Возмездие +41

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Мстители

Основные персонажи:
Локи Лафейсон
Пэйринг:
Локи, Йодзу Ри-Онна, Эйрик Тессен
Рейтинг:
NC-17
Жанры:
Фэнтези, Психология, Hurt/comfort, Мифические существа
Предупреждения:
Насилие, Изнасилование, ОМП, ОЖП
Размер:
Мини, 26 страниц, 7 частей
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Ты - совсем не то, что о себе думал. И "свои" для тебя - те, кого ты вовсе не ожидал. И вообще ты кот.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Продолжение цикла "Дом Детей". Это первая история про Эшу.

1

1 мая 2014, 16:45
Это случилось, когда Локи уже почти поверил, что Мидгард и постоянное присутствие Мстителей убережет его от беды. Началось все с тяжелых, пристальных взглядов, которые Тор начал кидать на Локи. Локи стал избегать его, благо Тор появлялся в башне Старка не так часто — примерно раз в неделю. На всякий случай Локи старался проводить побольше времени в чьем-нибудь обществе. К тому же его забавляло, какие виноватые лица становились у Роджерса и Беннера в его присутствии. Пожалуй, это было единственным, что забавляло его в последнее время. Локи чувствовал, как магия вытекает из него по капле, словно кровь из отворенной вены. В зеркала он в последнее время не смотрел — мало радости было глядеть на собственное лицо, на котором все четче проступали кости и только глаза в темных провалах горели прежним пламенем.
Уже не было сил создавать себе иллюзию наряда или призывать свои доспехи, и Локи начал ходить в мидгарской одежде. Скованные руки не позволяли надеть рубашку, и он бродил по башне полуголый, пофыркивая, когда удавалось поймать чей-нибудь испуганный взгляд при виде на его ребра. Но Тор... Он жадно облизывал Локи глазами, и голод в этом взгляде приводил Локи в тихий ужас. Локи предчувствовал неизбежное, но не желал верить. Это же не Асгард, здесь полно людей, везде эти шпионские приспособления Старка...
Тор пришел, когда Локи уже почти смирился с неизбежным. И все же он пытался сопротивляться, пытался ударить Тора скованными руками, пнуть в колено. Это было все равно что сражаться с камнем. За год наказания Локи совсем ослабел. Да он и всегда был слабее Тора.
Это случилось в комнате, которую Локи отвели в башне, в самый глухой час ночи, когда все спали. Тор дышал алкоголем и вожделением, и Локи запоздало вспомнил, что тот весь вечер наливался слабым мидгардским пивом. Выпить Тор мог много, а чем заканчивались его пьянки в двух случаях из трех, Локи знал отлично.
Он швырнул Локи на жалобно скрипнувшую кровать, небрежно увернулся от попытки пнуть в пах, легко перевернул Локи на живот, уткнув лицом в подушку, и потянул вниз штаны со слишком свободным поясом — застегнуть обычные брюки Локи не позволяли наручники. На спину навалилась тяжесть, Локи чувствовал, что начинает задыхаться, попробовал трепыхнуться — и вдруг тяжесть исчезла. Локи шустро перевернулся на спину, поддергивая штаны и прикидывая, сможет ли он как следует ударить Тора ногой в горло, пока тот раздевается. Но Тор не раздевался. Он хрипел, вцепившись руками в чье-то предплечье. Кто-то высоченный и золотоглазый взял Тора в захват одной рукой, не напрягаясь. Кто-то чужой.
Второй чужак, беловолосый, в черном, двигавшийся как большой рассерженный кот, содрал с Тора штаны, выставив напоказ вздыбленный член и мощные бедра. Неодобрительно фыркнул и включил настольную лампу. Золотоглазый протянул свободную руку к Локи и, повинуясь движению когтистых пальцев, намордник потек, как воск свечи, нагреваясь, но не обжигая, а потом полетел в его ладонь, небольно дернув Локи за волосы.
Локи, не веря глазам, смотрел, как металл ошейника меняет форму, превращаясь в короткий тонкий дротик со множеством направленных к хвосту шипов на древке. Как беловолосый, крепко ухватив Тора за член, всаживает этот дротик в уретру. Как падает, хрипя, кашляя и пытаясь вскрикнуть от дикой боли Тор. Как беловолосый подкидывает на ладони большую, очень большую шишку, пинком переворачивает Тора на живот, наклоняется над его задницей и точным и потрясающе сильным движением вгоняет ее в поросший русой шерстью зад. Локи невольно поморщился, представив себе ощущения Тора. Но торжество, закипавшее в груди, было сильнее. Кто бы ни были эти двое, Локи был готов принести им клятвы верности только за то, что они сделали с Тором.
