Созвездие Волка

      Что, черт возьми, он здесь делает? Почему вместо того, чтобы уже сегодня утром пересекать границу и бежать, куда глаза глядят, Кай сидит в аудитории своего университета и ждёт Ханя? Вчера ночью Чонин всё четко для себя решил и выбрал, что побег – будет наилучшим выходом из сложившейся ситуации. Было ясно, что отношения между ним и Луханом изменятся, но вот в какую именно сторону – не понятно. Но проблема состояла не в том, что он боялся какой-то из сторон. Проблема была в том, что он боялся любого исхода, потому что везде видел потенциальную опасность для Лу. А если есть опасность, то её нужно устранить. Воплощением этой опасности был Кай, значит, его нужно устранить. Лучший способ – уехать из страны. Всё логично и понятно. Тогда, повторюсь... Какого черта, он делал в университете и в нетерпении пытался не доломать и так погнутую от волнения ручку?       Всё тоже довольно понятно и логично. Проснувшись сегодня утром, Чонин понял, что ему просто до одури нужно ещё раз увидеть Лу, почувствовать его запах, насладиться улыбкой, услышать нежный голос, когда он поет. Всего по чуть-чуть и будет достаточно, потому что даже заключенному выполняют любое последнее желание перед исполнением приговора. Кай имел право на последнее желание, а потом он обязательно уедет. Это парень уже точно решил, ибо другого выхода он не видел.       Ким, как обычно, примостился на последних рядах, потому что отсюда он мог спокойно наблюдать за всей аудиторией. В особенности, за Ханем. Вот и сейчас он следил за тем, как в аудиторию зашли неразлучные Крис и Исин, за ними медленно вошел сонный, не вписавшись при этом в дверной проем, Тао. Все трое прошли к своим обычным местам, но вот Лу что-то не спешил появляться в аудитории, что не на шутку встревожило Чонина. А вдруг с ним что-то случилось? Что могло заставить Ханя пропустить лекции? Самое плохое, видимо. Он просто не хотел встречаться с Чонином, вот и решил избегать его...       Но эти мрачные мысли были прерваны сладким запахом персиков, который резко ударил Каю в нос. Парень тут же повернул голову к выходу, где как раз в этот момент раскланивался Лухан и извинялся перед преподавателем за опоздание.       Лу повернулся к аудитории и окинул её беглым взглядом. Когда его взгляд встретился с глазами Чонина, то на губах мелькнула радостная улыбка, которую он тут же потушил, опуская голову вниз. Хань направился к рядам и, подходя к своему месту, кивком головы поздоровался со своими друзьями, и продолжил идти дальше, чем немало удивил их. Он остановился возле ряда, где сидел Кай и уселся рядом с ним, как будто, так и нужно было. Парень, как ни в чем не бывало, стал доставать свой конспект и ручки, показательно избегая опешившего взгляда брюнета. Ким недолго думая, отодвинулся от Лухана. Тот повернул голову, смерил критическим взглядом расстояние между ними, хмыкнул и пододвинулся к Чонину, перемещая свои вещи. - Не создавай себе лишних проблем, - прошипел Кай на ухо Лу, от чего тот чуть дернулся, а его кожа покрылась мурашками. - Я не боюсь проблем, - заявил Хань, поворачивая голову к брюнету и сталкиваясь с ним взглядом. Шоколадные глаза смотрели испытывающее, словно пытались заглянуть в душу, и у них это прекрасно получалось, потому что ореховые глаза были открыты, обнажали эту самую душу, открывая всего себя нараспашку. Ким хмыкнул и перевел взгляд на преподавателя, который уже начал лекцию и о чем-то увлеченно рассказывал своим студентам.       