Помощник, любовник...или всё же любимый?

      Олимпиаштадион – главный стадион города Берлина. Он так же является домашней ареной для берлинской команды «Герта» и сборной команды Германии по футболу. Его последняя реконструкция к мундиалю* 2006 года обошлась городу в кругленькую сумму, но оно того стоило. Сейчас он выглядит совершенно иначе и вмещает немногим более семидесяти четырёх тысяч зрителей. Именно здесь, на этой арене, прошёл самый скандальный в истории финал - матч между сборными Италии и Франции.       Въехав через ворота «чёрного хода» на крытую VIP-парковку, Рихард заглушил мотор на одном из немногочисленных свободных мест и вышел из авто, ожидая Тилля, с которым они договорились встретиться здесь. На всякий случай он обвёл взглядом всю парковку – вдруг не заметил? – и уставился на ворота, в которые несколькими минутами ранее въехал сам. Наконец-то на территории стадиона показался кроссовер* Линдеманна. Он покружил в поисках парковочного места и завернул в дальний угол стоянки. Когда водитель шоколадно-коричневого BMW вышел из авто, Рихард даже мотнул головой. Мужчина, шедший к нему, совсем не был похож на Тилля. Джинсы с привлекательным «варёным» эффектом и «потёртостями» на нижних частях брючин и в районе передних карманов. Белая, с большим витиеватым принтом на левой половине, рубашка зауженного покроя навыпуск и чёрные замшевые кроссовки. Всё это - совершенно непривычный для солидного бизнесмена образ. И если бы не знакомые номера на автомобиле и не своеобразный, легкоузнаваемый шаг тяжёлой походки – Рихард подумал бы, что обознался. Когда «незнакомец» был уже на расстоянии трёх-четырёх шагов от него, Круспе уже наверняка убедился, что это его босс, благодаря привычной, лёгкой улыбке, играющей на губах. — Привет, — улыбнулся в ответ Круспе. — Привет, — мужчины пожали друг другу руки. Тилль, потянув Рихарда на себя, заключил в объятия и легонько коснулся губами его щеки. Тот смущённо улыбнулся, делая небольшой шаг назад. — Так непривычно видеть тебя не в деловом костюме. Сначала я тебя даже не узнал. Богатым будешь. — Да куда уж более? — хмыкнул Тилль.       Мужчины зашли в здание и поднялись на VIP-корт на третьем этаже. Взяв по бокалу пива, присели за высокий столик в зале, начиная заново спор вчерашнего дня. — Вот увидишь, — не унимался Круспе, твёрдо стоя на своей позиции, — наши победят. — Я не буду тебя переубеждать, — махнул рукой Линдеманн. — А давай поспорим, что галлы проиграют? — Рихард, опёршись сложенными друг на друга руками о стол, потянулся к Тиллю. Тот, хитро сощурив глаза, взял на обдумывание несколько секунд. — А давай, — согласился он и подался навстречу, протягивая руку. — На желание, — добавил Рихард. — Идёт, — разделил предложение Тилль. Оба спорщика пристально смотрели друг другу в глаза, как два боксёра перед боем, и завершили пари крепким рукопожатием.       Опустошив бокалы за ерундовой болтовнёй, Тилль и Рихард вышли в отдельную четырёхместную ложу. Два дальних места уже были заняты. Рихард от увиденной картины слегка растерялся и смущённо отвёл глаза. Двое мужчин, занимающих соседние места не боясь, что их заметят, дарили друг другу страсть в поцелуе. Вырвавшаяся из руки Круспе дверь хлопнула и переполошила влюблённых. Оба уставились на нарушителей их покоя. — Да чтоб меня! — крепкий, седовласый мужчина, явно старше Тилля лет на десять, поднялся со своего места и направился к вошедшим. — Тилль! Рад тебя видеть! Расстроившийся ранее Линдеманн, который рассчитывал, что в боксе они с Рихардом будут сегодня только вдвоём, расслабился, узнав в соседе старого знакомого. — И я рад, старина! — улыбнулся Линдеманн, раскрывая руки для объятий. — Приветствую тебя, Клаус! — мужчины обменялись тёплыми объятиями и без каких-либо стеснений поцеловали друг друга в щёку. — Ты выглядишь как всегда великолепно, — успел шепнуть Воверайт пока не рассоединились их объятия. — Что за прелесть с тобой, Тилль? — взгляд Клауса медленно перескользнул с Тилля на его спутника. — Твой мальчик? — заинтересованно разглядывая молодого