Созвездие Волка

      Это был удивительный мир, где люди и оборотни жили бок обок друг с другом, не пытаясь истребить или покорить противоположную расу. Они договорились жить в мире, чтобы просто сохранить своё существование, свой вид, своих потомков.       В этом мире существовало три расы: люди, оборотни и люди-волки. Люди – человеческая раса, высшее звено в эволюции. Оборотни – волчья раса, мутация длиною в тысячи столетий, которая привела изменение человека в зверя, подчиняющегося Луне. И люди-волки. Совершенно новый вид, который появился в следствии того, что люди и оборотни заключили перемирие. Медицина и генетика не стояли на месте, поэтому это были люди, которые добровольно становились оборотнями, и чаще всего это происходило экспериментальным путём или же от добровольного укуса. Они могли контролировать своё обращение и абсолютно не зависели от циклов Луны, а всё потому что, человек, решивший стать оборотнем и внедривший в своё тело мутирующий ген, под наблюдением врачей проходил адаптацию к своему новому состоянию. Он проходил целый курс реабилитации, где подавлялись самые опасные инстинкты оборотней – агрессия, жажда убивать и самое главное – тяга к человеческому мясу и крови. Но зато такие люди обретали множество преимуществ – сила, скорость реакции, обострение всех чувств, замедление процессов старения и быстрая регенерация. Проблема состояла лишь в том, что не каждый был готов к курсу реабилитации. Не каждый человек мог выдержать то количество инъекций, те опыты, через которые приходилось проходить, чтобы завершить перевоплощение. Многие срывались и становились просто оборотнями, многие сходили с ума от боли, но большинство просто умирало. Поэтому таких людей было очень мало, не всякому выпадал шанс стать сверхчеловеком. Эти люди находились под учетом, и за ними строго следили, чтобы они не переходили границу дозволенного. Точно также следили и за оборотнями, которые жили в человеческих городах, чтобы они не наносили вред людям.       Частичкой именно такого мира были Ким Чонин и Лу Хань.       Они были студентами на третьем курсе университета искусств, Хань занимался на вокальном отделении, а Чонин - на хореографическом. Ребята обожали то, чем занимались и полностью отдавались своему делу. Очень часто на выступлениях они показывали совместные номера и все прекрасно знали о том, какие отношения связывают этих двух юношей. Мир изменился, потому отношения двух парней были наименьшей проблемой, на которую сейчас обращали внимание.       В тот вечер, после разговора на крыше, Чонин так и не вернулся домой.       Всё случилось слишком неожиданно. Ким попрощался с Ханем у его дома и пошел дальше к себе. Они жили недалеко друг от друга, потому до дома оставалось всего лишь каких-то пятнадцать минут, когда на него напали. Он не понял, что произошло, потому что нападающий накинулся на него сзади и утащил в темный переулок, мимо которого как раз шел парень. Чонин пытался вырваться, яростно отбиваясь и брыкаясь в руках напавшего, но тот был слишком силен для человека. Ему закрыли рот рукой, чтобы он не смог закричать и позвать на помощь. А в следующее мгновение весь мир заслонило красной пеленой боли, потому что нечто острое вонзилось в районе правой лопатки парня. Клыки. Его укусили. Видимо оборотень хотел укусить его за шею, чтобы быстро расправиться со своей жертвой, но Чонин дергался и потому тот промахнулся. Где-то рядом завыла сирена патрульной машины, и нападающий сильно испугался, ослабляя хватку. Ким воспользовался моментом и вырвался из рук оборотня, выскакивая из переулка и почти бросаясь под колеса машины. Благо, что водитель вовремя среагировал, и его просто сильно оттолкнуло на асфальт. Того, кто напал на парня уже давно не было в переулке. В глазах всё плыло, последнее, что слышал Чонин - это как его звали полицейские, потом темнота поглотила юношу.       