Они так и сидели молча всё занятие, изредка соприкасаясь локтями или перекидываясь беглыми взглядами. Можно было подумать, что они вернулись в те времена, когда были парой. Но вот только раньше они перекидывались нежными любящими взглядами, случайными прикосновениями, которые обещали море ласки, даже иногда умудрялись чмокнуть друг друга, незаметно для остальных. А сейчас взгляды были осторожными, соприкосновения неловкие, а атмосфера напряженная. Но Лухан был доволен и тем, что было сейчас. После того, что произошло в пятницу, парень пообещал себе всё изменить. Он должен был вернуть Чонина, он просто обязан это сделать. Теперь парень знал всё, Лу знал, что Кай до сих пор его любит и теперь он тоже был уверен в своих чувствах. Хань знал, что примет Чонина любым, потому что, прежде всего это был его Чонин и никакие трансформации в волка этого факта не изменят. Плевать на мнение общества, плевать на свои страхи и опасения. Теперь он знал, чего хочет и мог открыто заявить об этом всему миру, и в особенности Ким Чонину.       Конечно, Лу знал, что путь его будет сложный, потому что столько всего произошло между ними, и парень не понимал, как ему удастся убедить брюнета в своих чувствах, после всего, что он наговорил ему той ночью и как он сможет преодолеть убеждения самого Кая по его защите. Но Хань был уверен, что у него всё получится, и они вновь будут вместе, потому что люди, которые любят друг друга - просто обязаны быть вместе. Другого выхода он не видел. Всё логично и понятно. - Как ты себя чувствуешь? – тихо спросил Хань, искоса смотря на Кима. - В порядке, - коротко ответит тот. - Сухо говорил, что первая регенерация самая сложная… - Я в порядке, - с нажимом повторил Чонин, намекая, что разговор не сложится. Но Хань был бы не Хань, если бы просто так сдался. Он всегда был слишком упрям, кстати, именно эта черта в своё время и покорила Кая. - Чонин, нам нужно поговорить. - Нам не о чем разговаривать. - Нет, есть о чём! – Хань стукнул ручкой о тетрадку, и повернулся всем корпусом к парню. Кай устало вздохнул, прикрыл глаза, а затем посмотрел на Лу печальным взглядом. - Послушай, Ханни, - ласково произнес он, как в былые времена, - Прошлого не вернёшь. Я больше не тот Ким Чонин, которым ты меня помнишь. Теперь я другой. И того, что было между нами больше не вернуть. Это было и это было лучшее время в моей жизни, но теперь это в прошлом. Сейчас мы должны двигаться дальше и здесь наши пути расходятся, – он закончил как раз в тот момент, когда преподаватель огласил, что занятие окончено. Поэтому брюнет резко поднялся и направился к выходу из аудитории.       Скинув свои вещи в сумку, Хань ринулся за ним, догоняя в коридоре и хватая Чонина за локоть, разворачивая к себе. - Ничего не в прошлом до тех пор, пока ты любишь меня, а я люблю тебя, и не смей убегать от меня, Ким Чонин! – уверенно произнес Лу. Глаза Кая округлились от признания светловолосого, и он даже на мгновение забыл, что они стоят посреди коридора университета и на них обращено множество взглядов. У него вообще на пару секунд была потеряна ориентация, словно земля ушла из-под ног. Но Ким вовремя очнулся, схватил Ханя под локоть и затолкал в ближайшую пустую аудиторию, захлопывая за собой дверь. - Ким Чонина больше нет. Теперь есть Кай и это не тот сладкий мальчик, который когда-то был. Теперь я кровожадная машина для убийств и тебе рядом со мной не место. Ясно? – грозно произнес парень, нависая над Луханем. - Мне всё равно как тебя сейчас зовут и какая ты там машина, - воскликнул Хань, выпрямляясь, таким образом, показывая Каю, что он не собирается просто так сдаваться. - Для меня ты всегда был и будешь Ким Чонином, и пусть сейчас в тебе есть ещё и Кай, я не перестану любить... Любить вас обоих, - уже более мягко произнес Лу, пытаясь взять брюнета за руку, но тот резко отдернул её. Чонин был напуган до чертиков. Это Лухан видел ясно, потому что взгляд брюнета был слишком бегающим, губы приоткрыты, а кулаки сжимались и разжимались. Поэтому Кай опять использовал самый простой выход – сбежать. Он так ничего и, не сказав, быстро развернулся и выбежал из аудитории, боясь, что те чувства, которые сейчас разрывали его душу, пошатнут его самоконтроль, и он может причинить вред Лу.