парня, спросил он. — Вроде того, — коротко улыбнулся Линдеманн. — Это мой новый помощник – Рихард Круспе. — Ну, мне-то можешь не рассказывать, — протянул Воверайт, хитро улыбаясь. — У нас всё только начинается, — отговорился Линдеманн. Неожиданно даже для себя, Рихард пропустил свою руку по пояснице бизнесмена, приобнимая и заявляя своё право на него. Линдеманн слегка удивился, но обнял его в ответ. В этот же момент к ребятам подошёл второй мужчина. Он был немного ниже самого Клауса, с импозантной седой бородкой и запоминающимися лазурными глазами. Он кивком поприветствовал бизнесмена и по-хозяйски обнял Воверайта сзади, выглядывая из-за его плеча. — Знакомься, Рихард, это Клаус Воверайт – правящий бургомистр, а это – его возлюбленный – Йорн Кубицки, — мужчины обменялись рукопожатиями. — В соседней ложе Гидо с Михаэлем* и Оле с Лукасом*, — сообщил политик. — Если хочешь, сходи, поздоровайся. — После матча, — махнул рукой Тилль.       Тем временем команды вышли на поле, прозвучали гимны обеих стран, прошло традиционное приветствие команд между собой и с рефери, обмен вымпелами. Половины поля разыграны, арбитр даёт свисток о начале матча. Рихард внимательно, напряжённо следит за событиями на поле. Каждая отсчитанная главным судьёй минута приближала одного из спорщиков и одну из команд к победе. Между сборными шла ожесточённая борьба, игроки сборной Франции уже вдавались в истерию, срывая перспективные атаки оппонентов грубыми фолами*. Немцы же, нарушая правила, пытались не подпустить соперника к своим воротам.       Тридцатая минута второго тайма, на табло нулевая ничья. Каждая минута приближала тот момент, когда победителя определит первый забитый мяч: кто первый распечатает ворота соперника, тот и возьмёт три заветных очка победы. Рихард, в отличие от спокойно сидящего рядом Тилля, всё время дёргался и ёрзал в кресле, когда галлы подходили слишком близко к воротам Орлов*, переживая за исход матча. Он прекрасно понимал, что если выиграет Линдеманн, то пощады не будет, он не даст ему спуску. Если выиграет он – будет иметь право вести игру по своим правилам. Он уже было почти пожалел, что затеял спор, но что сделано - то сделано. Теперь одержать верх – дело принципа. Тилль обхватил двумя руками руку Рихарда и, прижавшись к нему, прошептал на ухо, глядя поверх его макушки куда-то в сторону: — Не переживай ты так, я не съем тебя, — Круспе на мгновение повернул голову в сторону Линдеманна – тот широко улыбнулся. Он уже предчувствовал победу, ощущал её карамельный вкус на кончике языка. Синие* уже практически совсем зажали немцев на их половине поля не давая перейти белую черту. В грубом подкате Жером Боатенг играет в ногу Йоана Кабайя. Штрафной в пользу французов. До ворот метров двадцать, у мяча Карим Бензема, арбитр выставляет защитную стену. Рихард закрывает глаза, теряя надежду на победу, и опускает голову, смиряясь со своей неудачей. Свисток, удар, мяч перелетает игроков сборной Германии. Казалось, это конец и спортивный снаряд сейчас покачнёт сетку ворот, но Мануэль Нойер делает шаг в бок, угадывая траекторию полёта мяча, и выбивает его буквально из-под перекладины. Под оглушающие крики стадиона, Рихард открывает глаза, понимая, что гола нет. Он облегчённо выдохнул и слегка расслабился, разрывая инстинктивно скрещенные пальцы. Но радоваться было ещё рано. До конца основного времени оставалось около пяти минут, плюс компенсированное арбитром время. За этот период могло случиться всё, что угодно. А между тем, немцы вернули себе контроль над мячом и отвоевали ещё небольшой участок поля, оттесняя игроков противоположной команды к их воротам. Ещё одна атака сборной Франции, которая стоила Рихарду пары нервных клеток, не принесла должного результата – мяч пошёл по воробьям*. Удар от ворот. Последняя атака и последний шанс. Мануэль нашёл в середине поля свободного Мюллера, тот в одно касание перевёл мяч на фланг, где вовремя оказался Хедира. Са́ми прострельной передачей подал на ход прорывающегося вперёд Мирослава Клозе. Миро принял мяч и, обойдя своего визави, ударил