Очнулся он уже в больнице. Глаза щипало от яркого света, тело выламывало, а противный писк машин резал по ушам. Казалось, что ещё мгновение и его голова расколется на части. Он поднял руку к глазам, загораживая свет и пытаясь разглядеть очертания комнаты. Это действительно была больничная палата, как и положено, в якобы успокоительных нежно-голубых тонах, хотя это ещё больше угнетало. Палата была больше похожа на изолирующий бокс, потому что рядом с дверью было стекло, где Чонин видел каких-то людей.       Наконец-то парень смог поймать фокус и теперь мог нормально видеть. Только было что-то не так. Он поднял руки перед лицом и сжал ладони в кулаки. Нет ощущения собственного тела. Что-то не так. Брюнет перевел взгляд на пищащий прибор рядом, слишком громко, так сильно бьёт по ушам. Что-то не так. Рядом стояли цветы, которые источали слишком душный запах, который не позволял глубоко вдыхать воздух, а то иначе Ким мог задохнуться от этого аромата. Что-то не так. Так ведь не должно быть? Что с ним произошло? Почему у него такие странные ощущения? Парень попытался приподняться, как правое предплечье и лопатку резануло острой болью, и он чуть вскрикнул, поморщившись и хватаясь другой рукой за болезненное место. Под больничной рубашкой Чонин ощутил непонятную выпуклость, обвел пальцами шрам и осознание произошедшего заполонило разум. Его укусили. Он в больнице. Значит, он становится оборотнем.       Паника, страх и безысходность тут же поглотили парня, и он стал резко выдергивать какие-то проводки из своих рук, поддаваясь истерике. Боль резала плечо, но парень не обращал внимания, потому что единственное чего сейчас хотел Чонин – это сбежать отсюда и представить, что всё это просто страшный сон. Люди за стеклом увидели, что стало происходить в палате и через секунду к нему уже забегал целый отряд врачей и медсестер. Врачи схватили Чонина, укладывая его обратно в кровать: - Нет! Нет! Отпустите меня! Я не хочу! Неееет! – кричал парень, вырываясь из рук мужчин, - Я хочу домой! Отпустите меня! Где Хань? Позовите Лухана! Отпустите меня! Я должен пойти к нему! – Чонин продолжал попытки достучаться до врачей, но те лишь сочувственно поджимали губы и пытались как-то словами его успокоить, что всё в порядке, что всё хорошо и что ему нужно успокоиться. Но ведь Ким прекрасно понимал, что это наглая ложь, потому что ничего не хорошо и нет никакого порядка в том, что он становится монстром. Истерика только набирала обороты, а когда мелькнул шприц с успокоительным, парню просто сорвало крышу. Его десны пронзила острая боль, и он почувствовал стальной привкус крови во рту. Скользнувший по зубам язык ощутил прорезавшиеся клыки. На руках появились уродливые когти, а между бровей пролегла глубокая складка, уродующая молодое красивое лицо. Это была его первая частичная трансформация. Кто-то из врачей что-то закричал, но Чонин уже не слышал что, потому что осознание того, что он действительно стал зверем, просто оглушило его, и парень перестал воспринимать реальность. Ему вкололи то ли снотворное, то ли успокоительное, и он почувствовал, как его бережно уложили на кровать, вернули все проводки обратно в руки, поцепили какой-то датчик на кисть и следили за ним, пока он не уснул.       Всё это время с другой стороны стекла за всем этим наблюдала пара ореховых глаз, в которой читалось столько боли, сколько вряд ли способен вынести человек. Хань плакал, закусывал губы до крови и не мог поверить, что всё это происходит с ним, с его Чонином, что такое горе пришло в его жизнь. То, что случилось с Кимом, было вопиющим преступлением, и весь город стоял на ушах, вся полиция обыскивала улицы в поисках нарушителя спокойствия, который посягнул на жизнь мирного жителя. Того оборотня, который напал на Чонина, ждала смертная казнь. Но Лухану было глубоко плевать, что случится с тем оборотнем, потому что сейчас его больше волновал брюнет в палате. Чонин становился тем, кого называют «парень-волк». Это было плохо, потому что общество опасалось таких людей, точно также как и оборотней, ибо они тоже в любой момент могли сорваться и забыть о своей человеческой натуре. Но даже это отходило на второй план, в сравнении с тем, что Ким мог умереть от того курса реабилитации, без которого его просто не выпустят из больницы. Если выбирать из двух зол, то пусть лучше будет живым зверем, чем мертвым человеком.       