***

      В гостиной витало напряжение, оно было настолько сильным, что его можно было даже пощупать. Всё семейство было в сборе и все ожидали только одного члена клана, который одним лишь своим заявлением сумел переполошить всех.       Сухо сидел в своём любимом кресле, упираясь лбом об кисть руки. Его взгляд был хмурым, потому что впервые в жизни глава клана понимал, что он бессилен в ситуации. Сегодня утром позвонил Кай и заявил, что покидает страну. Это был как гром среди ясного неба, потому что Чунмён никак не ожидал такой реакции от парня. Конечно, Сухо знал, чем вызвано такое решение, но он даже не представлял, что Чонин решит таким образом разобраться с этой проблемой. Ему хотелось верить, что парень переборет свои страхи и позволит своим чувствам вновь ожить, но видимо он оказался не прав.       Рядом с ним были Чанёль с Бэкхёном, которые мирно оккупировали диван. Бэкки нервно переключал каналы, не задерживаясь на одном дольше секунды, а Чан умостил свою голову у него на коленях и поглаживал руку своего парня, чтобы тот так сильно не нервничал. Эти двое тоже очень сильно привязались к Каю, он стал им как брат, и, конечно же, они тоже не хотели, чтобы Чонин уезжал.       Кёнсу сидел возле дивана на полу и постоянно кидал обеспокоенные взгляды на Сухо, зная, как тому сейчас больно. Чонин стал для Чунмёна сыном, и быть бессильным, без возможности помочь дорогому человеку, для него было хуже любой пытки. Даже для самого ДиО Кай был очень дорог, потому что их связывало очень многое.       Вдруг раздался звук открывающейся двери, и весь клан тут же встрепенулся, обращая всё своё внимание в сторону входа в гостиную. Кай появился в дверном проеме буквально через секунду, уставший и выжатый как лимон, словно он только что сошел с марафонной дистанции.       Никто не хотел начинать такой болезненный для каждого разговор, но было понятно, что откладывать всё равно нельзя. ДиО поднялся и подошел к Сухо, усаживаясь на подлокотник его кресла, незаметно беря его руку в свою. Чанёль тоже принял сидячее положение, прижав к себе Бэкхёна. Кай же сел на кресло, чтобы его могли видеть все, и он мог видеть лица каждого из своей новой семьи. Ему тоже было больно говорить об этом, а уж тем более оставлять таких дорогих для него людей, но другого выхода, кроме как уехать из этого города, из страны, подальше куда-то, он просто не видел. - Вы ведь уже знаете… - не уверенно начал брюнет. - Послушай, Чонин, ты должен подумать ещё раз, нельзя вот так вот… - тут же отозвался Чунмён. - Прости, но я не поменяю своего решения, - отрицательно помахал головой Ким. - Ну, нельзя же рушить свою жизнь из-за каких-то предрассудков! – вдруг воскликнул Бэк, отрываясь от Пака и гневно глядя на Кая. - Неужели ты не можешь позволить ему войти в твою жизнь? – продолжал восклицать Бён, хотя ранее они договорились не говорить ничего о ситуации Чонина, потому что это его личная жизнь. - Бэкхён! – грозно осёк его Сухо. - Что "Бэкхён"? Неужели я не прав? Чонин любит Ханя, Хань любит Чонина – они должны быть вместе и не надо мне рассказывать сказки о какой-то там несдержанности и причинении какого-то надуманного вреда. Это бред! – фыркнул парень. - Бэк, черт возьми… - зашипел на него Кёнсу, видя, как меняются эмоции на лице Чонина. - Рушить жизнь можно только тогда, когда она у тебя есть. У меня нет жизни, я существую, - холодно ответил Кай. - Так кто тебя заставляет существовать? Живи, черт бы тебя побрал! – уже злился Бэкхён от таких заявлений брюнета. Парень резко поднялся с дивана и вперил сердитый взгляд в Чонина. – Ты сам мешаешь себе жить. Убегать – это не выход. Это трусость и мне все равно по каким причинам ты это делаешь. Не прикрывай, пожалуйста, свои собственные страхи благодетелью. Ты убегаешь не ради Ханя, а ради себя. Если бы ты по-настоящему любил его, то остался бы и позволил ему вернуться в твою жизнь. Он любит тебя, сильно. Если бы не любил, то позволил бы избить тебя тем парня в том вонючем переулке или оставил бы там, а не забирал домой и не обхаживал. Ты трус и эгоист, Ким Чонин. Ты даже не подозреваешь, как будет больно ему, всем нам, если ты уедешь… - уже совсем тихо закончил Бэкхён, потому что ком давил на горло. Пусть его тирада была очень болезненной для Кима, но таким образом Бэк показал насколько он дорог ему и как болезненно он воспринимает отъезд парня. Чонин стал для него первым другом после обращения, первым кто не смутился его взрывного характера, первым кто принял его без слов и теперь потерять его? Ну, уж нет, Бэк не мог просто так смириться с этим.       