по воротам. Стадион затих, мысленно молясь о результате. Круспе подался вперёд от напряжения. Мяч полетел в дальний от голкипера угол и залетел в сетку ворот. Чёрно-красно-жёлтая часть стадиона взвыла и поднялась с мест. Это гол! Рихард, не помня себя от радости, тоже подскочил с кресла, победно взвизгнув. Ответная атака галлов оказалась безрезультатной. Рефери даёт финальный свисток, констатируя поражение сборной Франции. — А я тебе что говорил? — самодовольно улыбаясь, сказал Рихард повернувшись к Линдеманну. — Ну ты же у меня умничка, — скользнув восхищённым взглядом по лицу Круспе, засвидетельствовал Тилль и, обхватив двумя пальцами подбородок помощника, поцеловал его в губы. Рихард охотно ответил, обхватывая одной рукой Тилля за шею. Когда первая волна радостной истерики прошла, гости VIP-ложи обнялись друг с другом, поздравляя с победой и вышли из бокса. — Ну что, ребята, — тяжело вздохнув, подытожил Клаус, — увидимся ещё. — Он обнял Тилля, поцеловав его в щёку. — Был рад знакомству, Рихард, — Воверайт обхватил его руками и легонько похлопал по спине. — Рад был видеть тебя, Клаус! — улыбнулся в ответ Линдеманн, и обе пары разошлись каждый своей дорогой. — А теперь объясни мне всё, — потребовал Круспе, когда они с Тиллем оказались только вдвоём, направляясь к своим авто. Бизнесмен сразу смекнул, о чём идёт речь, вспоминая смущённый взгляд своего помощника при виде целующихся мужчин и растерянное лицо во время их знакомства. — Да. Клаус гей. Причём открытый. Свои отношения с Йорном он перестал скрывать лет десять назад, публично признавшись в том, что он гомосексуалист. Только я не понимаю, почему тебя смутил их поцелуй. Ты ведь сам поддаёшься моим ласкам. — Не знаю, — пожал плечом Круспе. — Для меня всё это ещё настолько непривычно. Даже наши поцелуи, а увидеть подобное собственными глазами... Нет, в универе у меня был друг гей, но всё равно, не привычно как-то. А откуда ты знаешь Клауса, и почему он так заинтересованно на тебя поглядывал? — А ты что, ревнуешь? — Тилль изобразил умилённую улыбку и, обхватив Круспе за плечи, притянул к себе. — Не надо. — Нет, — соврал Рихард, ясно осознавая, что выходка с показным объятием, была следствием колкой иголочки ревности. Тилль уловил потупленный в бетонный пол парковки взгляд, когда они остановились у его авто, и понял, что тот соврал. — Мы с Клаусом встречались какое-то время. Потом он познакомился с Кубицки и понял, что это тот самый мужчина, с которым он хотел бы провести остаток своей жизни. Они уже двадцать лет вместе. — Двадцать лет?! — выкрикнул поражённый Круспе. — Ого! — Они нашли друг друга, — пожал плечом Линдеманн. — Я им даже немного завидую, — лицо Тилля исказилось грустью, в глазах сверкнуло отражение сердечной боли. Рихард нервно сглотнул, в сердце неприятно защемило. Он приблизился на шаг и погладил ладонью щеку Тилля. — Я буду рядом, — вдруг выдохнул он, и коснулся губами губ Линдеманна. — Что? — тихо переспросил бизнесмен. — Ничего, — махнул головой Круспе, понимая, что сболтнул лишнего, форсируя события. На пути к их совместному счастью осталось только одно: Рихард хотел провести ещё один небольшой эксперимент, чтобы убедиться в искренности намерений Тилля, прежде, чем он произнесёт главные слова и полностью посвятит ему себя. — Ну что, Рихард, ты выиграл. Желание твоё, — мягко улыбнулся Линдеманн. — А поехали к тебе, — вдруг предложил Рихард, гипнотизируя бизнесмена безнравственным взглядом, закусив нижнюю губу и проводя указательным пальцем по не прикрытому рубашкой участку груди, в разрезе расстёгнутых пуговиц. — Это твоё желание? — Часть его, — заговорщицки улыбнулся Круспе. — Ты серьёзно или очередная уловка? — недоверчиво переспросил Тилль. — Серьёзно. Я хочу этого, — уверенно кивнул Рихард.       