Тор храпел и ворочался на полу, орошая ковер кровью из разодранного зада, а золотоглазый наклонился над Локи и осторожно, почти ласково взял его за запястья. Браслеты кандалов щелкнули и раскололись. Золотоглазый брезгливо отбросил кандалы в сторону, пока Локи облизывал губы и глотал воздух, наконец-то дыша полной грудью.
Беловолосый присел на кровать рядом с ним и протянул кожаную флягу. Локи взял ее подрагивающей — в последнее время у него дрожали пальцы — рукой и поднес к губам. Он ждал, что во фляге вино или мед, обожаемый Старком виски или водка, но там оказалось что-то совершенно невероятное. Словно сама жизнь пролилась на пересохший язык. Он пил и все не мог напиться, а беловолосый поддерживал его под плечи, и это было уместно, потому что Локи начало трясти от пережитого. Как всегда. Но сейчас не было ни боли, ни бессильных слез, ни чувства собственной испачканности. То, о чем он мечтал едва ли ни с детства, случилось.
Локи попытался что-то сказать, но отвыкшие от речи связки не слушались, из горла вырвалось только тихое сипение. Попытался призвать пристойную одежду, но в голове словно молния полыхнула, и он упал бы на спину, не поддерживай его беловолосый. Пока Локи пытался проморгаться, прогнать темные круги перед глазами, золотоглазый подхватил его на руки, словно женщину или ребенка. Локи слышал, как согласно переговариваются два сердца в широченной груди.
— Зеркало, — сказал беловолосый. — В ванной.
И пошел туда первым.
Небольшое зеркало над раковиной когда-то успело разлиться во всю стену, отражая золотоглазого, беловолосого — у него недовольно кривились губы, и Локи, совсем маленького и тонкого в огромных руках. Локи хотел спросить, зачем им зеркало, но не успел — беловолосый первым шагнул в стекло, за ним и второй, и у Локи снова потемнело в глазах, а когда тьма рассеялась, он почувствовал запахи незнакомых фруктов, зелени, древесного угля, диких зверей, табачного дыма, ощутил гору подушек под спиной, увидел белоснежный, очень теплый плед, укрывавший его по плечи — и беловолосого, который сидел рядом с ним на полу. И лицо у беловолосого было знакомым. Лицо, и эти глаза цвета зеленого льда, и напряженно сведенные брови.
Локи в очередной раз попытался что-то сказать, и беловолосый протянул ему чашу из березовых листьев, полную желто-зеленого света торжествующей весны. Питье в чаше было то же, что во фляге. Локи пил, а оно все не заканчивалось, но уходила томительная изматывающая слабость, и жажда, и головокружение, и привычный уже озноб. Локи пил, а чаша не пустела, и ощущать губами зубчатые края листьев было прекрасно.
А потом Локи отдал так и не опустевшую чашу и спросил:
— Кто ты? Откуда я тебя знаю?
— Ты приходил в мои сны, — ответил беловолосый. — Я Йодзу Ри-Онна от народа Зверя.
— Я Локи, сын Лафея, — назвался Локи. — Где мы?
— Не в вашем поэке, — пожал плечами Йодзу.
Где-то в стороне вспыхнул огонек. В сумраке большой комнаты блеснули золотом глаза без белков и зрачков. Золотоглазый курил трубку, сидя в глубоком кресле.
— Я Эйрик, сын Гейра, — сказал он невозможно низким голосом. — Прости, что так долго. В ваш поэк сложно было пробиться.
— Да, закрывали его качественно, — согласился Йодзу.
— Вы успели удивительно вовремя, — Локи откинулся на подушки и ненадолго закрыл глаза. — Зеркало... по этому следу придут?
— Нет, — улыбнулся Эйрик, блеснув треугольными зубами. — Оно осыпалось, как только мы прошли сквозь него. Кто был тот ублюдок?
— Мой брат Тор, — неохотно выдавил Локи. — Ну... не совсем брат. Я вырос в той же семье как приемный ребенок. — Добавлять, что до недавнего времени он не подозревал о том, что не родной ни Тору, ни Одину, ни Фригг, Локи не стал.
Йодзу замысловато выругался на языке, которого Локи не знал. Это его удивило: он понимал все языки Мидгарда и мог говорить на некоторых из них. Йодзу взял Локи за руку.
— Меня распирает вернуться и кое-что подправить, — обманчиво-ласково сказал он.
Локи отлично знал такой тон. Он сам любил говорить — так.
— Магия Асгарда излечит Тора. Но ты и так его опозорил.
— Не излечит, — фыркнул Йодзу. — Эти штуки нельзя удалить магией.
— Хирургия, — бросил Эйрик.
