je voudrais pouvoir sourire dans mes reves

Je me relève sous ton regard Je fais des rêves où tout va bien Je me bouscule, te prends la main Au crépuscule, je te rejoins Je me relève sous ton regard Je fais le rêve d'aller plus loin Je me bouscule, te prends la main Du crépuscule jusqu'au matin Твой взгляд делает меня сильнее, В моих мечтах – у нас все хорошо. Я спешу взять тебя за руку, В сумерках я встречусь с тобой. Твой взгляд делает меня сильнее, Я мечтаю о том, что будет дальше, Я спешу взять тебя за руку От сумерек и до утра. И это сло­во повисает в воздухе как не­кий при­говор. Прежде, чем я успеваю толком испугаться, кинуться к Чонину с объяснениями (или вопросами?), как Цзытао фыркает и принимает воинственную позу. - А почему всегда виноват я? Мёни-хён сам попросил у меня сигарету, а в Авалоне и грибы он тоже сам просил, так что не надо всегда из меня делать крайнего, - надулся он. - Почему ты всегда хочешь убить время? Шутка почти удачная, на мой взгляд, но мой демон зол и взвинчен. - Тао, ты прекрасно знаешь, что... - хмуро цедит Кай, делая шаг навстречу Следящему. Я, с одной стороны, понимаю, что эта перепалка несерьезна (ведь Кай не перемещается к Тао за спину, хотя мы все трое знаем, что он может), но находиться в такой напряженной обстановке все равно неуютно, поэтому я пытаюсь ненавязчиво встать между этими двумя высокими идиотами. И, конечно же, ведь мы говорим о Ким Чунмёне, цепляюсь штаниной за край кафедры и чуть ли не падаю лицом об стол. Теперь Чонин ворчит на меня, мягко поглаживая за ухом, в то время как Цзытао тихо угорает в сторонке (нет, ну правда, причем я даже другого слова к этому виду смеха подобрать не могу!). - Ладно, ребята, это все, конечно, хорошо, но времени в обрез, - тяжело вздыхает китаец через минуту. - Жду вас завтра здесь же и надеюсь, что до того времени Су-хён оправится достаточно, чтобы почувствовать Судью. Я не могу объяснить почему, но найти его нужно именно завтра. Звучит это до чертиков странно и нелогично, но, да, мне ли и сейчас ли говорить о логике? Однозначно, нет. Чонин кивает, прижимая меня к себе, хотя я и пытаюсь отстраниться (где это видано, чтобы взрослые парни так обжимались? Нет, приятно, конечно, но...). - Ты уже нашел какое-то удаленное место? - во взгляде Тао сквозит сочувствие. Хм. - Да, я ведь все время был здесь, поэтому безопасная берлога у меня имеется. - Где, если не секрет? - блондин снова закуривает, деликатно выдыхая дым в сторону. - Не секрет, конечно. На дне Марианской впадины есть прекрасный пещерный комплекс. Жарковато, правда, но я привык. И Чунмён привыкнет. Вот как... Э?! - Что? Зачем удаленное место? Зачем привыкать? Да я там дышать не смогу и вообще... - я даже задыхаюсь от возмущения. - Инициация, - пожимает плечами шатен, - Неизбежная хрень. И не волнуйся на счет мелочей. - Может, позвать Лэя? - озабоченно окидывает меня взглядом Тао. - Как бы его болевой шок не подкосил... - Я сам ему помогу, - делает отрицательный жест Чонин. - Что? - вскидываюсь я. - Вы о чем? Этих два плохих мальчика переглядываются (и я чувствую подвох), потом Кай закидывает меня себе на плечо и... перемещается. Хм, я никогда не задумывался, сколько верблюдов могут пройти сквозь ушко иголки, но вот одни конкретные Чонин и Чунмён проходят без особых усилий. И мы оказываемся в самом необычном месте, какое я только видел. Куда там прелести французских дворцов, покрытых росписью и лепниной, куда там лаконичной гармоничности японских и корейских домов, оригинальности небоскребов и стиля хай-тэк... Все эти изыски кажутся пресными в сравнении с этим местом. Сначала мне кажется, что помещение усыпано сталактитами, но, приглядевшись, я понимаю, что это аметисты и гранаты нереально больших размеров (потолки в пещере высокие, а "сосульки" свисают с них на добрых метр-полтора), а среди них, честное слово, мне сначала показалось, что это лучи солнца, но... это ведь невозможно, правда? Видимо, в моем взгляде отразилось восторженное недоумение, так как Чонинни с улыбкой говорит: - Это - солнечные зайчики, которые где-то потерялись. Мне подарил их Разящий Свет лет двести назад. - О. Э-э-э... Вот как, - скомкано мямлю я. Под одной из стен стоит книжный шкаф, в котором в причудливом порядке сложены тысячи книг, от древних