Когда брюнет стал терять человеческий облик, Лу жутко перепугался, закрывая себе рот ладонью, чтобы не расплакаться в голос и пытаясь не смотреть в желто-золотые глаза, некогда бывшие такими теплыми и родными, а сейчас там отражался только зверь. Хань боялся, что вместе с человеческим обликом Чонин потеряет себя и забудет его, Лухана. А ещё, теперь он боялся и самого Чонина, потому что ему с самого детства внушали, что оборотни – это зло, рассказывая о том, как героически погиб его дядя в бойне между полицейскими и оборотнями, спасая мирных жителей от банды взбунтовавшихся. Ему рассказывали, что люди-волки не далеко ушли от оборотней, что они такие же, что жестокие, беспощадные, хладнокровные убийцы, что кроме жажды крови у них больше ничего нет. Он разрывался на части, потому что страх, взращиваемый годами, заполнял каждую клеточку его тела, но сердце продолжало сопротивляться, потому что это был его любимый Чонин и брюнет никогда не причинит ему вреда.       Знаете, хоть мир и поменялся, хоть было заключено перемирие, но люди и оборотни всё помнили. Они помнили те войны, которые были между ними, помнили, сколько умерло дорогих людей из-за амбиций каждой из сторон, помнили, сколько пострадало мирных жителей, которые были против насилия. И потому до сих пор недолюбливали друг друга. Истории по типу «Ромео и Джульетты» случались, но слишком редко, да и ожидала таких влюблённых та же участь, что и пару из Вероны, только вот в этой истории Монтекки и Капулетти просто так не забудут былую вражду, уж слишком много боли было причинено.       Поэтому когда кто-то из семьи решал стать человеком-волком, он автоматически становился умершим для своих родных, потому что это было сродни предательству. Словно, таким решением человек предавал всю свою семью, плевал на память о предках, так сказать, забывал о своих корнях. В обществе к таким людям относились снисходительно, делая одолжение, общаясь, словно они были третьем сортом, даже хуже, чем просто оборотни. И никто не разбирался - хотел ты становиться человеком-волком или же это вышел несчастный случай, как с Чонином. Не будешь же ты каждому встречному - поперечному рассказывать свою печальную историю. Общество осуждало таких людей и всё тут. И когда ты жил под такими принципами всю свою жизнь, готов ли ты сейчас отказаться от всего и остаться с тем, кто теперь стал тем, кто осуждается обществом? Готов ли побороть свои собственные предрассудки и страхи? Готов ли бросить всё и отдать свою жизнь в руки неизвестности? Или же тебе будет проще отказаться от любви?       Прошло чуть меньше суток, когда Чонин вновь пришел в себя. Опять слишком светло и шумно, а ещё непонятное чувство голода и жажды. Он пошевелился и не ощутил никакой боли, словно всё зажило за это время. Плечо не болело, тело вновь вернулось к нему, а голова была ясной. Парень приподнялся на подушке и осмотрел себя. Руки, ноги – на месте, голова тоже. Ничего не изменилось. Может все-таки ему это приснилось, и он просто попал под машину? Ким завел руку за спину и прикоснулся к плечу. Парень опустил руку, плотно сжимая ладони в кулаки. Была два вывода: во-первых, реальность жестока и беспощадна, во-вторых, он монстр, потому что шрам никуда не делся. - Как себя чувствуешь? – произнес голос в дверях. Чонин вскинул голову и его губы расплылись в радостной улыбке. - Ханни! – воскликнул он, дергаясь чуть вперед, но игла от капельницы больно кольнула в руке, и он вернулся