Гармония

Three Days Grace - Someone who cares Пахнет елью, большим, пышным рождественским деревом, каждая иголочка которого пропитана зимней свежестью. Ветер, не переставая, распахивает дверь, еле держащуюся на старых скрипучих петлях, и с силой она закрывается, издавая громкий хлопок, что заставляет меня вздрогнуть от неожиданности и проснуться. - Закрой эту чертову дверь! - слышу шаги Майки, старательно тихо ступающего по скрипучему деревянному полу. - Каждый твой шаг очень тих и мягок. Раз ты не хочешь меня разбудить, к чему ж так орать? - Я за тем сюда и шел, чтобы тебя разбудить, а хожу тихо, потому что у меня есть ощущение, будто я в любую секунду провалюсь вниз. Словно этому проклятому дому уже несколько столетий, - приподняв одну бровь, раздраженно ответил Майки. - Сегодня Рождество. Зачем так злиться? - Ты такой идиот, когда пытаешься внушить себе, что всем доволен, - сказал он и вышел из комнаты, недовольно вздыхая каждый раз, делая шаг. Мое "внушенное удовлетворение" моментально улетучилось. Я нехотя встал с постели и побрел в ванную, расстроенный тем, что расстроен Майки... Набрав в ледяные ладони холодной воды, я приложил их лицу, надеясь, что это поможет мне избавиться от головной боли и окончательно проснуться. - Джи, ускоряйся, - послышался голос Пита за дверью. - К чему такая спешка? И что с Майком? - Не обращай внимания, предновогоднее обострение, - усмехнулся он. - Мы немного повздорили из-за тебя... - Из-за меня? Что случилось? - с недоумением спросил я. - Спускайся завтракать, чувак, - проигнорировав мои вопросы, сказал Пит. Не решаясь спросить о чем, из-за меня можно поспорить, я вышел из ванной и направился вниз по стародавней лестнице. Мы празднуем здесь Рождество уже третий год, а я замечаю, что этому дому на даче Пита уже лет сто только сейчас, но мне нравится. Здесь довольно уютно со всеми скрипучими дверьми, ёлкой в два метра и небольшим камином - наверное, одним, чем все здесь отапливается. - Принцесса, знаешь, что ты делаешь сейчас? - подмигнув, обратился ко мне Пит. - Нет! Я не буду его одевать! - воспротивился я. - Джер, пожалуйста. Это же подарок, - сказал Майки и протянул мне платье. - Сучки, - нехотя я взял наряд. Пит поощрительно кивнул, что очень меня взбесило, но я всё равно переоделся. Майки закрыл лицо руками, увидев меня в розовом платье до колен, и, давясь от смеха, отвернулся, Пит смеялся во все горло и поклялся, что впредь будет называть меня исключительно Джеральдиной. *** Эта неделя была лучшей за всю зиму, ибо я провел ее с теми, с кем чувствую себя свободным: мне не нужно было прятаться, убегать от тех, кто ни за что издевается надо мной, от тех людей, которые в жизни не поставили бы себя на место другого, я не чувствовал себя отрешенным и одиноким, а был сам собой. Но все хорошее непременно когда-нибудь кончается, и вот я еду обратно будто в том же самом поезде, на том же месте, и снова одна и та же картина за окном до самого Джерси. Не хочу возвращаться, не хочу... И я повторил бы это сотню, тысячу раз, если бы оно хоть что-нибудь изменило. Прибывая на вокзал, меня переполняло сильное чувство отвращения к образу новой школы, к людям, учащимся там, ибо я вдоволь всего этого уже насмотрелся: все кажется таким же однообразным, как пейзаж за окном этого поезда. Дело во мне, раз люди не замечают меня, но ведь трудно не увидеть, как человек, попадая в общество лицемеров, предателей и циников, либо сам становится таким же, либо оно уничтожает его. Я еще не встречал такого человека, который бы попытался воспротивиться глупым порядкам, установленным людьми, которые думают только о себе, ведь чтобы выжить, легче принять существующую позицию. Люди меняются, меняют друг друга своими поступками, каждое разочарование не делает сильнее, а только заставляет все больше уходить в себя. И мое отношение ко всему постепенно изменяется, все чаще убеждаюсь, что лучше промолчать, чтобы вновь не удивиться слову, услышанному в ответ от той темной стороны человеческой натуры. Я добрался уже поздно вечером, уставший и замученный собственными мыслями. Подходя к дому, я даже понадеялся на то, что там кто-нибудь есть, зная, что родители не приедут раньше, чем послезавтра, и немного расстроился, никого не обнаружив. Несмотря на то, что мы довольно мало общаемся друг с другом, и родители очень многого обо мне не знают, не понимают порой и нечасто поддерживают, в семье я чувствую себя довольно неплохо, и иной раз мне действительно становится жаль, что мы не так близки. Прозвенел ненавистный будильник, и я, проснувшись в полном одиночестве, снова ощутил это жуткое желание повеситься, чтобы хоть как-нибудь разнообразить это утро. Ладно, на самом деле все не так уж грустно, потому что меня ждут замечательные приключения в начале дня -мне предстоит