Солнце и пять вершин

      Головы опущены, нелепые парадные шляпы скрывают даже направление взгляда. Жесткая неудобная спинка трона. Смотреть в никуда со снисходительной улыбкой на лице, стараясь дышать незаметно.       Опять.       Легче сдохнуть, чем вытерпеть это. Я и сдохну. Когда-нибудь.       Если меня не убьют. Или не швырнут на какой-нибудь островок на южной оконечности страны, когда подчиненные натрут на глазах кровавые мозоли и будут не в силах смотреть на мои выходки.       Молчу, улыбаюсь. Не слишком. А то еще решат, что я опять что-то задумал.       А в голове – снежная буря, заметающая дорогу, сквозь разорванные черные тучи безумная луна кидает на землю свой свет. Искривленные, неверные тени то ли пляшут, то ли корчатся в агонии. А где-то под этим снегом заледеневшие трупы. Они должны там быть, и пусть, что я их не вижу.       Снова ухожу в никуда. Проклятье… улыбка не должна быть слишком заметной.       Больше не могу. Кричу, разрывая горло, снежинки стальными лезвиями секут лицо. Обхватываю руками голову, падаю, зарываясь пылающим лицом в снег, из-под впившихся в кожу ногтей – кровь. Черная, смешивается с синим в свете луны, замирает на холоде, не течет.       В одиночку против всех с самим собой во главе. Подняться бы, но не могу. Кричу, сжавшись в комок, метель сечет, заметает следы. Кричу так, что уже не слышу себя, лишь кровь бьется изнутри о череп.       Никто не слышит, и это хорошо.       Улыбка все шире. Нет. Нельзя. Только не это.       А дышать слишком заметно не могу. Они боятся меня в гневе, а значит, могут ударить первыми.       Считаю удары сердца. Один, три, пять, десять. Да, теперь все как надо.       Вельможа с левой стороны прячет глаза старательней, чем надо. Он видел? Нет. Нельзя. Ни в коем случае. Хм… кажется, он не в ладах с военным министром… завтра же потребую с обоих проверки лояльности, пока еще не поздно. Уж они-то сами друг с другом разберутся.       В следующий раз нужно будет тщательнее чистить ногти. Не хватало им еще увидеть под ними следы крови.