Гармония

Three Days Grace - Drown Словно боясь, что меня отбросит в сторону или боясь упасть, я сижу, вцепившись руками в свою парту, мимо проносятся чьи-то слова, как поезда: ты видишь друг за другом летящие рядом вагоны, но не можешь сфокусироваться и посчитать окна. Мой взгляд, направленный вперед, подводит, и я переключаюсь на боковое зрение против воли и вижу только его. Только он сейчас затмевает все слова, всю информацию, в которую я должен вникать, все мои мысли. Я гадаю, пытаясь понять, что он чувствует сейчас, чувствует ли мое присутствие, мою, излучающую тревогу, страшную энергетику, которая, кажется, выдает и топит с головой. Для меня не существует никого в этот момент и весь этот месяц, кроме него, но поганая гордость не дает показать свою слабость. - Фрэнк, а ты пойдешь с нами? - Фрэнк, ты помнишь, когда мы... - Айеро, очнись! Ты меня слышишь? Будто мне нужно какое-то разрешение, чтобы заговорить с ним, а всем остальным - нет: они ни в чем не ограничены. Да, теперь свободно общаться с ним - это быть счастливым человеком для меня, ибо кажется, что я всего лишился. С каждым днем Айеро становится мне все дороже, но все страшнее подойти и сказать что-либо. Прошел ровно месяц, как начался учебный год, а я уже измотан и без сил. И это вовсе не из-за того, что я никак не могу заново привыкнуть к учебе, к будильнику на шесть тридцать и вечному недосыпу, я не могу смириться с тем, что каждый день вижу Фрэнка, но не в силах сказать ему и слова. Наше совместное музыкальное творчество постепенно угасает, мы лишились арендованной студии, у нас больше нет шансов хоть на какого-нибудь продюсера. Я, если и играю с ребятами, то без Фрэнка, и Айеро делает так же. Мы избегаем друг друга. И эта ссора портит не только нас, но и чужие мечты и желания. Нет, я не прекращаю сочинять, не перестаю петь и писать музыку. Наоборот, я с головой ушел в это, ведь есть, о чем кричать. В моих песнях все меньше прежних звуков, порой я не узнаю своего голоса, я кардинально меняю стиль, и все вокруг вместе со мной становится мрачнее. Я стараюсь закрыться и постепенно привыкаю к такому состоянию, иной раз кажется, что так и должно быть. Рэй, Боб замечают это, но молчат и все меньше говорят со мной, просят о чем-то. Конечно, ведь я все разрушаю: цели, отношения, себя. Родители лишь слегка просвещены обо всем происходящем, поэтому не понимают меня и стараются узнать, что же случилось, но я отнекиваюсь, хоть и желаю все выдать. Мне не нужна поддержка, я решил. Я решил гнить один и с трудом сдерживался, чтобы не достать из рюкзака те сраные таблетки, что полтора года назад чуть не прикончили меня. Пит никуда их не выкинул, а просто, решив убедить Майки, сказал, что сжег. Когда он подложил их мне, я окончательно убедился в том, что он в меня не верит. Но тем не менее, я их забрал с собой, ни разу не открыв пачку. Зачем я это сделал? Теперь они мозолят мне глаза и всплывают в мыслях каждый раз, когда хочется все бросить и... - Джерард, мы сегодня вечером все свободны. Может, поиграем старых песен? - с осторожностью обратился Рэй, подойдя к моей парте вместе с Бобом. - А мой новый альбом уже не годен? - Я не знаю... Джи, - он вздохнул, - если честно, не могу сыграть из него ни одной песни. Это не наш стиль, понимаешь? - А разве не нужно меняться? - спросил я, увидев подошедшего к нам Фрэнка. - Прости, - Торо пожал плечами и повторил предложение при Айеро. В ответ тот лишь взглянул на Боба и, даже не изменившись в лице, не показав никакой эмоции, произнес: - Нет, у меня дела. Рэй погрустнел и отошел. Я понимал, что мне стоило бы прийти, чтобы хоть как-то поддержать его, но я не пересилил себя. Этот вечер я провел дома один и думал о том, что скорее всего Фрэнк сделал так же. А мы могли бы возродить все, что умерло между нами? Смогли бы мы построить новые отношения, не взирая на трудности? Я хочу в это верить, но мои надежды рассеиваются с каждой минутой. Я просидел в ванной и не слышал, как мой телефон разрывался от звонков. Выйдя, я бросился к нему и увидел одиннадцать пропущенных. Конечно, это звонил Пит. - Спасибо за заботу, - сказал я, как только он поднял трубку. - Как ты там? - Лучше не бывает. - Я так и думал, - проворчал он и тяжело вздохнул. - Знаешь, я раньше не понимал, от чего люди страдают, когда у них все хорошо. Ведь когда все идет своим чередом, и не о чем волноваться, когда все хорошо, от чего страдать?! Вот мы и придумываем себе проблемы, чтобы было, над чем порыдать одинокими вечерами. - Ты это к чему? - Я придумываю себе проблемы. - Пит... - Что, Джи? Это действительно так, - прервал меня он с ноткой негодования в голосе. - Нам всем порой это нужно. - Что?! Что за бред? - рассмеялся Пит. - Я деградирую. Я промолчал, не зная, как отреагировать и чем помочь, и он положил трубку. Через минуту на телефон приходит смска: "Вероятно, ты хотел бы спросить у меня, что тебе делать или рассказать, как обстоят дела, но я в ответ могу посоветовать только одно - глотай таблетки. Прости, Джерард. Я ненавижу себя". Я машинально закрываю лицо, будто пытаясь скрыть от себя же собственные эмоции. Он не прав, на счет придуманных проблем. Я слишком хорошо знаю Пита, чтобы поверить в это. Что с ним происходит? От негодования меня охватывает злость. Я злюсь на все: на Пита, который толком ничего не может рассказать, на то, что он не слушает меня, на свою гордость и слабость, на ссору, которая все уничтожает... Но эта злость не заставляет меня решать проблемы, а, наоборот, еще больше втаптывает в землю. Что происходит со мной?