добраться до новой школы, а я еще не представляю, куда идти. Я вышел пораньше, сел в автобус и, выйдя не на той остановке, побрел вдоль трассы обратно. Совсем запутавшись, спросил у прохожего, миловидного высокого парня, как мне добраться до учебного заведения, куда он как раз направлялся. Мы познакомились и разговорились. Оказалось, что Боб, как звали его, - мой будущий одноклассник. Вначале я немного смутился от того, что он так просто и добродушно заговорил со мной, но, кажется, он довольно милый и добрый парень. - Ты что-то не весел, - обратился ко мне Боб, за плечо утаскивая в сторону большого серого здания. - Нам направо. - Я нечасто нахожу общий язык с людьми. У меня обычно не бывает друзей среди одноклассников, - помрачнев, сказал я. - Боишься быть один? - Наверное, да, - признался я. - У нас в классе довольно разные люди, и не все такие, какими кажутся, но, я думаю, ты найдешь искреннего человека, с которым поладишь, - улыбнулся Боб. Вначале я особо не общался ни с кем, кроме него, не проявлял интереса, да и никто не хотел общаться со мной. Люди в этом классе были близки друг к другу немного больше, чем я ожидал, они оказались довольно сплоченными, и я будто нарушил их идиллию, но ни один из них не сказал мне этого на прямую. Только бросая оценивающие взгляды, говорили за моей спиной, не понимая, с чего бы Бобу - самому доброму и отзывчивому человеку - общаться с таким дебилом, как я. А он поддерживал меня, говорил, что нужно немного времени, чтобы они привыкли и восприняли, как своего, но я ни за что не хотел в это верить. Мы говорили с ним о разных вещах, я понял, что Боб ценит в людях доброту, отзывчивость и преданность, что он человек, который обязательно поддержит в трудную минуту. У нас нашлось много общего - нам нравится одна и та же музыка, одни и те же фильмы, мы оба играем на гитаре, барабанах... Но я - человек, не имеющий силы воли, который постоянно разочаровывается в жизни и в людях, который просыпается с мыслью о том, чтобы поскорее повеситься - никогда не стал бы Бобу лучшим другом. Он общается с Фрэнком, который так же всеми силами пытается показать, что я тут лишний. - Как ты? - поинтересовался Боб, закидывая на плечо рюкзак, идя по коридору школы. - Паршиво. Нахмурив брови, он вздохнул и спросил: - Фрэнк? - По ходу твой дружок ненавидит меня больше, чем все остальные, - усмехнулся я. - Ревнует? Брайар замялся и не поспешил с ответом. Пауза затянулась, и я, бросив кроткий взгляд, полный разочарования, на Боба, молча, побрел в сторону остановки. Темно-каштановые волосы, обилие татуировок и глаза цвета темного ореха делают Фрэнка довольно привлекательным, а общительность и вечная улыбка на лице заставляют людей тянуться к нему. Долгое время Айеро казался мне беззаботным, легким в общении с разными людьми, я думал, он найдет общий язык с любым, если захочет, да и любому будет легко и весело с ним. Но самому Фрэнку -нет, ведь он ищет того, в чьей искренности будет уверен полностью, а, видя, что человек открывается не ему одному - теряется. Не перебороть своеобразную обиду, не перебороть злость, и тогда что-то остается в проигрыше - былые отношений или же доверие другу... А для меня это был очередной случай от жизни, показывающий, что и сюда я "не подошел". - Уэй, ты что, охренел? - раздался злобный голос Майки в телефонной трубке. - Я думал, ты сдох, честное слово. - По-моему это скоро случится. - Ясно, - он глубоко вздохнул, и я представил его, закатывающего глаза, и вообразил, как его рука сама по себе тянется к лицу. - Знаешь, тогда, два месяца назад, я поспорил с Питом о том, продержишься ли ты в новом классе, изменится ли что-нибудь... - И? - Мы даже разругались, но меня удивило то, насколько сильно он стоял на том, что ты...ты не сможешь. - Зачем ты говоришь мне это? Я знаю, что он не верит, - сказал я. - Ты вообще меня видел?! - добавил я с ноткой иронии. - Познакомься с Фрэнком поближе, - ровно произнес Майки. - Ебанулся что ли? - вскрикнул я. - Я серьезно, Джерард. - У меня только что разрушилась последняя надежда на то, что я смогу хоть с кем-то нормально общаться, а ты предлагаешь мне подружиться с тем, для кого я являюсь предметом ненависти! Майки положил трубку. Я лег в кровать, надеясь поскорее заснуть, но меня долго не оставляло чувство возмущения от предложения Майки познакомиться с Айеро поближе. Я стал вспоминать манеру разговора Фрэнка, его жесты, реакции на злость, обиду другого, вспоминал то, о чем он обычно говорит, пытаясь найти что-то общее, но ничего не нашел. Потому что все это - улыбки, слова, жесты - не всегда истинное и...я не знаю его, а он не знает меня. - Майк, Майк! Ты меня слышишь? - Придурок, блять, конченный! Четыре утра! Что случилось? - поднял трубку Майки спустя четыре гудка. - Я должен узнать Фрэнка.