Гармония

Thousand Foot Krutch - Be Somebody - Я разговаривал с Питом вчера. - Чего?! - воскликнул я, поперхнувшись кофе. - Ну, по телефону. Я звонил ему. - Еще бы ты с ним встретился... - пробубнил я, пытаясь вспомнить, когда давал Фрэнку номер друга. - Слушай, вам с Майки стоит представить себя на его месте сейчас. - Я знаю, что он чувствует, - перебил я Айеро. - Ему стоит представить себя на нашем месте. - Да ты слишком убежден в том, что Пит вас не ценит. Я, конечно, не знаю всего, но, мне кажется, ваша затея ни к чему хорошему не приведет. Он слишком поверил в то, что Майки презирает его. - Знаю, что ему тяжело видеть, как его лучший друг вдруг стал как враг, знаю, что он тут же побежал ко мне в надежде, что я встану на его сторону, но не нашел поддержки, но... - Пит видит тебя не так часто как Майкса, и потому ты не можешь в такой же мере показать ему свою якобы ненависть, но, Джерард, когда он осознает, что совсем один, он возненавидит тебя, - произнес Фрэнк на одном дыхании. - Ему больно. - Мне тоже больно! Как ты не понимаешь? - воскликнул я. - Я прибегнул к такому решению только ради него и нашей дружбы. Я знаю, что могу разрушить ее. - Если знаешь, значит, самое время остановиться или ты не хочешь сохранить ее такой, какой она была? - Я потому и не могу остановиться, что пытаюсь сохранить ее! Это единственный выход. Ты слышишь мои слова или тебе плевать на них? - выпалил я в отчаянии. В ответ он вздохнул и хмуро произнес: - Я разговаривал с незнакомым мне человеком, из-за которого ты испытываешь боль, ты переживаешь, именно потому что мне не плевать. Ты пытаешься спасти то, что тебе так дорого, но толком не видишь, что нужно делать, ибо Пит теперь ни тебе, ни Майки ничего не скажет. Это еще больше усугубляет ситуацию, это еще больше убивает тебя... Я этого не хочу. Я опустил голову над чашкой кофе, ощущая взметнувшийся дымок и горячий аромат, прожигающий мысли, что путаются и не дают покоя. Я не понимаю, за что должен держаться, что защищать, чему следовать. И слова Фрэнка то ставят меня в тупик, то вызывают дрожь, то заставляют верить, но сейчас я не знаю, что ощущаю. Что-то вперемешку с очередным сожалением по поводу сказанного? - Прости. Я знаю это, я просто... Тут его пальцы коснулись моих волос и убрали чёлку, нависшую над глазами, за ухо: - Говорил же уже, мне она не нравится, - и улыбнулся. Я ощутил легкий румянец, выступивший на щеках, и закрыл ладонями лицо. Собственное смущение вызвало у меня недоумение и, в последующие часы думая об этом, я так и не понял, почему во второй раз при его прикосновениях я вздрагиваю и смущаюсь. Фрэнк засмеялся и с усилием убрал мои руки, закрывающие покрасневшее лицо. - Где ты будешь праздновать День Рождения? - вдруг спросил он, пододвинув к себе мою чашку. - У меня же... Точно, - вспомнил я, удивившись, что забыл о собственном наступающем дне. - Я не собирался праздновать его. - Понятно, - закатил глаза Фрэнк. - Значит, со мной. Найдем, чем заняться. - Но... - Ты бы знал, что я собираюсь тебе подарить! - воскликнул он в восхищении. - Я твой подарок собирал по кусочкам. - Либо рассказывай, либо прекрати интриговать меня, - возмутился я. Айеро хихикнул и отхлебнул мое кофе. Через пару часов я вышел из дома Фрэнка и направился к себе вдоль нескончаемых магазинчиков, витрин и пустых прилавков, слегка засыпанных снегом. Я представлял себе Пита, сидящего на полу с незажженной сигаретой в зубах, слушающего строгий, но безынтересный голос Фрэнка в телефоне, поставленном на громкую связь, с отрешенным видом, но поглощающим каждое слово этого человека, сильно связанного со мной. Пит не мог не слушать его, ведь тот, кажется, понимает, о чем идет речь и проявляет интерес к его проблеме, но с чего бы? Ветер кружил последний снег, я все еще ощущал горло, прожженное горячими глотками кофе вперемешку с беспокойством и пропускал звонок за звонком, боясь вытащить телефон из кармана и увидеть его имя на дисплее. Но звонил Майки, и я совершенно бесполезно не отвечал. - Ты стараешься на славу, - произнес я в трубку. - Со слов Пита тебя не узнать. - Может быть, я не играю перед ним отчасти... - он запнулся, - потому что во мне действительно много злости. Но наигранное выглядит правдоподобно. Даже слишком. Я слушал Майки, топчась на месте около заснеженной скамейки, приложив к уху холодный телефон. Было бы разумнее направиться домой, но его слова заставляли меня представлять эти отвратительные гримасы презрения, сцены с Питом снова и снова, и я не мог сдвинуться с места, боясь то ли сбиться с дороги, то ли со слов. - Он когда-то говорил, что ты поддаешься, не можешь набраться сил и перестать винить всех вокруг в своих неудачах. Пит говорил это тебе, да, - продолжал он, - а сам-то... - Хватит. Я помню, - отрезал я. - Советовал то, чему не научился сам, но я хотел сказать кое-что другое. Я ведь рассказал все Фрэнку. - Фрэнку? - Да, и он говорил с Питом. Его инициатива. Он решил, что нам нужен "взгляд со стороны". - Ну, без него мы, конечно, не разберемся, - буркнул Майки. - Зачем ему понадобилось вмешиваться? - Я с ним согласен насчет того, чтобы взглянуть на проблему с другой стороны. Пит открылся Фрэнку, но он ни за что бы теперь не открылся нам. - И что мы знаем? - Знаем, что еще можем пойти другим путем, ибо Пит... - Что? Еще не до конца возненавидел меня?! - воскликнул Майки. - Да, возможно, что твой Фрэнк сказал Питу о нас что-нибудь хорошее, которое дало ему подсказку, но Фрэнку плевать на меня, на него. Он делает это исключительно ради тебя, Джерард. - Правда. Вам хорошо - мне хорошо. Я пекусь об этих отношениях всю свою жизнь... - Он ведь хочет к себе такого же внимания от тебя, - заметил Майки. - И ненавидит вас, - усмехнулся я. - Ревнивый. - Очень. Майки обеспокоенно вздохнул и положил трубку. Я побрел домой.