Превратности судьбы

      Эрза и Джерард шагали по тёмному коридору, окровавленный алтарь давно остался позади и исчез из виду. По полу тоннеля стелился клочковатый белёсый туман. Воздух был пронизан холодом. Не таким, какой бывает в трескучие морозы, когда воздух прозрачен и будто напоен зимой, а таким, какой бывает на старых, давно заброшенных кладбищах, что тянется с призрачными щупальцами тумана, касается холодными пальцами, ощупывает, заставляя непроизвольно вздрагивать.       Эрза вновь поёжилась и теснее прижалась к Фернандесу, стискивая его теплую ладонь. С того самого момента, как они шагнули под фигурную арку и покинули комнату с алтарем, Скарлетт преследовало ощущение чужого взгляда. Словно чьи-то глаза следили за ними, неотрывно, не мигая, стремясь заглянуть в самую душу.       Внезапно раздался чей-то отчаянный крик, волшебники резко обернулись, готовясь встретить опасность лицом к лицу. От стены оторвался призрачный силуэт, скользнул мимо, издавая душераздирающие крики, и исчез в клочковатом тумане.       — Призрак? — прошептала Эрза.       — Не похоже, чтобы они могли причинить нам вред, — отозвался Джерард.       — Менее жутко от знания этого мне не стало, — вздохнула Скарлетт. Тонущий во мраке и тумане коридор вывел волшебников в просторную залу, в центре которой располагалась воронка. Она напоминала огромный водоворот, вмиг окаменевший по неясным причинам. Закручиваясь спиралью, воронка ввинчивалась в каменные плиты, на самом дне её зиял чернеющий провал.       Джерард толкнул небольшой камешек носком сапога, оправляя его в центр водоворота. Скользнув по краю, камень исчез в разломе. Прошло пять, десять, пятнадцать минут, но волшебники так и не услышали, чтобы он приземлился на дно. Внезапно провал осветило бледное сияние и в потоке рассеянного света из воронки вырвались тысячи душ. Они метались неясными расплывчатыми призраками, завиваясь спиралью вверх, и исчезали в точно такой же воронке, расположенной на потолке. Комнату наполнили вопли ужаса, шёпот, безумный хохот, детский плач, звонкое пение, задорный смех, гневные крики, предсмертные стоны, сливаясь в одну адскую оглушающую какофонию. Голоса дробились и многократно повторялись эхом, блуждая по зале.       Мелькали лица, сотни тысяч смеющихся, рыдающих, улыбающихся, печальных, скорченных от боли, мрачных и скорбных, искажённых безумием лиц. Наконец, поток душ иссяк, мерцание угасло, комната вновь погрузилась во мрак. Затем стихло и эхо, лишь гулко бились сердца живых в повисшей оглушающей тишине.       Проблуждав по пустынному залу, Джерард и Эрза отыскали небольшую дверь, окованную железом — единственный выход отсюда, если не считать коридора, по которому они пришли. Доски давно прогнили и держались вместе лишь за счёт железных пластин, Фернандес без особого труда выбил дверь плечом. Перед волшебниками протянулся длинный коридор, ведущий между рядами тесных камер. Решётки покрылись ржавчиной, на дверях висели массивные замки. Большая часть камер пустовала, в некоторых же встречались останки бывших узников: гниющие тела, закованные в колодки или цепи, переломанные скелеты, по частям прикованные к стенам.       — Джерард, — Эрза с силой сжала ладонь Фернандеса, руки её подрагивали, в глубине карих глаз плескался затаённый ужас.       — Это просто темница, — тихо произнёс Джерард. — Все они похожи одна на другую. Райской твердыни больше нет, Эрза. Пойдем отсюда, здесь точно нет выхода на поверхность, — добавил он, увлекая её за собой по коридору, вдоль тесных камер.       Прочь из темницы вела такая же ветхая дверь, которая оказалась незапертой. Высокие потолки подпирали изящные колонны. Стены украшали высеченные на них рисунки, изображающие пытки, мерзких, сшитых из кусков тварей, пылающие костры, разорённые кладбища, осквернённые склепы, блуждающих мертвецов, брошенных в темнице умирать узников, воронку, из которой вырывался поток душ. В центре в окружении семи статуй бьющихся в агонии людей, с искаженными болью и безумием лицами, на мраморном постаменте стояли большие песочные часы. Свет факела заплясал, отражаясь размытым жёлтым пятном на их стеклянном гладком боку. Песок внутри был чёрным и медленно просыпался из верхней части в нижнюю, отсчитывая время.       