Бён резко развернулся и выскочил из гостиной, поднимаясь наверх в их с Паком комнату. Чанёль грустным взглядом проследил за своим парнем и также грустно вздохнул, чуть подаваясь вперед и упираясь локтями об колени. - Понимаешь, Чонин, не один Бэкхён такого мнения. Мы все так считаем, - спокойным голосом произнес он, кинув взгляд на Сухо, который был расстроен тем, что разговор приобрел совсем иную окраску, чем ожидалось, и на ДиО, который хмурился и взглядом просил Пака не усугублять ситуацию ещё больше. – Я слишком дорожу тобой, чтобы так просто смирится с твоим решением. Ты стал мне очень близким другом, я даже могу сказать братом… Мы все прекрасно знаем, как сильно ты любишь Лухана и ты никогда в жизни не причинишь ему вреда. Господи, да твой самоконтроль лучше, чем у нас всех вместе взятых! Вместо того чтобы пойти на встречу Ханю, ты отталкиваешь его. Да, я знаю, что он первый тебя оттолкнул, но даже он смог всё принять и признаться в своих чувствах, хотя бы самому себе... Почему же ты так убегаешь? Вы должны быть вместе, потому что любите друг друга, и твоё новое состояние никак не влияет на силу вашей любви. Извини, Кай, но я тоже против твоего отъезда, - произнес Пак, вставая с дивана. - Ты прекрасно знаешь, что мы, твоя семья, помогли бы тебе справиться с любой проблемой, поддержали бы тебя в любой ситуации, но очень сложно помогать человеку, который сам не хочет себе помочь. Ты можешь сбежать за тысячи километров, но от себя не убежишь, - подытожил парень и тоже вышел из комнаты.       Чонин опешивший от таких тирад своих близких перевел растерянный взгляд на Чунмёна и Кёнсу. Сухо сидел очень расстроенный, а Кёнсу кидал взволнованные взгляды то на него, то на Кая. - Вы тоже так считаете? – побито спросил Ким. - Отчасти, да, - ответил ДиО. – Но я оправдываю тебя тем, что тебе действительно страшно, как когда-то было страшно каждому из нас. Но, Чонин, мы справились со своими страхами и сейчас счастливы, - он крепче сжал руку главы клана, как бы подкрепляя свои слова. - Я не буду тебя удерживать, если ты действительно решишь уехать, - тихо произнес Сухо, поднимая взгляд на Кая, позволяя ему впервые увидеть боль в своих глазах. – Но единственное, что я тебе не позволю – это окончательно разрушить свою жизнь. Пока ты сохранил единственное, что поддерживает в тебе жизнь – ты должен держаться за это. Ты должен официально перевестись в любой другой университет и продолжать дальше заниматься танцами. С таким условием, я поддержу твоё решение уехать. Но ты всё равно должен знать, что за счастье нужно бороться, и если это понадобится, то твоя семья всегда тебя поддержит.       Чонин облегченно выдохнул и встал с кресла: - Спасибо… Отец, - благодарно произнес он и быстро вышел из гостиной, даже не подозревая о том, как больно последнее слово резануло по сердцу главы клана.       Кай ворвался к себе в комнату, захлопнул дверь и, схватившись за голову, съехал по деревянной поверхности вниз. Столько мыслей было в голове, что она норовила вот-вот лопнуть. Признание Ханя, его настойчивость… А ведь он только избавился от тех чувств, которые Лу взбаламутил в его душе, только успокоил их, загоняв себя в танцевальном зале до изнеможения. И вот опять – его семья была против его отъезда. Слова Бэка и Чанёля – они действительно зацепили его, а боль в глазах Чунмёна и обеспокоенный взгляд Кёнсу – больно душили горло. Что же ему теперь делать? Как правильно поступить? Неужели его решение уехать действительно неправильное и это действительно побег от самого себя? Опять столько вопросов и ни одного ответа.       Кёнсу сильнее сажал руку Сухо, который отрешенно смотрел в окно и даже не пошелохнулся после того как Кай покинул комнату. - Чунмён?.. - Всё в порядке. - Ты действительно его отпустишь?       Глава клана судорожно выдохнул и встал с кресла, подходя к окну, куда только что смотрел. На улице стал накрапать мелкий летний дождик. - Я не могу его удерживать. Он взрослый парень и может сам принимать решения. Тем более, это его личная жизнь, а там кроме него, больше никто не может принимать решения. - Но тогда почему ты поставил ему условие об учебе? - Потому что на перевод нужно время и есть только один человек, который сможет его остановить, - обернувшись через плечо, Сухо чуть улыбнулся. - Оу… - ДиО вдруг понял, к чему клонит парень. Кёнсу усмехнулся и поднялся со своего места, подходя к главе и обнимая его со спины. – Я всегда знал, что ты не просто мудрый, но ещё и хитрый, - парень прикоснулся губами к плечу Чунмёна и почувствовал, как его руки накрыли ладони Сухо и мягко сжали. - Теперь у Лухана есть две недели, чтобы вернуть нам того Чонина, которым он когда-то был. Я верю, что у мальчишки всё получится.