Гармония

Linkin Park - Numb Все разбежались, все ушли. И каждого из нас внутри терзало произошедшее, в том числе и Боба. Я уверен, Фрэнк с ним сейчас. Не знаю, изливает ли душу, но Айеро с ним. С ним, а не со мной. Конечно, с чего бы ему быть рядом сейчас? И мне так горько, что я затыкаю рот руками и кричу, что есть мочи. Валюсь на кровать и лежу так до глубокого вечера, более не имея сил встать и только думая, думая, думая. Это еще больше изнемогает меня, и я ощущаю свою полнейшую никчемность. Мне кажется, что кто-то стучится в дверь, и я затыкаю уши, пытаясь избавится от ранящих галлюцинаций, ведь кто придет ко мне, кому я теперь нужен? Но стук не прекращается, и я, заставив себя встать, открываю ее. Передо мной стоит Лин, и на мгновение я ловлю взгляд покрасневших от слез глаз. Она прижимает меня к себе и долго молчит. Я ничего не осознаю, не верю тому, что происходит. Неужели простила? Тут она отстраняется и говорит: - Я бы тоже рассказала. Прости, Джерард. Я стою в изумлении, и меня охватывает желание упасть и начать биться в истерике. Она извиняется! - Из-за меня никто никогда не плакал, - шепчет она. Мне становится стыдно и радостно одновременно. И я перестаю молчать: - Я боялся потерять... - Я знаю, - уголки ее губ слегка приподнимаются. - Поэтому я здесь. Мы долго находимся в объятиях друг друга, и тут из соседней спальни выходит Фрэнк. Я отпускаю Лин и наблюдаю, как он застывает на месте на несколько секунд, переводя взгляд с меня на Линдси, потом быстро заходит обратно в комнату, громко хлопая дверью. Я прислоняюсь к стене и медленно съезжаю вниз. Меня все еще разъедает чувство вины перед Линдси, но постепенно его затмевают размышления о немой ссоре между мной и Фрэнком. Я говорю тихое "прости", подняв глаза на девушку, изумленную реакцией Айеро, и она грустно кивает головой в знак понимания и уходит. У меня не хватает сил даже на то, чтобы поблагодарить ее за это, я вновь погружаюсь в отчаяние, ползу к двери Фрэнка и сижу около нее до рассвета, расценивая свои шансы и боясь реакции. А за ней человек, ставший мне неизмеримо дорог, который что-то видит во мне, кроме разочарования и грусти, может, даже верит. Хотя, скорее сейчас он более чем разочарован и, наверное, изменил свое мнение обо всем этом, поэтому: есть ли у меня шанс? Что я наделал? Как я мог? Как мне его вернуть теперь, когда я не знаю, как попросту начать разговор, не то чтобы извиниться? Я встаю, бреду в свою спальню и, измученный размышлениями, падаю на кровать, утопаю во сне. Просыпаюсь где-то в полдень, гляжу в окно и вижу потемневший вдали песок на побережье, поломанные ветки деревьев, разбросанные повсюду перед домами, в саду, солнце скрыто за серыми тучами. Ночью командовала буря, и, видимо, она была под стать буре эмоций внутри меня, что я и не обратил внимания. Постаравшись привести себя в порядок, я, конечно, не смог избавиться от бледности и синих кругов под глазами, но принял спокойный вид, будучи, как ни странно, более менее выспавшимся. Рэй и Боб поприветствовали меня, как ни в чем не бывало, но они все знали, они все видели. Брайар, кажется, возненавидел меня, но я не хотел в это верить, мы стали старательно друг друга избегать после моего знакомства с Фрэнком, а сейчас это усилилось с его стороны, и мне становится не по себе. Торо растерян, и между нами теперь существует своеобразный барьер, который не дает общаться как прежде. Рэй не знает, как говорить со мной, он не понимает моих действий, хотя я тоже не всегда осознаю, что творю. Я чувствую перед ним глубокую вину, и мне стыдно за вчерашние безрассудство и истерику, но я ничего не мог поделать. Вот она, та тревога, предосторожность, что пыталась двигать мной, но все испорчено. Заставляю себя выпить чашку кофе, но не могу ничего съесть. Неожиданно замечаю Линдси, минуту назад присевшую рядом, но ничего не говорю. Она перекидывается парой слов с Рэем, и возникает желание поговорить об