Гармония

My Darkest Days - Still Worth Fighting For Трясущимися руками я кидаю учебники в рюкзак, запиваю последнюю таблетку, пытаясь избавится от переполняющей меня тревоги этим утром, и, с третьей попытки завязав кеды, выхожу из квартиры. Это ощущение заставляет задыхаться, сердце - биться в бешеном ритме, и чем больше я думаю о нем, тем сильнее оно окутывает мои мысли. На автомате иду в нужном направлении, не замечая под ногами хрустящего белого ковра и снежинок, застывших на собственных ресницах. Они тают, как только я вхожу в класс, и капельками стекают по разгоряченным щекам. Делаю вид, что не обращаю внимания на Фрэнка, сидящего на своей парте, и прохожу мимо с полуулыбкой на лице, замечая, как уголки его губ тоже медленно поднимаются. Сердце колотится. - Я тоже скучал, но не стоит плакать, - говорит Рэй, обращаясь ко мне. - Что? Я не... - Слезы ни к чему, - повторяет он и прижимает меня к себе. - Это снег на ресницах! С чего я должен плакать? - Конечно, снег, - хихикает он в ответ. Айеро смеется, наблюдая на тем, как я начинаю усиленно доказывать Рэю, что это растаявшие снежинки на моих щеках, а затем, наконец, "приветствует": - Не зли Уэя, а то еще заплачет. Он переводит на возмущенного меня взгляд и одаряет улыбкой. Тревога тает, таю я. До конца дня мы не отходили друг от друга, перекидываясь счастливыми взглядами во время уроков и болтая ни о чем в перемены, пока оба не вспомнили о том, что это последние пять месяцев, которые мы посвящаем нашему постоянному общению. - Ты думаешь, что я забуду тебя, когда уеду? Чего ты боишься? - Ты не имеешь представления о том, как можешь измениться, раз задаешь такие вопросы. - А ты не веришь в то, что мне дорога наша дружба, - хмуро произнес Фрэнк. - Ты не веришь в существование каких-либо отношений между нами на расстоянии. - Каких-то - верю. Но не прежних. Он печально вздохнул и повернул голову в сторону уличного фонаря, в свете которого отражался хлопьями падающий снег. У меня тут же возникло желание попросить прощения за свои слова, но я оставил их витать в воздухе. Отвратительно неловкое чувство поразило наставшее молчание, и Фрэнк, заметив это, убрал с лица обиду. - Как там... твои друзья? - без интереса спросил он. Я замялся, но поведал ему историю о Пите, об отношениях с Майки и о нашем плане по их спасению, выдав все в красках и переживаниях. - Вы запутались в собственном отчаянии, - сказал он, выслушав меня. - Я думаю, то, что вы предприняли - не единственный выход в этой ситуации. - Скорее, я просто зол на Пита. Не вижу других выходов. - Возможно, вам нужен взгляд со стороны... Ветер утих, прекратился снегопад. Я повернул в темный переулок и медленно пошел, все еще слыша шаги Фрэнка, ступающего по освещенной мостовой. Остаток вечера я провел на кухне, грея замерзшие руки о чашку кофе, поглядывая на рядом лежащий телефон, пока не дождался звонка... от того, с кем больше всего не желал говорить. - Джерард... - на выдохе произнес Пит, - я не могу его больше видеть. - Кого? - спросил я, старясь сделать безразличный тон и оттянуть паузу. Почувствовав, как он удивился, я собрался с мыслями и стал строить ответы на его возможные фразы заранее. - О ком же я говорю?! Поиграем в угадайку, принцесса? Принцесса... Я перестал дышать на секунду, борясь с желанием улыбнуться и выдать саркастичный ответ. Его голос, тон, созданный для того, чтобы вечно возвращать меня обратно в счастливые воспоминания, - способ получения поддержки. - Майкс... он ненавидит меня, - ответил Пит, выдержав мое молчание. Но я не поддамся, потому что надеюсь только на безразличие, которое должно подействовать на него, разбудить сочувствие к другим, помочь перестать жалеть самого себя и начать ценить то, что имеешь, ценить заботу, ценить поддержку. - Не может такого быть, - ответил я, сохраняя ложное хладнокровие. - Ты защищаешь его! - голос Пита сорвался. - Ты думаешь, что знаешь его, но это не так. Ты не знаешь, как он ведет себя со мной, как говорит, не видишь всей ненависти и презрения, что он испытывает ко мне. Нет, Пит, я знаю, я чувствую его, как и тебя, но ты прав - не вижу... не вижу, как он искусно играет, строит ужасного друга ради тебя. И неужели он умеет? Майки умеет носить маски? Не поверил бы, если бы не твоя реакция на происходящее. Мне действительно жаль тебя и мне так же больно осознавать то, что я делаю, осознавать, что тебе невыносимо больно и больнее будет... но я не могу поступить иначе, Майки не может продолжать утешать тебя, не видя результатов. Мы знаем, чем рискуем, знаем. Прости. За какие-то пару дней Майки сумел внушить Питу, что тот больше не дождется поддержки, а получит всю злость, что выливал на близких, назад. Теперь мой черед: Пит не должен найти поддержку с моей стороны; осознав, что остался один, понять, что был дорог нам, что мы пытались помочь ему, и Джерард и Майки не стальные, чтобы вечно терпеть боль, которую он приносит, говоря, что Джерард и Майки никогда и не пытались разобраться в его чувствах, Джерард и Майки не были способны на это, и ИХ чувства ничего не стоят. - Да он не способен на это, Пит. Ты его лучший друг, - таким же непоколебимым тоном ответил я, чувствуя, как сжимается сердце, несмотря на то, что говорил абсолютную правду. - Ты вообще общался с ним в последнее время? - спросил он, повысив голос. Врать не хотелось, но отвечать правдой - тоже. Ему станет больнее, но мы не должны переигрывать... - Чего молчишь? - хмуро произнес Пит. - Защищаешь его, я знаю. Я знаю, что ты всегда доверял ему больше, чем мне! Говорили: "Среди нас нет третьего лишнего, потому что мы чувствуем друг друга, как никто другой! У нас крепкая дружба, и один всегда поддержит другого, двое всегда поддержать третьего!" Получается, я ошибался? Значит, не было троих - были вы двое, только ты и Майки. Как вы могли? - кричал он в трубку, затем резко оборвал связь, оставив меня слушать нудные гудки. Внутри что-то перевернулось. Я застыл.