Гармония

Меня измучила и вымотала эта последняя неделя. Я утопаю в своих мыслях и не осознаю действия. - Все, пожалуй, не так весело, как предполагалось? - усмехнулся Рэй. - Все кошмарно, - откликаюсь я. - Я оказался тем самым предателем, что изменил своим целям и предался желаниям. - Предался желаниям? Ты это про Лин? - спросил Торо удивленно. - Я в первый же день рассказал ей все про себя, бросив Фрэнка. - Потому что с ней проще, Джерард. - Но не значит, что лучше. Я не понимаю: то она делает сочувственный вид, то заставляет меня убиваться и чувствовать угрызения совести. Рэй засмеялся и пожал плечами: - Ты будто между двумя людьми стоишь. Они тянут тебя в разные стороны. - Фрэнк?! Тянуть меня? Я ему не нужен! - воскликнул я, не соглашаясь с Торо. - Ей-богу, он же ревнует! Ты не видишь? На мгновения мы замолчали, и я вспомнил, как два дня назад слышал Фрэнка, играющего на гитаре, запершись в своей комнате. - Откуда у него гитара? - осведомился я. - Только если Лин дала ему свою, - ответил Рэй. - Мы же решили отдохнуть пару недель... Я схватился за голову от разрывающих ее мыслей по поводу этого открытия. - Скажи, ты когда-нибудь простишь меня? - безысходно спросил я, держа пальцы у висков. - Все же ответ Айеро на этот вопрос тебя интересует больше, - улыбнулся он, сощурив глаза. Солнце садилось, озаряя гостиную последними лучами. Я снова пытался зарисовать последние моменты заката и разговаривал с Торо, который старательно готовил ужин. Ни Фрэнка, ни Боба я не видел с самого утра, что очень расстраивало меня. Я отчаивался, злился на все и разругался с Линдси, из-за чего она убежала в свою спальню и не говорила со мной до вечера. Но это уже не беспокоит, ибо я не знаю, чего ждать от себя, как еще я могу обидеть человека. Лучше пусть она не простит меня, пусть никто никогда не прощает, пусть одна боль, чем несколько, что будут ощущать люди, встречая меня, узнавая ближе, каждый раз прощая. Когда Лин наконец спустилась к нам, я не выдержал и спросил: - Ты дала Фрэнку свою гитару? - Да, он попросил, - хмуро ответила она. - Фрэнк попросил? - Да, я же сказала. - И он...он говорил с тобой? - не унимался я. - Да, он говорил со мной! - раздражалась Лин. - Черт возьми, ему нельзя говорить со мной? По-твоему, если Фрэнк злится на тебя, то он и меня ненавидит теперь? Знаешь, Джерард, не я его обидела. Это не мое дело. - Но тем не менее ты злишься, когда я пытаюсь поговорить с ним, - ответил я, ожидая реакции. Она долго переосмысливала сказанные мною слова, прожигая меня взглядом с мыслями: "Какой же ты подонок, Уэй". Но ничего не произнесла в ответ. Когда солнце уже совсем зашло, мы услышали, как вернулись с прогулки Айеро с Бобом. Я поздоровался с Брайаром, но не кинул и взгляда на Фрэнка, который в свою очередь сделал то же самое. Меня охватила злость, что он гордый, а я такой до ужаса беспомощный, как ни старайся, не умеющий сделать равнодушный вид. Но зачем? Чтобы показать, что я в нем не нуждаюсь, и мне вовсе не жаль? Боже, я так низко поступаю, ведь это ранит его вдвойне. Просидев в одной комнате с ними от силы пять минут, я понял, что не смогу тут больше находиться и ушел в свою спальню. Была уже глубокая ночь, комнату освещал лишь месяц, а я все еще сидел на кровати с блокнотом в руках и вырисовывал непонятные круги на бумаге. Сна ни в одном глазу, и я включил лампу, стоящую на тумбочке рядом с кроватью. Она горела блекло и освещала небольшую часть от моей кровати до двери, и вдруг я заметил что-то похожее на веревки, лежащее на пороге и отдающее странную тень. Я подошел и, наклонившись, поднял с пола две скрученные, порванные струны от гитары Линдси. Вначале я не сообразил, кто и зачем положил их под мою дверь, но позже меня охватила паника. Я закрыл рукой рот, чтобы не закричать, и упал на кровать. Будто в горло вонзили нож, я задыхался, глаза наполнялись слезами, думал, я убегу из этого чертового места, убегу от себя, но снова услышал гитарные звуки из комнаты Фрэнка. Ломанная мелодия, испорченная мелодия "без двух струн" душила меня, звала и отталкивала. Мне хотелось заткнуть уши, но вместо этого я встал и пошел к его комнате. Чем ближе, тем громче. Чем ближе, тем опаснее. Меня снова колотит изнутри. Я прижимаю ладони к его двери и опускаю голову, музыка бьет по ушам, еле слышные слова режут душу: - For every failing sun, there's a morning after though I'm empty when you go. Пальцы стучат по двери в такт песне, он продолжает играть, не знаю, слыша ли меня. Каждый удар раздается внутри словно стук сердца, и я уже точно знаю, что хочу открыть эту дверь и... - I just wanted you to know... Я выстукиваю громче - он громче поет. Он меня слышит, зовет, чувствует. - That the world is ugly, - Фрэнк перестает играть, - but you're beautiful to me. Are you thinking of me like I'm thinking of you? Подняв голову, я перестаю стучать, перестаю дышать, последние слова эхом раздаются у меня в голове и не дают пошевелится. Время останавливается, но начинает идти вновь, когда передо мной открывается дверь, и я больше не парализован. Он кидается ко мне, утыкаясь в плечо, и тяжело дышит. Я вбираю в себя его запах и понимаю, что больше никогда в жизни бы не отпустил его, не отдал, не предал, не обидел... Он поднимает голову и смотрит мне в глаза. - I would say I'm sorry, though... Though I really need to go. I just wanted you to know... My Chemical Romance - The World Is Ugly.