Гармония

Andrew Belle - Sky's Still Blue Наигрывая довольно гармоничную мелодию новой песни, я сидел дома в совсем негармоничном ожидании, не предвкушая долгожданной встречи и не представляя искренних улыбок, когда он войдет: меня переполняло беспокойство, как в самом начале нашего знакомства. Сегодня утром я, наконец набравшись этой чертовой смелости, позвонил ему. Мне была слишком дорога эта дружба (да, странная дружба, строившаяся исключительно на интересах), дорог Фрэнк, который, наверное, тоже не желал терять всего этого, ведь есть же что-то еще внутри нас, заставляющее тянуться друг к другу. - Кто тебе ее одолжил? - раздался голос в трубке. - Что? - Смелость, - ровно ответил он. - Черт знает. Я не стал спрашивать, почему Фрэнк сам не звонил, ведь он мог сделать это, и не представляя, о чем говорил бы. Может, прозвучало бы банальное "как дела?", но и оно того стоило. Он ждал, позвоню ли я, воспользовавшись смелостью, которую одолжил. И я сделал это в последний день, когда он уже приехал. День близился к вечеру. Я выжал из гитары все, что мог и поранил пальцы. Неожиданный звонок в дверь нашего полупустого дома поднял меня с кровати, и я поплелся открывать, конечно же зная, кто за ней стоит. - Привет, - произнес с порога Фрэнк, по-детски помахав мне рукой. - Здравствуй, - улыбнулся я и ответил тем же. Кончики пальцев его руки были изранены, указательный и средний слегка перемотаны бинтом, что говорило о том, что приехал он еще пол дня назад и успел забежать в студию, где так мощно поиздевался над гитарой. Я рассмеялся, заметив его взгляд, падавший на мою руку, тоже еле двигавшую пальцами, и пригласил Фрэнка войти. - Джи, знаешь, почему мы не будем обсуждать то, что стоило бы обсудить? - спросил он, садясь на диван. - Потому что это бесполезно? - Фу, ты какой пессимист, - буркнул Айеро, скрестив руки на груди. - Нет! Потому что скоро большой праздник, который растянется эдак недели на две, если не больше. - День рождения Торо? - удивился я. - Да, мы уезжаем вместе отдыхать. А это значит ничего связанного с музыкой и группой - того, что нас с тобой связывает, так сказать. Точнее, мы это проверим... Я убедился в том, что Фрэнк думал об этой проблеме, и его идея была идеальной. В этот же вечер Рэй пригласил меня ехать с ними. - Конечно, он поедет. Только идиот не захочет провести две свободных недели с друзьями, - ответил за меня Фрэнк, встретивший Рэя по дороге в студию, куда мы с Айеро направлялись вдвоем. - Только идиот? Вообще-то вы трое идиотов, которые как раз таки согласились провести со мной эти две недели, - рассмеялся Рэй. *** Все помещение было освещено теплыми лучами утреннего летнего солнца, создающего тени от новой мебели, привезенной в комнату буквально пару дней назад. Запах словно только что собранной аппаратуры, единственная гитара, пристроившаяся у стены, и стойка микрофона студии на верхнем этаже здания похожего на офис подарили Торо счастье. - Мне кажется, он светится, - прищурив глаза, сказал Боб, поглядывая на Рэя. - От необъятного счастья, - с улыбкой произнес Фрэнк. - Ярче, чем солнце. Рэй, в танце обойдя новую студию, остановился около нас, ржущих от виртуозности его движений, и сказал: - Парни, я вас люблю. - Где радуга? - спросил Фрэнк, сделав недовольное лицо. - Какая радуга? - Изо рта твоего, - уточнил Боб. - В новую студию блевать?! Мы не для этого ее арендовали, - заявил я, наиграно погрозив кулаком. - Ага, и мебель с оборудованием жалко. Не зря же покупали. В процессе разговора Фрэнк стал рассматривать новую гитару Рэя, и хоть мы с Айеро договорились попытаться не говорить о музыке, избежать обсуждения очередного инструмента у нас не вышло. - Валить надо отсюда, - рассмеялся я. - Это проклятое место действует. Будто больше обсуждать нечего, ей-богу, - с досадой ответил Фрэнк. - Это мы проклятые. Я вышел из здания раньше, предварительно поторопив всех нас, опаздывающих на самолет, и в первую уединенную минутку позвонил Питу. - Когда у тебя куча свободного времени, ты мне, значит, не звонишь даже спросить, как дела?! А на минутку, чтоб пожаловаться, - пожалуйста! - разозлился он, ответив на звонок. - Но ведь ты тоже так делаешь! И вообще, я не потому позвонил. Мне совет твой был нужен, - обиделся я. - И я довольно часто звоню тебе, стараясь поддержать, если что, а ты не замечаешь таких вещей. - Видимо, нет, - понизив тон пробубнил Пит, - не дуйся. Я не смогу тебе помочь. Позвони-ка ты лучше Майксу, - сказал он и положил трубку, когда я уже собирался возразить. За пару секунд я превратился в человека, мысленно убивающего себя за каждое сказанное слово в адрес Питу за этот минутный диалог, потом в того, кто ужасно зол на