— Угу, — кивнул Йодзу. — Как сейчас вижу: рассечение члена, чтобы удалить шип, и попытки сделать косметический шов до того, как рана начнет заживать, а также полостная операция по удалению инородного тела из прямой кишки — и сколько хирург будет копаться, вынимая щепки? Это была еловая шишка.
— Не пихта? — с легким интересом спросил Эйрик.
— Пихта слишком разлапистая и к тому же у нее толстые чешуи. А ель обламывается в ране при попытке извлечь ее обычным путем.
Локи с любопытством слушал их разговор. Его ладони в руках Йодзу было тепло и спокойно. Он согрелся, ему было удобно, и Тор... Тор наконец-то получил по заслугам. Мечты Локи о мести не продвигались дальше избиения и кастрации, но у Йодзу было изысканное воображение.
— Почему вы пришли? — задал он наконец вопрос, который мучил его с того момента, как он увидел придушенного Тора.
— Потому что ты звал, — улыбнулся Йодзу. — И то мы задержались непозволительно.
Локи слабо махнул свободной рукой.
— В самый раз.
— Надо бы раньше, — покачал головой Йодзу. — Намного раньше. Это же не вчера началось.
Локи хмыкнул.
— Даже не год назад.
— Я не только Тора имею в виду, — объяснил Йодзу и погладил кончиками пальцев ссадины на запястьях Локи. В последнее время магии стало не хватать, чтобы заживлять их каждый день. — За что? Только за то, что ты — это ты?
Локи поморщился.
— Если ты так это называешь... За попытку убить Тора, за попытку захвата власти в Асгарде, за попытку захвата власти в Мидгарде...
— Знаешь, я не стал бы тебя винить за желание стереть из мироздания этого ублюдка, — заметил Эйрик. — Это самооборона. Но власть?
— Я не мог сказать Одину, — начал объяснять Локи. — Я пытался. Давно. Он не поверил. Я потом понял, почему. Но царя — Тор не решился бы тронуть. Я бы ему кишки выпустил. Нас было двое — братьев, — последнее слово Локи словно выплюнул. — Один хотел сложить посох. Если бы Тор был изгнан — а он сам добился изгнания своими действиями — я бы был в безопасности. Хотя, конечно, настоящую безопасность мне бы обеспечила только его смерть. Что же до Мидгарда... Я оказался в плену и позволил себя использовать. Читаури уничтожили ли бы и Мидгард, и Асгард, и все прочие миры, если бы я не потребовал их для себя. У меня было на что выменять их существование... я так думал. И вот чем все закончилось. Меня даже слушать никто не стал.
Локи закрыл глаза и откинулся на подушки. Было горько. Привычная горечь, словно вместо меда хлебнул полынной настойки. Даже боль в плену читаури была лучше этой горечи.
— Читаури — это такие шестипалые ублюдки? — уточнил Йодзу. — Наари и Хаору как раз пошли их прекращать. Мертвая Жизнь — редкая мерзость.
Локи посмотрел на Йодзу, не понимая.
— Ваш поэк вообще удивительная гадость, — продолжал Йодзу. — Девять запертых миров под властью Чаши. Как они ухитрились запереть у себя часть гвардии лорда Зимнего, я вообще не понимаю.
— Гвардии?
— У вас их называют йотунами. Это гвардия моего отца.
— Я сам йотун наполовину.
— А на вторую? — заинтересовался Йодзу.
— Я не знал своей матери.
— И имя тебе дали?
— Один.
— Ублюдок, — бросил Эйрик.
— Почему?
Йодзу вздохнул и сел поудобнее, не выпуская пальцев Локи.
— Потому что имя определяет судьбу. Потому что Локи — это имя одного из истинных богов, из тех, кто питается верой, и судьба у него несчастливая. Потому что твой приемный отец использовал чужие имена и чужую веру, чтобы подпитаться от них. Но поэк открыт, и теперь в тот Асгард, который ты знаешь, могут прийти асы истинные. Или не прийти. Локи придет наверняка. А у него недобрый нрав и шутки тоже недобрые. Я против него котенок.
— С другой стороны, — Эйрик начал выбивать трубку, — придет и Живая Жизнь, от которой поэк был отгорожен. Придет Дорога.
— О да, — недобро улыбнулся Йодзу. — Будет весело. Долго тебя там трепало?
— Лет с тысячу по человеческому счету, — тихо сказал Локи.
Йодзу изумленно присвистнул.
— У тебя потрясающая сила духа. Тысячу лет жить в окружении выблядков Чаши, тысячу лет сопротивляться их попыткам переделать тебя — и не сломаться! И клык даю, что настоящее твое имя вовсе не Локи. Было же имя, которым назвала тебя мать.
Локи пожал плечами.
— Я ничего об этом не знаю. Один нашел меня в святилище йотунов во время войны с ними. И забрал как трофей. Еще удивлялся, откуда у них человеческий ребенок.
