Влюбись в меня и подари себя

Ночь прошла, на небо взошло солнце, бросая золотые блики на изумрудные кроны деревьев. Была та майская пора, когда оно светит весь день, а на небе почти нет облаков. Природа ликовала. Зеленела листва, под окнами росли одуванчики, словно маленькие облачка, рассыпанные по траве. Людей на улице ещё не было — они досыпали, набираясь сил в тёплых кроватках. Тихое и ясное утро прорезал звон будильника, коим работала небезызвестная интуиция Вонголы. Тсунаёши поёжилась, натягивая одеяло на голову, пытаясь отогнать навязчивое чувство и продлить сон, чтобы вернуться в маленькую сказку. Но шестое чувство не давало покоя, поэтому, немного поворочавшись под одеялом, она сбросила его на пол, заставляя себя встать. В Палермо ей нравилось вставать ранним утром, чтобы посмотреть на восход солнца, которое так красиво освещает леса и дома. Да и желания пострадать мазохизмом, получив фирменным методом Вонголы от любимого репетитора, не наблюдалось. После битвы аркобалено она окончательно приняла решение стать боссом, поэтому старалась делать всё возможное, чтобы стать лучше. Посмотрев в зеркало на свое лохматое отражение, она усмехнулась: на щеке отпечатался след от подушки, а отросшие волосы встали дыбом. Тяжело вздохнув, она в последний раз взглянула на себя и отправилась в душ, чтобы постоять пару минут под бодрящей холодной водой и окончательно проснуться. Ей снова снились серые глаза цвета грозового неба и апельсины с листиками мяты. Во сне ледяная корка спадала, уступая место нежности и безграничной любви. Хотелось смотреть в них вечно, забыться, окончательно и бесповоротно утонуть. Полностью отдаться. Это начинает уже потихоньку сводить с ума. Ведь совсем скоро она снова столкнется с жестокой реальностью, где эти любимые глаза будут окидывать равнодушными взглядами, которая совсем не совпадает с желаемыми снами. Отчего хочется выть и лезть на стены. Параллельно мыслям она успевает одеться и спокойно спуститься вниз, постаравшись не пересчитать прелестной пятой точкой ступеньки, направляется в кухню. Ее весенние каникулы начались за две недели до того, как они должны были начаться в школе. С классным руководителем Реборн договорился, и перед отъездом она собрала всю семерку, не забыв при этом Хром, и задала всем один единственный вопрос: «Станете ли вы моими Хранителями?» Тогда она с затаенным дыханием ждала их ответов. Хаято, не раздумывая, сразу же стал за ее правым плечом и ободряюще улыбнулся — он ни за что не покинет свое Небо, первого человека, принявшим его таким, какой он есть. Она была готова, что Хибари презрительно скривится, Мукуро откажется, ведь он ненавидит мафию, что Такеши и Рехей наконец-то поймут, что это не игра, а жестокий подпольный мир, где придется убивать, и тоже ответят отказом. Она была готова понять и отпустить. Сделать все, что в ее силах, чтобы дать им спокойную жизнь от мафиозных разборок. Но когда они друг за другом с серьезными лицами стали соглашаться, естественно каждый в своей манере — она не поверила своим ушам. Добил ее иллюзионист с хитрой улыбочкой, который специально выждал момента, чтобы последним сказать о будущем захвате ее тела. Наверное, тот момент был самым счастливым за всю ее жизнь. Именно поэтому сейчас в доме непривычная тишина: все домочадцы остались в Мафия-лэнд, в то время как сама девушка присоединилась к ним, прибыв из Италии и проведя пару дней, ей пришлось уже ехать в Намимори — учебу никто не отменял. Бьянки все-таки уговорила Хаято повидаться с отцом, так что подрывник, слезно извиняясь, отпросился, на что получил ласковую улыбку с просьбой беречь себя. С блестящими от восторга глазами он улетел, но обещал в скором времени вернуться, ведь на обожаемую Десятую могут в любой момент напасть! Мукуро с «Хром энд компани» по предложению Тсунаеши, хорошо отдохнув, вместе с матерью и детьми отправятся с острова в особняк Девятого — ее не устраивало, что они живут в полуразрушенном кинотеатре, где не то что жить, а находится опасно для жизни. Такеши и Реохей отправились на важные последние соревнования — все наслаждались оставшимся свободным временем перед церемонией Наследования. Тишь да благодать. Идеальное утро. — Реборн! Больно же! — зашипела шатенка и недовольно посмотрела на мужчину. Он сидел за столом и пил свое неизменное кофе, а в правой руке держал Леона, превратившегося в кувалду на длиннющей палке, которая с любовью опустилась на голову и без того бедной девушки. — Надо же, там даже есть чему болеть? — наигранно удивился брюнет, возвращая хамелеона на шляпу. — Если голова болит, значит, она есть. Возрадуйся, глупая ученица. Тсуна только закатила глаза и посмотрела на часы — для выхода в школу еще было рано. Последнее время она не опаздывает, чем первое время сначала всех удивляла. И лишь одному Гокудере в копилку восхищений Джудайме добавился еще один лишний пункт. Взгляд зацепился за приготовленную заботливым репетитором яичницу и какао, что стояли с другой стороны стола. — Это мне? — ее удивлению не было предела. Не часто он балует ее своей кулинарией. — Не задавай глупых вопросов, а садись и ешь. Негоже боссу опаздывать, даже в школу. «Ой, не к добру это…» Завтрак прошел в тишине и спокойствии, что опять-таки довольно странно. Обычно он все же находил какую-то мелочь, за что и читал лекции с особым удовольствием. Но каждый раз, когда она поднимала голову, чтобы взглянуть на его лицо, видела лишь самодовольные и загадочные улыбки. — Что-то у тебя чересчур хорошее настроение, — Савада-младшая настороженно посмотрела на улыбающегося аркобалено. — Случаем, трезвоны моей интуиции с тобой не связаны? Реборн, погладив свои бачки, лишь хитро блеснул черными глазками. По-видимому, сегодня у него было уж слишком радужное настроение, так как спустя пару секунд он натянул рукой свою шляпу, пряча глаза за ее полями, и загадочно протянул: — Кто знает. Постояв пару минут в ступоре и догадавшись, что больше от него ничего не добьется, она развернулась и направилась в учебное заведение. Опаздывать совершенно не хотелось. И чем ближе она подходила к этому храму знаний, тем интуиция настойчиво настойчивее звенела, предупреждая, что тут сегодня случится что-то весьма из ряда вон выходящее. — Надеюсь, все закончится хорошо, — тихо прошептала шатенка, заходя на школьную территорию. Как некстати в голове всплыл недавний диалог: — Всё заканчивается хорошо просто потому, что всё имеет конец, Тсунаеши~чан. — Не с её удачливостью, мусор. Но надежда ведь умирает последней, так? В противовес её мыслям подул свежий ветерок, принося с собой чужие запахи. Тсунаёши замерла, не веря собственному обонянию и инстинктам. Карие глаза вспыхнули золотым. В воздухе витал лёгкий аромат свежих апельсинов и мяты. Аромат омеги. Её пары.