него, и под конец просто в сожалеющего. Я еще раз сделал вывод, что ненормальный, и, уже сидя в самолёте, начал думать, что зря полетел - зря приземлюсь. - Ты еще скажи, что зря родился. И в психушку отправлюсь я, а не ты, - сказал Фрэнк после моего ответа на "какого хрена с тобой происходит?". - Да не обращай внимания, - пробубнил я. - Меня расстраивает, что я не слежу за собственными словами и поступками, раня тем самым дорогих мне людей. Лучше бы молчал. - Что?! Он сам виноват, - нахмурившись, воскликнул Фрэнк. - Нет, я... - Все, хватит, - отрезал он, перебив меня. Я замолчал и повернул голову к окну самолета. Объявили о скорой посадке. К нам повернулся Рэй, сидящий перед нами, и сказал: - Кстати, забыл предупредить. Скорее всего мы в доме будем не одни. - Кто еще? - спросил Боб. - Сюрприз, - усмехнулся Рэй. - Подружка твоя что ли? - Какой ты догадливый. Но кроме нее будет еще пара человек. - А ты общительный однако, - обратился я к Рэю, начиная паниковать. - Мне так раньше не казалось. - Спокойно, это мои знакомые, и они очень скромные люди, - сказал Торо, заметив беспокойство на моем лице. - Прям как ты. - Ага, конечно. Я никогда не умел нормально знакомиться с людьми, да и боялся этого, боялся больших компаний, потому что никак не мог найти в них себя. Тебя не замечают, ты становишься невидимкой среди людей - становишься невидимкой и для самого себя. Я понял, что расслабиться мне уже не удастся, а сидеть заперевшись в комнате четырнадцать дней вроде как не очень прилично, и в моей голове снова пронеслось это противное "зря". Спустя два часа после посадки мы, сев в автобус, добрались до небольшого пентхауса на окраине города. Было пасмурно, и через некоторое время начался дождь. Крупные капли стучали в окно моей временной комнаты, вдали я наблюдал песчаный берег перед морем и пытался поймать умиротворение. Я подумал, что было бы неплохо прогуляться вдоль моря, но выйти из дома незамеченным мне не удастся: ребята собрались внизу и, кажется, кого-то встречают. - Джера-ард! - раздалось с первого этажа. Я утомленно вздохнул и с неохотой вышел из комнаты. Это было ожидаемо. Внизу было шумно и весело, но только спустившись с лестницы показался я, все голоса смолкли, и шесть пар глаз уставились прямо на меня. Я почувствовал себя отвратительно неловко, будто явился без приглашения. - Это Джер. Наш скромный парень, - наконец представил меня Рэй. - Парень, который очень любит стоять на лестнице, - с улыбкой произнесла незнакомая девушка, появившаяся из кухни с большим тортом в руках. - Хочешь кусочек? - обратилась она ко мне. Я сошел со ступеньки и молча сел за стол, улыбаясь. Девушка стала резать торт, прерывалась и, бросая нож на стол, убирала за ухо черные как смоль волосы ее косой челки, смеялась, болтая со всеми, и краснела, когда кто-то шутил про нее, говоря безобидные вещи, которые казались таковыми всем, кроме ее и меня. Ярко-красные губы дрожали, она опрокидывала голову назад, глубоко вздыхала и через пять минут забывала о том, что обиделась. Слева от меня сидели еще две девушки, но я так и не узнал их имен. Они были шумные, много говорили и, кажется, выпили больше, чем все. «Скромные» друзья Торо. Мы праздновали до полуночи. Я разговорился с Линдси - той самой, что резала торт и быстро забывала обиды, - и она мне понравилась, хоть и была любительницей поспорить, а я этого не умел. Она предложила прогуляться у моря, и я согласился, ибо мечтал об этом еще с вечера. Две пьяные подруги кое-как выползли из пентхауса в сопровождении бедного Боба, который в итоге, отказавшись от ночной прогулки, сразу же уснул на диване. Я два раза обратился к Фрэнку, который не говорил и не улыбался всю последнюю часть вечера, с предложением Линдси прогуляться, но он отказался оба раза, и я словил тень обиды в его глазах, но не понял с чего бы. Он и Торо остались в доме. Воздух после дождя был свеж, и дул ночной прохладный ветер. Мы наблюдали волны. Шум моря не побуждал к молчанию, и, как ни странно, мы продолжили наш разговор до рассвета. За эту ночь я успел ощутить счастье, посочувствовать и выговориться. Лин заставила меня почувствовать, что в этой жизни я все-таки что-то сделал не зря. Я был благодарен, что она выслушала, не смеясь, меня, ребенка, потерявшего игрушку два года назад, падающего с качелей, разбившего коленку, о которой еще помню спустя два месяца, обижающегося на сердитых взрослых и довольных детей. Словно я был знаком с Лин целую вечность, меня захлестнуло первое впечатление, и я доверился ему, будто оно самое настоящее, чистое, что я когда-либо встречал, и так не хотелось расставаться. Но оно было не самое дорогое, и я пожалел о том, что забылся.