Гармония

Imagine Dragons - Demons Никогда не думал, что буду до такой степени волноваться - до паники, от которой все внутри словно сжимается, колотит и не дает пошевелится. Собственный стеклянный взгляд, остановка дыхания - я ничего не ощущаю, кроме ледяных ладоней у себя на плечах и этой крепкой хватки. Кажется, больше я не смогу сделать и шагу, но ноги на автомате ведут туда, куда Его прикосновение меня направляет. Как долго я не чувствовал этого... Обессиленный, изголодавшийся по этому дыханию, ладоням, израненным пальцам, которые когда-то играли партии моих песен, мимолетно касались моих рук и дружески сжимали их при встрече. Как долго я не слышал Его слов, голоса - тихого, хриплого немного - в обращении ко мне. Это то, что заставляет невольно вздрагивать, пробуждаться от кошмарного сна грустной жизни. Как долго я не ощущал тебя рядом. Фрэнк завел меня обратно в класс, уже пустой, будто никто никогда там и не появлялся, оглянулся назад и прикрыл дверь. В помещении заметно потемнело из-за более ни откуда не проникавшего света: солнце снова скрылось за облаками. Я, все еще пребывая в непонятном ощущении страха, смешанном с волнением перед тем, что сейчас будет, сел на свою парту в молчаливом ожидании. Айеро прошел ко мне и, скинув ручки, карандаши и прочую канцелярию, лежащую на парте напротив моей на пол, сел на нее. - Убери чёлку, - сказал он только, не сводя взгляда с моего лица. Я покачал головой. - Убери ее, - повторил Фрэнк. - Нет. Она мне не мешает. - А мне - да. Тут он протянул свою руку к моим волосам и, мягко прикоснувшись, медленно отвел чёлку в сторону. Я вздрогнул. Едва заметное удивление прошло по его лицу при виде моих красных глаз, но он промолчал. - Ну что, как дела? - спросил Фрэнк, пытаясь сгладить напряжение, и наклонил на бок голову. - Прекрасно. - Да? А по тебе и не скажешь. Я нахмурился и опустил глаза более не в силах пытаться скрыть волнение. - Где ты был? - он задал вопрос и немного пригнулся, чтобы поймать мой взгляд. В ответ я снова покачал головой. Фрэнк с лёгким раздражением в голосе повторил вопрос. - У психолога. - Вот дерьмо, - выдал он и вскинул брови. - Да. Ее методы настолько хреновые, что я порыдал от досады. - И что же она такого говорила? - В общем-то ничего. Айеро закусил губу и, подняв с пола ручку, начал крутить ее у себя в руках. Мы просидели молча около пяти минут. Я наблюдал за тем, как он, вертя ее пальцами, словно увеличивает препятствия между нами, и, наконец вырвав ее из его рук, бросил обратно на пол. Он поднял на меня вопросительные глаза, но в этот раз я не отвел взгляда. - Фрэнк, мы не можем так жить. Меня это убивает, - сказал я, пытаясь сохранить спокойствие в голосе. - Я тоже был у психолога. Ты прав, она сучка. Всех доводит до слез, - усмехнулся он. - Не могу видеть тебя каждый день, не имея возможности сказать и слова. - Не имея возможности?! У тебя было куча возможностей. - Ну, знаешь, я был почти уверен, что тебе без меня только лучше! - Лучше? - прошептал он. - Мне было настолько не лучше, что я совершил то, чего теперь не изменишь. Мое сердце забилось сильнее. Фрэнк резко побледнел и поджал губы. - Джерард, больше не будет группы. Рэй и Боб отказываются играть, если я уеду. - Уедешь? - Меня с вами больше не будет, - сказал Фрэнк и прикрыл глаза. - Через пол года я улетаю в Канаду. Наша ссора испортила все, но я не мог без тебя, но не мог простить и решил... А сейчас, сейчас я сожалею. - И ничего уже не изменить... - У нас есть полгода. Показалось, что мои глаза снова остекленели, смотря в одну точку. Последние слова все еще звучали в голове, пульсировали с оглушающей болью. Я не замечал выступивших на глазах слез - горьких слез, вызванных сожалением. Руки закрыли лицо, и я опять дал волю чувствам. Взгляд Фрэнка был направлен куда-то в пол, но я уверен, что он ничего перед собой не видел. Эти слова были затмевающими, глушащими все вокруг, кроме, может быть, его тяжелого дыхания и моих всхлипов. У нас есть полгода... Снова темное утро. Я проснулся поздно с тяжелым давящим ощущением в груди. Вчерашние события ударили в голову, я поморщился от отвратительного чувства и, перекатившись на живот, накрыл ее подушкой. Через пару минут мне стало чрезвычайно не хватать воздуха, и я заставил себя встать. Все тело тут же ломит и пробивает холодом. Я бреду в ванную, не понимая, почему каждый шаг дается все труднее, дохожу до двери и облокачиваюсь на нее, чувствуя головокружение. - Джерард? Джерард, с тобой все нормально? Что с тобой? Джер... Слышу мамин голос, съезжаю вниз и резко отключаюсь. Мне всю жизнь казалось, что я мало значу для родных, друзей. В сравнении с другими я ощущал себя беспомощным, ничего не умеющим, думал, что хуже всех и никогда не верил в обратное. Не соглашался с лицемерием и ложью, но делал это молча; копил в себе все страдания, злость, а когда пытался открыться, все отворачивались от меня. Я искал поддержку в родных, но в ответ получал лишь недопонимание, и огорчался. Тогда я долго молчал и привыкал к такому состоянию, пока не появлялся человек, который высасывал из меня все соки, прося опоры и помощи, но уходил не поблагодарив, не подарив ничего взамен, а наплевав в душу. И таким образом я ошибался не раз, будучи в слишком большой агонии. Я возненавидел мир за все плохое, на что он способен, и себя - за то, что не могу с этим бороться, ибо не в силах бороться с собой. Я мучался, пока не появился тот, кто вдохновляет своей силой воли и чистой душой, тот, кто обладает сумасшедшей твердостью, но ранимым сердцем, борется, но ни за что не хочет верить в то, что он делает это верно. Никогда не предал, никогда не обидел без причины, а вся преданность и любовь проявлялась молча в поступках, ведь слова - они ничего не значат. Правда, Фрэнки? Моя поддержка, мое вдохновение, мой друг, я так не подумав поступил. Скажи, что же теперь будет? Что нам делать? Солнечный свет бьет в глаза. Очнувшись на кровати, я приподнимаюсь и через несколько секунд снова ощущаю, как боль пронзает все тело. Но, собравшись силами, на зло вскакиваю с постели, стараясь подавить в себе желание застонать, и нахожу на полке пачку антидепрессантов. Достав последние пять таблеток, я со злостью мну упаковку и рву ее. Ноги снова подкашиваются, но гнев манипулирует мной, и я продолжаю вымещать злость. Меня хватает ненадолго. Через минуту я к черту кидаю таблетки и падаю на пол.