы уже достаточно задержались на этом мероприятии. Ты же не будешь против, если мы переместимся в более уединенное место? – Вампирша не успела ничего ответить, как ее подхватили сильные руки и перенесли вверх по темной лестнице в отдаленное крыло дома. - Здесь нам никто не помешает. – Гибрид неохотно отпустил от себя девушку, чтоб открыть массивную дверь и пропустить вперед даму. – Располагайся, а я сейчас вернусь. Кэролайн не заметила, как за спиной никого не оказалось. Она вошла в огромную по размерам комнату, которая совмещала в себе гостиную, спальню и кабинет-библиотеку. Блондинка начала представлять, как проводил здесь свой досуг хозяин этой комнаты. Она подошла к камину выложенному темным камнем, где горел огонь, зарево которого освещало половину помещения. Кэролайн провела рукой по высокой спинке одного из больших кресел, которые стояли перед огнем. Она представила, как Клаус часами просиживал в них занятый только ему известными мыслями, держа в руках бокал с коллекционным виски. В дальнем углу комнаты стоял резной рабочий стол с кипой бумаг и блокнотами с набросками его рисунков. Стена была подперта высокими полками с книгами. Кэролайн пробежала пальчиками по корешкам книг скрывавшие пожелтевшие от времени страницы - Петрарка, Рабле, Шекспир, Сервантес, Данте Алигьери. Она достала один томик, открыв его и не поняв ни слова на испанском просто перелистывала ветхие страницы, безусловно - это все были оригиналы. Клаус неслышной поступью возник перед Кэролайн, рассматривая предмет, который она держала. Он забрал книгу и вложил в эту же руку бокал с прохладным игристым напитком розового цвета и, глядя в глаза, стал цитировать великие строки: - "Единственная ты, кем смертный род Возвышенней, чем всякое творенье, Вмещаемое в малый небосвод, Тебе служить - такое утешенье, Что я, свершив, заслуги не приму; Мне нужно лишь узнать твое веленье. Но как без страха сходишь ты во тьму Земного недра, алча вновь подняться К высокому простору твоему?"* Кэролайн не отводя взгляд, сделала небольшой глоток спасительной влаги и в тон первородному продолжила: - "Когда ты хочешь в точности дознаться, Тебе скажу я, - был ее ответ, - Зачем сюда не страшно мне спускаться. Бояться должно лишь того, в чем вред Для ближнего таится сокровенный; Иного, что страшило бы, и нет. Меня такою создал царь вселенной, Что вашей мукой я не смущена И в это пламя нисхожу нетленной.»** Он взял из ее рук бокал, поставил со своим на стол. Не говоря больше ни слова, припал к ее губам, обхватывая ее хрупкие плечи в страстные объятия. Она же поддалась на его страсть, зарывая свои пальцы в его вьющиеся волосы. Он оторвался от ее губ и прочертил губами линию вдоль скул, приближаясь к мочке уха, шумно втягивая запах ее волос. Его поцелуи нежно ласкали шею, переходя на ключицы. Кэролайн в блаженстве опрокинула голову назад, давая свободный доступ к ее телу. Ее руки нырнули под пиджак, лаская его мускулистое тело сквозь ткань рубашки, чувствуя, как его мускулы отзываются на каждое ее прикосновение. Он вновь посмотрел в ее глаза, которые горели желанием, нащупав невидимую молнию, он медленно двинул замок вниз, освобождая ее тело. Платье черной мантией легло к ее ногам. Свет луны придавал ее бледной коже свечение. Завороженный таким зрелищем он, едва касаясь шершавыми подушечками пальцев, обводил контур ее тела, стараясь запомнить каждый изгиб, каждую впадинку. Она чувствовала, как из-под его рук по телу пробегают миллионы электрических разрядов, когда же его горячая ладонь полностью касалась ее кожи, казалось, что она утекает сквозь его пальцы в мир потаенных желаний. Она взяла его лицо в свои ладони, поглаживая большими пальцами места, где появлялись ямочки. Она подарила ему нежный поцелуй, а потом углубила его, переводя в более страстный и требовательный. Уравнивая их положение в одежде, она стянула с него пиджак. Развязав бабочку и расстегнув верхние пуговицы рубашки, она прильнула губами к его родинкам на шее, от чего Клаус издал невольный рык. Она не торопилась и медленно пуговица за пуговицей освобождала его торс от ткани, проводя вслед рукам дорожку влажных поцелуев. Когда с рубашкой было покончено, их глаза снова встретились и изучающее смотрели друг