папирусных и пергаментных свитков до вполне себе современных переизданий Шекспира, Петрарки и даже полочка с манхвой (обескураживающее зрелище, на самом деле). На покрытом мягкими даже на вид коврами полу разбросаны разнокалиберные подушки, стоит несколько низких столиков, столешницы которых покрыты причудливым орнаментом. В противоположном от хранилища книг углу, где концентрация "солнечных зайчиков" наиболее высокая, растут нарциссы - мои любимые цветы. Я восхищенно обмираю. - Идем осматривать остальные комнаты? - ехидно скалится Кай, наблюдая за моим восторгом. Сил хватает только кивнуть. Мой демон отвешивает церемониальный поклон (на самом деле, я не знаю, как должны выглядеть куртуазные расшаркивания, но, мне кажется, что именно так) и, склонившись передо мной, протягивает руку, сверкая теплым янтарем глаз из-под растрепанной челки. На фоне его смуглой кожи моя кажется совсем белой, и я чувствую себя какой-то пародией на Золушку. По крайней мере, принц так точно каноничнее некуда. Если бы люди видели "берлогу" Кая, то чудес света стало бы восемь. И нет, я ему не льщу, но анфилада абсолютно непохожих друг на друга, но одинаково волшебных комнат так поразила мое воображение, что к концу экскурсии я готов был растечься по полу от щенячьего восторга. Особенно меня поразил, если выражаться современным языком, конференц-зал: узоры флюоресцентных минералов на стенах создавали приятный глазу полумрак, в свете которого стоящие кругом полутроны, выбитые из цельного куска черного аквамарина (думаю, уточнять, что их было 12, не нужно) искрились, как всамделишные звезды, а на полу между ними было мозаичное изображение Вселенной. - Здесь решаются судьбы мира, - пафосно прошептал мне на ухо Чонин, но сразу же рассмеялся напыщенности, прозвучавшей в этой фразе. Мне не было смешно: я начинал верить в то, что это правда. Я неуверенно обнял Кая, скрестив руки на его спине так, чтобы ладони закрывали мой знак. Нас обоих нехило встряхнуло. Чонин прокашлялся: - Что же я за хозяин. В ванной целебная вода, пошли мыться? Я неловко застываю, но, плюнув на все комплексы и ограничения, киваю согласно. В конце-концов, мы оба парни, ничего необычного я не увижу. Ким, мать твою, Чунмён, кому ты врешь? Нет, однозначно, Кай просто до невозможности любит полудрагоценные камни. Но где он мог взять такое количество горного хрусталя, чтобы облицевать этот... бассейн, я в толк никак не возьму. Да и остальное: откуда нормальный воздух и температура (как обычным жарким летним днем)? Как на камне могут расти цветы? Почему в гостиной горит огонь, если дров нет?.. И это далеко не все. Продолжить удивляться мне мешает мой демон, который начинает как ни в чем не бывало расстегивать на мне рубашку. С перепугу я отскакиваю на добрый метр. - Т-ты что это?... Чонин фыркает и одним движением срывает рубашку с себя (пуговицы жалобно звенят по полу). - Мы же идем купаться, а ты встал, как истукан какой-то, - если бы не хитринка в глазах, я бы даже повелся. - Я не ребенок, - против воли выходит как-то инфантильно. - Конечно, - усмешка Кая становится шире. - Нет, серьезно! - Безусловно, - по десятибальной шкале ехидности тон моего Танцора оценили бы в почетные 15. Фыркаю, наскоро раздеваюсь и запрыгиваю в воду, ныряя с головой. И попадаю прямо в объятия Кая. Одной рукой он почти невесомо гладит меня по спине, а в другой зажат плоский камень, объемным золотым узором ("Это печать," - осеняет меня) нарисован треугольник и вписанное в него стилизованное колесо. Я рассматриваю этот знак долго, почти до рези в глазах вглядываясь в плавные линии и с каждой секундой дышу все чаще и поверхностней. Мне так хорошо, что это почти плохо. Болезненно. Непривычно. Мой демон проводит пальцем по моих губах, ладонь скользит к затылку и жестко, до боли практически, вцепляется в волосы. Наши лица на расстоянии пары сантиметров, когда янтарноглазый шепчет едва слышно: - Потерпи, - и яростно, сразу же кусает за нижнюю губу, слизывая выступившую кровь. Я как раз хочу возмутиться подобным произволом, наорать на него, оттолкнуть, в конце-то концов, но в этот же момент к спине, аккурат между лопаток, Кай с силой прижимает печать. Я даже не успеваю осознать всей степени боли, моментально пронзившей все мое существо, как падаю в обморок.