Вдруг факел в руках Джерарда потух, испуская едкий дым. Зал утонул во мраке, тишина наполнилась шепчущимися голосами. Холодные руки схватили Эрзу за плечи, рванули, оттаскивая в сторону от Фернандеса. Ладонь её выскользнула из его руки, чьи-то цепкие пальцы вцепились в его запястья и лодыжки, не давая шевельнуться.       — Эрза! — крикнул Джерард, в ответ ему раздался лишь хохот.       — Джерард! — отчаянно позвала Скарлетт, но ответом ей была тишина. Тысячи ледяных пальцев скользили по её коже, царапая острыми когтями. Эрза рванулась в сторону, но кто-то схватил её за руку и дернул назад, затем толкнул в спину. Размахивая руками, силясь хоть что-то разглядеть в темноте, она сделала пару шагов вперёд. Рядом раздался смех, чьи-то маленькие ручки толкнули её в грудь, заставляя отступить. И вновь тьма наполнилась шелестом голосов, тихим смехом, звуком шагов. Эрза опустилась на пол, зажимая уши ладонями.       — Семь звёзд. Небесная колесница, — раздался до боли знакомый голос рядом. У потолка вспыхнули семь ярких огней, связанных воедино. Тьма пугливо расступилась, тени кинулись в стороны, задрожали у стен. Джерард поднял оброненный факел и зажег его. Заплясало золотистое пламя, отгоняя мечущиеся тени в тёмные углы.       — Эрза, — тихо позвал Фернандес, опускаясь на корточки рядом со вздрагивающей Скарлетт, легонько коснулся её плеча. — Всё хорошо, это всего лишь тени, они не смогут подобраться ближе, пока горит огонь. Эрза поднялась на ноги, неуверенно кивнула, оглядываясь по сторонам. Внезапно один за другим вспыхнули факелы, закреплённые на стенах по периметру всего зала.       — Они нет, а вот я могу, — раздался мелодичный голос. Из-за песочных часов вышла невысокая стройная женщина. Кожа её была настолько бледна, что почти просвечивала. Длинные чёрные волосы рассыпались по плечам и спине. Она была боса, платье обнимало стройный стан, голову украшал шлем, сделанный из человеческих черепов. На тонких запястьях красовались браслеты из осколков белых костей.       — Кто ты? Назовись, — воскликнула Скарлетт.       — Мое имя Плутос, — произнесла женщина. — Я — богиня мира мёртвых и царица этих земель, — её тонкие губы изогнулись в улыбке. — Вижу недоумение в твоих глазах. Мифы придумывали люди, древние книги и летописи писали они же. Надеюсь, глупец, что нарёк меня мужчиной, давно гниёт где-нибудь здесь. Признаться честно, я восхищена вашей отвагой. Вы — одни из немногих, кто по собственной воле спустился в мою обитель, и забрался так далеко.       — Чего ты хочешь от нас? — спросила Эрза.       — Титания — стальная леди, — усмехнулась Плутос, — мне ничего не нужно от волшебников «Хвоста феи». Вы ведь явились сюда, дабы снять древнее проклятие, оно развеяно. В награду за вашу смелость я отпущу вас, выход там, у меня за спиной. Отпущу всех, кроме одного, — богиня взмахнула рукой, между Джерардом и Эрзой возникла мерцающая прозрачная завеса, куполом накрывая песочные часы, Плутос и Фернандеса. — Джерард Фернандес, трусливый мальчишка, ты посмел покинуть это место без моего на то позволения. Лжец, боящийся правды, глупец, боящийся собственных чувств. Ты — жалкий грешник, живущий бесплодными мечтами и отрицающий реальность. С чего вдруг решил вернуться, неужто устал прятаться от собственной тени?       — Не отрицаю, в моей душе всегда жил страх, — тихо произнёс Фернандес. — В детстве я боялся, что так и погибну жалким пленником, грезящим о свободе. В чертогах Райской твердыни, неспособный управлять даже собственным одержимым телом, боялся, что вот-вот принесу в жертву ту единственную, что всегда любил. Позднее, потеряв воспоминания о прошлом, я боялся, что они вернутся ко мне, что чудовищем был я сам. И я до сих пор боюсь, боюсь, что Эрза никогда не сможет простить меня за всю ту боль, что я посмел ей причинить. Но я никогда не боялся уродливого мёртвого мира и тебя.       — Как смеешь ты дерзить мне? Богиня мира мёртвых простёрла руку вперед, Джерард упал на колени, роняя факел из рук. Золотое пламя угасло. Тело волшебника выгнулось от боли, с побелевших губ сорвался крик.       — Я заставлю тебя пожалеть об этих словах, — Плутос сделала шаг вперёд, начала сжимать тонкие пальцы в кулак. Джерард упал на спину, тело его билось в агонии, из раскрытого рта доносился лишь хрип, в распахнутых глазах плескалась безграничная боль.       — Прекрати! — Эрза кинулась к колышущейся завесе, полосуя её клинком, однако остриё меча не оставило на ней ни царапины. — Немедленно прекрати! Отпусти его! Перевооружение, доспех валькирии! — тело Скарлетт на миг вспыхнуло и покрылось сверкающей броней. — Круг мечей! — возникшие в воздухе клинки вонзились в преграду, не причинив ей никакого вреда.       — Что? — Плутос опустила руку, вопросительно глядя на взбешённую волшебницу, о существовании которой, похоже, уже успела позабыть. Джерард замер на каменных плитах, грудь его тяжело поднималась и опускалась. — Кажется, я отпустила тебя, почему ты всё ещё здесь? — поинтересовалась богиня. — Тебе стоит спешить, когда упадёт последняя песчинка, все двери в мир живых закроются, — она указала длинным ногтем на стеклянные часы, отсчитывающие время. — К слову, тогда же оборвётся жизнь этого жалкого грешника.       — Я никуда не пойду без Джерарда, — отчетливо произнесла Скарлетт.       — Какая чарующая верность, — усмехнулась богиня. — Но боюсь, твой возлюбленный исчерпал свой жизненный лимит. Сейчас магия медленно покидает его тело. Это мучительно и больно. Ты же знаешь, что будет, когда она вся испарится?       — Хватит! Прекрати! — Скарлетт вновь полоснула клинком по прозрачной преграде. — Я не позволю, не позволю тебе убить его! Перевооружение. Доспех чистилища, — тело Эрзы покрыла чёрная тяжёлая броня, украшенная шипами.       В руках Титания удерживала огромный меч, размером почти с неё саму, больше напоминающий зазубренный тесак. Волшебница замахнулась, обрушивая его на магическую преграду, но на ней по-прежнему не осталось ни царапины. Доспех чистилища сменился массивным чёрно-золотым доспехом. Скарлетт с силой метнула тяжёлое копье. Оружие вонзилось в прозрачную стену, завертелось вокруг своей оси, высекая искры, и рассыпалось на части. Вновь и вновь меняя доспехи, Эрза атаковала. Поток воды ударил в стену, разлетелся на брызги, образуя на полу прозрачные лужи. Ревущее пламя объяло неподдающуюся преграду, рассыпая искры, и угасло. Стремительная молния впилась в магический купол, но и эту атаку ожидала неудача.       — Перевооружение, доспех...       — Довольно, — Плутос сделала едва заметный пасс рукой, оружие и броня растворились в воздухе. Эрза пошатнулась и упала на колени, на ней были привычные красные тряпичные штаны, грудь стягивали белые бинты. Магическая сила покинула Скарлетт, лишь жалкие её крупицы ещё тлели где-то в глубине хрупкого тела.       — Эрза, хватит, не надо больше, — раздался тихий голос Джерарда. — Прошу тебя, уходи, беги отсюда, — Фернандес с трудом повернул голову.       — Ты ещё можешь говорить? — Плутос приподняла тонкую бровь, изображая удивление. — Послушалась бы ты его, Титания. Там, прямо по коридору, что у меня за спиной, выход. К яркому солнцу, к чистому небу, к свободе, — богиня рассмеялась, особо выделив последнее слово. — Возможно, обычно твои противники и видят перед собой сильную опасную волевую волшебницу. Но я вижу лишь маленькую девочку, что дрожит от страха в темноте среди чудовищ и людей, что страшнее чудовищ.       — Умоляю, — прошептала Эрза, поднимая на Плутос полные слёз глаза. — Умоляю, отпусти его. Да, я всегда дрожала от страха. Когда я бежала из райской твердыни, то надеялась, что гильдия и друзья смогут защитить от него мою душу, а доспех защитит тело. Но, когда я оказалась в самом круговороте неуправляемого магического вихря вышедшего из-под контроля Эфириона, единственным моим спасением оказался Джерард. Я заточила пугающие воспоминания в глубине души, но, когда он вернулся из мира мёртвых, вернулись и мои страхи. Они слышались мне в звуке шагов и голосах войск совета, выглядывали из тьмы повозки, в которой увозили в темницу моего возлюбленного. Я вновь боялась, но теперь я боялась, что никогда не увижу его вновь. Ведь в полной мере осознала, что, лишь когда Джерард рядом, все мои страхи отступают, разжимают свои ледяные пальцы, давая мне возможность вздохнуть. Поэтому умоляю, отпусти его.       — Это была весьма проникновенная речь, но мой ответ: «нет». Твой рыцарь — трусливый мальчишка, неспособный защитить кого-либо, вот она истина. И истина откроётся тебе, когда падет последняя цитадель под названием «Надежда», — Плутос щёлкнула пальцами, тело Фернандеса дёрнулось и вновь замерло на камнях, грудь его больше не поднималась в такт дыханию. — Всё кончено, ты видишь его последние мгновения.       — Нееет! — Эрза вскочила на ноги, заколотила кулаками в магическую преграду. Не надеясь на то, что магической силы хватит, Скарлетт попыталась призвать Алую вишню, и остатков её магии хватило. Хватило на один единственный удар. Клинок рассёк пополам песочные часы, Плутос же исчезла за мгновение до того, как появился меч, вместе с ней исчез и магический барьер. Верхняя часть часов упала на пол и разбилась вдребезги, усыпав его осколками битого стекла.       Эрза выронила клинок и подползла к замершему на камнях телу Джерарда, приложила ухо к его груди. Где-то в глубине её души ещё теплилась надежда, что сейчас она услышит тихое неровное биение его сердца, но сердце Фернандеса больше не билось, глаза его были закрыты.       — Умоляю, открой глаза, — горячие слёзы струились по её лицу. — Ты же обещал, — прошептала Эрза, касаясь рукой прохладной щеки парня, — ты обещал, что больше не оставишь меня одну, ты обещал... Забери и меня тоже! — закричала она, поднимая заплаканные глаза к потолку.       — Забери и меня... меня... меня... меня... — отразились эхом её слова, блуждая по пустому залу.       — Я заставлю тебя сделать это, — Скарлетт схватила брошенную катану и, сжав рукоять, подняла над головой, направляя остриё себе в грудь.       Эрза закрыла глаза, крепко зажмурилась, руки её дрожали. Глубоко вдохнув, Скарлетт резко опустила клинок, однако оружие не двинулось с места. На её лицо упала капля, за ней вторая, третья. Эрза распахнула глаза, прямо перед ней, тяжело дыша, стоял на коленях Джерард, сжимая лезвие обеими руками. Кровь с его израненных ладоней капала ей на лицо и скользила вниз, оставляя за собой влажные бороздки. Эрза выпустила из рук Алую вишню, меч растаял в воздухе. Фернандес обнял не верящую в происходящее Скарлетт, крепко прижимая к себе. Она вцепилась в его рубашку, сжимая пальцы в кулаки. Прижалась к тёплому живому телу Фернандеса, из глаз её катились слёзы, смывая кровавые разводы на щеках.       — Ты не дышал, — сбивчиво зашептала Скарлетт. — У тебя сердце не билось.       — Ничего, уже заработало, — отозвался Джерард, выпуская её из объятий и припадая к её дрожащим губам.       — Но как? — спросила Скарлетт, размазывая руками слёзы по щекам, когда он отстранился.       — Не знаю, — честно признался Фернандес.       — Что это? — Эрза с удивлением смотрела на крупную чёрную песчинку у себя на ладони.       — Похоже на песок из часов, — присмотревшись, сказал Джерард, — Возможно, ты разрубила часы до того, как она успела упасть, и она осталась на острие твоего клинка. Если это так, то мы всё ещё можем выбраться отсюда, — он поднялся на ноги и помог подняться Эрзе.       Спотыкаясь и поддерживая друг друга, они медленно побрели в противоположный конец зала к едва освещённому тёмному коридору, о котором говорила Плутос. В конце его оказалась тяжёлая каменная дверь с изображением песочных часов. Она была рассечена пополам и верхняя часть осыпалась на каменные плиты бесформенными булыжниками. Сквозь образовавшийся пролом пробивался неяркий солнечный свет, но Эрзе и Джерарду он показался ослепительным. Невдалеке раздавались до боли знакомые голоса Гажила, Леви, Грея и Джувии, волшебники пытались отыскать товарищей, не веря, что те могли сгинуть в мире мёртвых.       — Готова вернуться в мир, где обитают страшные чудовища и люди, что страшнее чудовищ? — тихо спросил Джерард, глядя в глаза любимой.       — Ты ведь рядом, а, значит, мне нечего бояться, — ответила Эрза, улыбаясь.