— Человеческий! — фыркнул Йодзу. — Будь ты человеком, будь ты потомком Чаши, ты бы никогда меня не дозвался. Ты кот.
— Что?! — воскликнул Локи, попытался сесть и тут же повалился обратно на подушки.
— Твоя мать, скорее всего, кошка-перевертыш. Как я. В мои сны приходил котенок. И если ты никогда не оборачивался, твой кот еще совсем мал. У него не было возможности вырасти.
— Но... тысяча лет? — слабо спросил Локи.
— Магия Чаши подавляет способности хаоситов. А ты хаосит, похоже, по обеим кровным линиям. Йотуны — это Хаос. Народ Зверя — тоже. Ты можешь не помнить, но ты здесь, а значит, я смогу найти твою кровную родню. Вдруг твоя мать еще жива?
Локи потер лоб свободной рукой.
— Чаша, Хаос, народ Зверя... Я ничего не понимаю.
— Угу, — кивнул Йодзу. — А еще у тебя почти полное магическое истощение и сильное физическое. Так что лучше не пробуй использовать магию. Опасно. Наари, конечно, может вылечить и кровоизлияние в мозг, но зачем тебе такие радости?
Локи кривовато усмехнулся.
— Как ты будешь искать?
— Я последний принц кошачьего народа, — без рисовки объяснил Йодзу. — А значит, частица меня есть во всех кошках Фазы. Именно так ты меня и нашел — эта связь работает в обе стороны.
Встал и вышел Эйрик. Где-то поодаль что-то зазвенело, зажужжало, и до Локи донесся запах еды. Он сглотнул так, что щелкнуло в горле. Неведомое питье освежило его, но телу требовалась пища.
— Что было твоим наказанием? — спросил Йодзу. — Молчание?
Локи покачал головой.
— Намордник не давал мне не только говорить. Пить и есть тоже. Магия тратилась на поддержание жизни, и пока она не иссякла бы совсем, его бы не сняли.
— Это пытка, — серьезно сказал Йодзу. — Жестокая и бессмысленная.
— Очень умная, — не согласился Локи. — Меня не выслушали в Асгарде и не могли выслушать в Мидгарде. А когда магия бы иссякла, меня бросили бы где-нибудь в человеческом городе, полубезумного и помнящего все, но ничего не могущего. Надежный метод избавиться от ненужного инструмента, не убивая. Фригг была бы против моей смерти.
— Она любит тебя?
Локи пожал плечами.
— В детстве я в это верил. Потом... не знаю. Тора она всегда любила больше, а я даже не понимал, почему. Один хоть пытался сохранять видимость равенства.
Вернулся Эйрик, неся на подносе толстостенную плошку. Поставил поднос Локи на колени. Локи принюхался. Пахло восхитительно. Он взял ложку и начал есть густой горячий суп — первую свою еду за боги знают какое время.
— Твердой пищи тебе пока нельзя, — объяснил Эйрик. — Нужно будет есть часто и понемногу.
Локи изо всех сил старался не торопиться и сохранять достоинство, но суп закончился слишком быстро. Эйрик унес пустую посуду и принес чашку теплого молока. Оно пахло не как коровье или козье, и было намного слаще и жирнее.
— Тигриное, — объяснил Йодзу.
Локи всегда любил молоко, из-за чего его безжалостно дразнил Тор, но тигриного еще не пробовал.
— Самый лучший напиток на свете, — сказал он.
Йодзу улыбнулся и предложил:
— Давай я провожу тебя в спальню и ты отдохнешь. А умные разговоры отложим до завтра. Ты скверно выглядишь.
— Зато чувствую себя куда лучше, чем сутки назад.
Йодзу помог ему встать с дивана, поддержал на высокой лестнице. В комнате, куда Локи пришел, было свежо из-за открытого окна, колыхались занавески, теплым желтым светом сияли бесчисленные светляки на стенах, ноги утопали в меховом ковре, а на широкой кровати меховыми были не только одеяла, но и подушки.
— Ванная — первая дверь направо, одежду я тебе подберу по твоему вкусу, когда ты проснешься, — сказал Йодзу. — Если сможешь перекинуться во сне, это будет прекрасно.
— В кота? — уточнил Локи, скидывая осточертевшие штаны и голышом ныряя под одеяло.
— Ну да.
Йодзу наклонился над ним и поцеловал в лоб, потом махнул рукой, гася светляков, и вышел, бесшумно прикрыв дверь. Локи повозился под одеялом, устраиваясь поудобнее, и улегся наконец на живот. Это была его любимая поза для сна, недоступная в течение последнего года. Но, если подумать, заключение в башне Старка было еще терпимым вариантом по сравнению с жизнью у читаури. В башне у Локи по крайней мере была кровать...
По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.