Лифт – лучшее место для экстремального секса, но двое мужчин решили там начать то, что продолжат только в квартире бизнесмена. Страстный, жадный поцелуй, который поглощал обоих, не прекращался, даже когда за вошедшими захлопнулась дверь. Не разрывая поцелуй, Линдеманн подталкивал Рихарда к своей спальне, где наконец-то сможет получить желаемое. Как только Цвен почувствовал что-то твёрдое позади себя, он вдруг упёрся ладонями в грудь Тилля. — Стой, — попросил он, переводя дыхание. — А давай выпьем? — Какой выпьем? Потом выпьем, — ещё задыхаясь от нехватки воздуха и охватившего его возбуждения, ответил Тилль и сделал ещё одну попытку поцеловать Рихарда. Тот отклонился. — Желание моё, — настойчиво напомнил Круспе, игриво приподняв одну бровь. — Ты пока сходи чего-нибудь принеси, а я тебя здесь подожду, — он забрался на кровать и занял соблазнительную позу. Тилль раздражённо зарычал и, развернувшись, пошёл в другую комнату за напитком. Когда он вернулся, Рихард уже спал. Конечно, он притворялся, но посапывал он вполне реально. — Ах, ты ж сукин сын! — в сердцах бросил Тилль и шибанул бутылку виски о пол, разбивая стеклянный сосуд на мелкие куски и разливая содержимое по пушистому ковру. Рихард насилу сдержал смех, чтобы не выдать себя. Тилль поставил не пригодившиеся стаканы на тумбочку у входа в спальню и присел рядом на кровати. — Да что ж ты такой невыносимый-то, Круспе? За какие грехи Бог наказал меня тобой? — тихо прошептал Тилль, скользя взглядом по лицу Рихарда. — Нельзя быть на свете красивым таким, — он аккуратно обвёл кончиком пальца контур губ и, нежно поцеловав Рихарда в висок, устроился рядом, уложив руку на груди парня. — Всё равно ж люблю, сволочь. Рихард долго лежал, вслушиваясь в дыхание Тилля, и размышлял. Больше всего его волновал вопрос о том, правильно ли он поступил? Может быть и правильно, но он знал точно одно – не справедливо. Ведь терпение босса не бесконечное и неизвестно чем могут закончиться его капризы. Сколько Тилль выдержит, прежде чем однажды убедит себя в том, что пора смириться, что Рихард не стал его, и перестанет добиваться его любви? Сначала ему чертовски нравилось издеваться над своим боссом, который уже не имел права его прижать таким способом. Он чувствовал свою власть над ним. Он ему «отплачивал», хоть и мелкой, но ценной монетой за всё то, что он стерпел ранее. Не заиграться бы ему в «расплату» и не довести босса до безумия иначе, в таком случае, Линдеманн может наплевать на свой «кодекс чести» с высокой колокольни, и тогда ему несдобровать. Но сейчас… Сейчас уже всё изменилось. В первую очередь – его чувства к боссу. То, что он услышал от Тилля только что и было подлинным отображением чувств властного бизнесмена. Ведь он был уверен, что Рихард спит, иначе не сказал бы ничего подобного. Эксперимент был проведён успешно и Круспе уже точно знал, как всё будет происходить дальше. Рихард повернул голову и посмотрел на Тилля, грудь которого, во сне, размеренно вздымалась при спокойном дыхании. — Ты получил меня, — шепнул Круспе и, невесомо коснувшись губами губ Линдеманна, устроился поудобнее, что бы оказаться в его объятиях и иметь возможность наблюдать за спящим боссом размышляя на разные темы.       Когда первые лучи солнца стали пробивать плотную ткань штор, он аккуратно встал с кровати, чтобы не разбудить, ещё раз скользнул взглядом по лицу Тилля, улыбнулся, и тихо вышмыгнул из квартиры. Уже на улице, он подкурил сигарету и, оперевшись на колонну поддерживающую крышу подъезда, уставился невидящим взглядом в даль. В его мозгу сейчас крутились тысячи мыслей, но одна была яснее всех остальных. Он взглянул на солнце, прищуриваясь от его яркости, усмехнулся сам себе и, затушив докуренную сигарету, зашёл в подъезд. _______________________________ Мундиаль(Чемпионат мира ФИФА или Чемпионат мира по футболу) - от исп. Copa Mundial de Fútbol. Кроссовер — автомобиль повышенной проходимости. Гидо Вестервелле - немецкий политик. Михаэль Мронц - его партнёр, с которым они в 2010 году заключили гражданское партнёрство. Оле фон Бойст(полное имя Карл Фридрих Арп барон фон Бойст) - немецкий политик, первый бургомистр Гамбурга. Открытый гей. Лукас Фёрстер - его возлюбленный. Фол - нарушение правил. Орлы - прозвище сборной Германии по футболу. Синие - прозвище сборной Франции по футболу. По воробьям - выше ворот.