обратно. - Всё хорошо, если так можно сказать. Я так рад, что ты пришел! - Чонин… - Лу продолжал стоять в дверях, не решаясь подойти к парню. Но потом не выдержал и подбежал к кровати, заключая своего парня в крепкие объятия. - Господи, как же я переживал! Я столько всего уже передумал, так испугался… Но я все равно никому им не верю, потому что мой Чонин навсегда останется моим, - щебетал Хань радостным голосом, не замечая как ладони брюнета больно стискивают его руки. - Чонин? – удивленно спросил парень, когда почувствовал неудобство. - Ты чего? – он отклонился назад и встретился с золотыми глазами. - Хань, отойди… - прошептал, а точнее почти прорычал парень. - Чонин? Что происходит? – не понимал Лу, уже отпуская его из своих объятий. - Лу… - брюнет медленно взялся руками за кровать, тяжело дыша. - Ханни… Беги… - произнес он, а затем оскалился, показывая клыки и прорывая когтями простыни, пытаясь хоть как-то сдержать свой голод и жажду плоти и крови.       Лухан медленно стал отходить назад и когда понял, что уже близко от двери, резко выскочил в коридор, громко захлопывая за собой дверь в тот самый момент, когда Ким кинулся за ним. - Кто-нибудь! На помощь! – закричал Лу, надеясь, что кто-то из врачей сейчас прибежит и поможет Чонину. Его собственный страх тягучим ядом стал разливаться по венам. Из-за двери послышалось шипение, и Хань заглянул в палату через стекло. Чонин сидел на полу, раскачиваясь из стороны в сторону и держась руками за голову. Вдруг он резко повернул голову в сторону Лухана, пугая его своим обликом – искрящиеся яростью золотые глаза, хищный оскал и острые клыки. Как только их взгляды столкнулись, Ким тут же рванулся в сторону стекла, царапая его своими когтями. С громким криком испуга Хань отскочил от окна, а затем сорвался с места и убежал прочь из больницы. В этот самый момент, Лу Хань понял, что его Чонина больше нет, и не будет никогда. И всё, что ему говорили раньше, было чистейшей правдой. Теперь он один из них, теперь он зверь, который хотел убить его.       Прошла неделя после того, как Чонин напал на Лухана. Прошла всего лишь неделя, а Лу показалось, что прошла вечность, потому что его жизнь остановилась. Он умер, перестал существовать, потерял часть себя, а все, потому что его любимый человек становился зверем и забывал его, ибо никак иначе он не мог объяснить то нападение Кима на него. Ему было настолько плохо, что хотелось просто умереть и больше не чувствовать как больно биться сердцу в грудной клетке. Как такое могло произойти? Почему именно так всё случилось? Что будет дальше? Сможет ли Чонин перебороть свою животную сторону? Сможет ли Лухан перебороть свой страх? Будут ли они вместе? Почему всё так не ясно? Почему так больно и страшно?       Эти вопросы разрывали голову парня. Каждый вечер после занятий Хань приходил к крыльцу больницы, долго смотрел в окна палаты Чонина, но так и не решался зайти, потому что страх сковывал его. Лу боялся, что если он вновь придет к нему, а Ким также нападет на него, то его сердце будет полностью разбито, а так парень хотя бы сохранит в памяти того доброго и любимого Чонина, а не этого зверя, который пытался его укусить. Лухану было очень больно от мысли о том, что их история любви может вот так вот нелепо закончиться. Неужели, это и в правду конец? Неужели, они действительно не будут вместе? Неужели, эта пропасть, которая появилась между ними, настолько широка? Лухан не знал ответов на эти вопросы. И не знал, узнает ли вообще…       Эта ночь не была исключением, он вновь во сне видел Чонина. Его теплые глаза, улыбающиеся полумесяцами. Такие родные руки, прижимающие к широкой груди. Мягкие губы, осыпающие водопадом поцелуев его лицо. И такой ласковый голос, говорящий о любви. Кажется, Лу Хань опять плакал во сне и что-то говорил, потому что нежное прикосновение к щеке, а затем бархатный голос произносит: - Не плачь, Лу, я рядом, - и