на друга. Теперь никаких преград, нет никаких правил, нет никакой игры. Их тела были практически обнажены, обнажая друг другу душу. Клаус подхватил Кэролайн на руки и как хрустальную куклу положил на кровать. Тут же нависнув над ней, он с легкостью высвободил ее упругую грудь из оков лифа. Его губы поочередно обхватывали затвердевшие от возбуждения соски, а горячий язык вырисовывал влажные круги. Кэролайн изгибалась под ним, подаваясь навстречу желанным ласкам и издавая возбуждающие стоны. Она приняла сидячее положение, нашарив пряжку ремня. Рывком высвободив его из брюк, она оголила основное подтверждение желания мужчины. Нежно прикоснувшись к его возбужденному естеству, она слегка сдавила его в своей ладони, от чего мужчина зарылся носом в ее белокурые локоны, издавая стон. Желание обладать ею охватило рассудок. Он вернул девушку в горизонтальное положение, одной рукой лаская ее грудь другой, проводя ладонью по внутренней стороне бедра, желая добраться до самой потаенной ее точки. Он с легкостью избавился от кружевной преграды, почувствовав горячую влагу среди складок ее возбужденной плоти. Нежно надавив на клитор большим пальцем и, проведя несколько круговых движений, он пустил пальцы в ее лоно, слегка надавливая на упругие стенки влагалища. Кэролайн издала молящий стон, давая понять, что просто ласк ей становится мало и она готова принять его полностью и без остатка. Он возвысился над ней, даря очередной желанный поцелуй. Когда их языки вступили нежную борьбу, он резко вошел в нее до основания, заполняя ее полностью. Она почувствовала сначала боль, а потом сразу наслаждение, растекающееся по всему телу. Он начал двигаться медленно, выходя из нее почти полностью и вновь заполняя ее. Его движения были нежными, постепенно переходя в требовательные. Она чувствовала, как его руки не прекращают ласкать ее тело, боясь пропустить хоть сантиметр. С каждым толчком он проникал в нее быстрее, пока нежность не переросла в похоть и животные инстинкты взяли верх над разумом. На пике их удовольствия он склонился к ее шее и вонзил клыки в ее кожу втягивая сладкую кровь. Она не осталась в долгу и впилась в его плечо, забирая терпкий эликсир из его вен. Они пили кровь, наслаждаясь вкусом друг друга, сливаясь в единое целое и достигая единого пика удовлетворения. Он издал победный рык, вливаясь в нее. Она отстранилась от него, расплываясь в неге с его именем на губах. Когда страсть утихла, а раны зажили, Клаус лег рядом с Кэролайн, притянув ее к себе. Они молчали, не нужно слов. Кэролайн впервые оказалась в столь умелых руках мужчины, дарившей ей истинное наслаждение. Это не было похоже просто на удовлетворение плотских желаний. Она знала, что этот мужчина на протяжении своей долгой жизни познал многих женщин. Но она чувствовала, что именно ей он дарил себя без остатка, забирая в свой плен ее тело, мысли и душу. Кэролайн лежала на его груди, обводя пальчиком контуры татуировки на плече. Он гладил ее волосы, пропуская шелковую прядь через пальцы. Через некоторое время он почувствовал, что ее дыхание стало тихим, а сердцебиение ровным. Девушка ушла в царство Морфея с улыбкой на устах. Клаус же ловил себя на мысли, что боится закрыть глаза, вновь открыв их, не увидеть ее, что она растворится в лунном свете. Он выскользнул из ее объятий и, прикрыв свою наготу трикотажными штанами сел напротив кровати в свое кресло предварительно повернув его. Клаус взял со стола рабочий блокнот и карандаш и принялся переносить изгибы ее тела на бумагу. Его руки помнили каждый трепет ее тела в ответ на его прикосновения, а подушечки пальцев до сих пор чувствовали прохладу ее кожи. Он плавно переводил взгляд с ее расслабленного тела на бумагу, где под умелым пером художника появлялся четкий силуэт той, которая подарила ему самую необыкновенную ночь. За своим занятием он не заметил, как постепенно темнота за окном стала рассеиваться, еще не много и утро вступит в свои законные права. Клаус лег на кровать рядом с Кэролайн, всматриваясь в черты лица безмятежно спящей девушки. Сколько ему еще предстоит рассказать ей. Теряясь в потоке мыслей, он не заметил, как закрыл глаза и провалился в долгожданный сон. *,** - Данте Алигьери, "Божественная комедия"