этом, спросить, как же теперь будет, как они будут общаться, не вспоминая этого случая, но я сомневаюсь, что они знают, а мои извинения ни к чему. Я ничего не могу поделать, внутри вспыхивает огонь сожаления, который не потушить ничем, и я лишь сжимаю кулаки и давлюсь кофе. - Давай прогуляемся по берегу, - предлагает Лин, и я охотно соглашаюсь в надежде немного отвлечься. У нас уже входит в привычку гулять у моря в начале дня, и, мне кажется, я буду скучать по этому, по искренним разговорам, признаниям и порывах души в желании обрести свободу своих мыслей и раскрепоститься при прогулках по этому берегу. На выходе я ощущаю пронзительный взгляд Боба за спиной и спешу выйти, за руку хватая Лин. Она не сопротивляется. Мы долго ходим молча, слушая шум моря и растворяемся - она в чудесным образом обретенном спокойствии, а я - в угнетающих чувствах. Она идет, не вынимая своей руки из моей, и это придает мне слегка ощущаемой уверенности, но только я вижу вдалеке куда-то направляющегося Айеро, отпускаю ее руку и второпях бормочу: - Мне нужно уйти ненадолго. - Куда? - удивляется Лин. - Я нужен ему, - говорю, кивая в сторону Фрэнка, и тут же задаю себе вопрос: "А нужен ли?". - Ну, иди, - рассержено бросает она. - Проверь... И, развернувшись, уходит в противоположную сторону. Я, кусая губы, на этот раз ухожу в сторону Фрэнка, убедив себя в том, что Лин поймет. Черная фигурка впереди медленно движется вдоль берега, прямо около воды. Вначале я бежал, потом пошел тише и, боясь, медленно приблизился к Фрэнку. Он не повернул и головы, когда я стал идти вровень ему, ступая в одну с ним ногу. Меня колотило изнутри, сердце стучало с бешеным ритмом, а он выглядел до ужаса спокойным в этот момент, лишь прерывистое дыхание сдавало его... - Фрэнк, давай прекратим это. Он усмехнулся и ступил в кедах в воду. - Что, нашу дружбу? - спросил он, выделив последнее слово. - Кажется, ее и не было. Она никому не нужна. - Я не это имел в виду... - Какая разница? - он остановился и заглянул мне в глаза, хотев еще что-то произнести, но отвернулся и снова побрел вперед. В моей голове стали путаться мысли, я будто иду по тонкой соломинке над пропастью, она ломается в одном месте и падает вместе со мной, не давая и шанса ухватиться. Я лечу вниз. - Пойдем домой, - сказал я, чтобы нарушить затянувшееся молчание после его вопроса. - И надо найти Линдси, она пропала где-то. - Иди и ищи ее сам, - яростно отчеканил Фрэнк. - Она не виновата ни в чем. - А я разве обвинял ее? Я снова не ответил. - Фрэнк, я... Тут он остановился, повернувшись ко мне, и полушепотом произнес, делая паузу после каждого слова: - Ты мне не нужен. И с таким же спокойным видом удалился, уйдя вдоль берега обратно, подняв вверх правую руку с вытянутым средним пальцем. Я не успел сообразить, что произошло, став, как вкопанный, и минуты две смотрел, как он уходит. Теряя самообладание, я падаю на песок и сижу, прижимая колени к своей груди. Весь мир переворачивается. Тот, что внутри меня, а не снаружи, ведь Фрэнк все еще принадлежит этому миру вокруг нас, а моему - больше нет. Я не спешу встать и не замечаю чьих-то шагов сзади себя. Это вернулась Линдси. Она следит за моим взглядом и недоумевает, потому что Фрэнка вдали уже не разглядеть. - Он послал меня и ушел, - нашел я свой голос, придя в себя. - А ты пробовал говорить с ним? - говорит Лин равнодушным тоном. - Он послал меня и ушел, - повторяю я. - Ладно, пойдем. Я поднимаю на нее глаза и задаюсь вопросом: "Куда же делось сочувствие и понимание?". - Тебе совсем наплевать? - неожиданно для себя спросил я. - А что я могу сделать-то? - пожала она плечами. Я встал и направился в сторону дома, промолчав. Меня убило ее спокойствие, хотя, действительно, что она может сделать? Придя, я сразу поднялся в свою комнату и до следующего утра не выходил, слушая тоскливую, монотонную мелодию, раздающуюся через две двери от моей комнаты. Это играл Фрэнк на откуда-то взявшейся гитаре.