это не похоже на сон, потому что ощущения слишком реальны. Хань распахивает глаза, тянется рукой к прикроватной тумбочке и тут же вспыхивает свет. Рядом с ним на кровати сидит Чонин. Реальный Чонин, из плоти и крови. Лухан приглушенно вскрикивает, заглушая звук одеялом, которое подтянул к себе, и чуть отползает от брюнета. Тот лишь ласково улыбается: - Не бойся, Ханни, я не причиню тебе вреда, - произносит мираж, потому что Лу до сих пор уверен, что он ещё спит и ему это всё кажется. Или же он настолько сильно истосковался по парню, что его мозг сделал ему «пока-пока» и он сошел с ума. - Я так соскучился по тебе, что мне пришлось сбежать из больницы, чтобы хоть мгновение побыть с тобой. Я пришел извиниться, я знаю, почему ты не приходишь ко мне, и полностью тебя понимаю, потому что, наверное, отреагировал бы также. Прости меня, Лухан, - парень глубоко вздохнул, на мгновение, прикрывая глаза. - Пойми, Ханни, я тогда не понимал что делаю, потому что это был не я. Сейчас я действительно в порядке и полностью контролирую свои чувства, по крайней мере, стараюсь, ты слишком меня волнуешь, - усмехнулся он и протянул к парню руку, чтобы прикоснуться, но Лухан лишь испуганно отдернулся от него, глядя на него огромными ореховыми глазами полными страха. Может Чонин и контролировал себя, может и верил в то, что говорил, но вот сам Хань верил в то, что видел перед собой. У брюнета были те самые желто-золотые глаза, которые в прошлый раз так яростно смотрели на него и это пугало Лу до мурашек. - Как… Как ты сюда попал? – испуганно спросил он, помня, что мать всегда запирала дверь на несколько замков, а комната самого Лу Ханя была на втором этаже. - Через окно, ты всегда любил свежий воздух ночью. - Но здесь же второй этаж… - Теперь для меня это не проблема. Лухан ничего не ответил, а просто продолжал, молча смотреть на парня и думать о его желтых глазах, которые так внимательно сейчас его изучали. - Ханни, я, правда, виноват перед тобой, прошу, прости меня, я не хотел этого, просто тогда я не контролировал свои действия… Прошу тебя, поверь мне, я никогда в жизни не посмею причинить тебе вреда, потому что я люблю тебя, - но Лу упорно молчал. - Я знаю, что ты сейчас думаешь. Умоляю, не делай этого… Не становись как они, Хань. Не делай этого с нами, со мной. Ты нужен мне. Я не смогу справиться с этим без тебя. - Ты хотел убить меня… - О, Господи, нет! Пойми, я просто не контролировал себя, своё тело. - Ты можешь однажды не сдержаться… Ты можешь навредить кому-то другому, необязательно мне… Ты опасен, Чонин. - Лу, пожалуйста, не говори так… - Ты становишься зверем, твои глаза ясно об этом говорят, - шептал светловолосый, понимая, что страх и прошлые убеждения все-таки победили и истерика начинала подниматься откуда-то из глубины его сознания, вытесняя все чувства. - Нужно прекратить это, пока всё не зашло слишком далеко, и никто не пострадал. Больше нас ничего не может связывать, теперь мы по разные стороны. Ты больше не человек, Чонин… Уходи и больше не возвращайся, - говорил он, а по щекам бежали слёзы, потому что слова обжигали горло, они резали его изнутри, ибо Хань знал, сколько боли причиняет этими словами брюнету напротив, и от этого ему было ещё больней. - Ханни, что ты такое говоришь, я всё тот же… - Нет, ты теперь монстр, Чонин, - он все-таки сказал это и теперь глаза напротив ясно говорили о том, что он причинил невыносимую боль, и больше нет пути обратно. Брюнет медленно поднялся с кровати и молча, направился к окну. Он остановился и обернулся к парню. - Будь по твоему, Лу Хань. Но я хочу, чтобы ты знал, что даже будучи монстром я буду любить тебя, - и Ким ловко выпрыгнул в окно, скрываясь в ночной темноте. Лухан смотрел туда, где только что стоял Чонин и понимал, что сердце его окончательно разбито и восстановлению не подлежит, потому что даже в осколках оно на веки вечные принадлежит только Ким Чонину.