Гарри Поттер и Новая школа

Глава 2 Две недели пролетели быстро. Гарри каждую ночь принимал снотворное, а утром тётя Петуния подолгу вглядывалась в его лицо, ища следы ночных кошмаров. Однажды даже снизошла до того, что предложила сходить к врачу, но мальчик отказался, уверяя, что год был очень напряжённый, но теперь ему значительно лучше, а скоро его заберут друзья. Действительно, на следующее утро после этого разговора, когда вся семья Дурслей сидела за завтраком, прямо посреди кухни трансгрессировал мистер Уизли. Не успел волшебник развернуться и улыбнуться хозяевам, как раздался треск ломающегося стула и дверь слетела с петель – Дадли явно помнил обстоятельства, при которых впервые увидел этого рыжего человека с намечающейся лысиной и с очками на носу, поэтому Гарри успел заметить, как его кузен одной рукой прикрывает свою задницу, другой зажимает рот. При других обстоятельствах он бы, конечно, прыснул, но не теперь. Прежде, чем дядя Вернон, начавший багроветь от ярости, успел сказать хоть слово, юный волшебник тоже выскочил из-за стола, взял отца своего друга за руку и отвёл его в свою комнату. - Извините, они в последнее время сильно не в духе, - пробормотал он, удивлённо глядя на мистера Уизли. Эта семья ему всегда нравилась. С Роном Гарри дружил с первого года, более того, именно миссис Уизли некогда подсказала бедному ребёнку, только что узнавшему о существовании волшебного мира, как ему попасть на поезд, идущий в Хогвартс. Гарри помнил, как боялся идти прямо на разделительный барьер, думая, что подсказка незнакомой рыжеволосой женщины всего лишь насмешка, хотя у него на глазах уже трое старших мальчиков уже исчезли с платформы… Но тогда ничего не произошло и Гарри без проблем попал на нужную. А потом к нему в купе подсел Рон, с ним они практически сразу стали неразлучными друзьями. Рон много рассказывал мальчику-который-выжил о мире волшебников, а сам удивлялся рассказам о мире маглов. В семье Уизли, кроме него, было ещё пятеро сыновей, двое из которых к тому времени уже закончили школу, и дочка, Джинни, которая поступала только на следующий год. Гарри нравились все – ну, за исключением Перси, – ему всегда хотелось иметь такую дружную, любящую семью. Но Уизли были такими бедными… Их дом был больше похож на сарай какой-то совершенно немыслимой конструкции, младшие дети явно донашивали одежду за старшими, Рон в своё время сказал Гарри, что волшебную палочку ему дал Чарли, мантии – Билл, а крысу – Перси, да и котёл для зельеварения у него был явно от какого-то родственника. Мистер Уизли тоже носил потрёпанные вещи, купленные в магазине подержанной одежды, не его размера и со следами постоянной починки – даже магия не могла этого скрыть. Но сейчас Гарри смотрел на волшебника и видел, что он одет во всё новое. Конечно, мантия не была дорогой, но она была новая и абсолютно целая, ни единой прорехи, ни единого пятна, у мадам Малкин такая мантия стоила около трёх галеонов. Ботинки, костюм – всё было новое и хорошего качества, значит, финансовое положение семьи Уизли значительно улучшилось, что не могло не радовать. - Ну, как ты поживаешь? – бодро спросил Артур Уизли, с некоторой тревогой вслушиваясь в звуки скандала, доносящегося снизу. – Не беспокоят? - Да нет… - Гарри пожал плечами. Он хотел сначала сказать о своём сне, но что-то его остановило. Мальчик решил сначала поговорить с Роном, убедиться, что с его другом произошло то же самое. – Рон меня вчера предупредил и я… - Очень хорошо, тогда давай выбираться, - мистер Уизли взял чемодан, а Гарри – клетку с Буклей, после чего оба коснулись свёрнутой газеты, которую взрослый волшебник достал из кармана. Портал перенёс обоих на площадь Гриммо, прямо на кухню, где уже заканчивался завтрак. За столом сидели только Чарли, Билл и профессор Дамблдор, просматривавшие какой-то свиток. Впрочем, при появлении Гарри, пергамент тут же свернули и убрали. - Гарри, дорогой! – мальчик чуть не задохнулся в крепких объятьях миссис Уизли. Добрая женщина была, безусловно, прекрасной матерью и относилась с материнской любовью и заботой не только к своим собственным шестерым сыновьям, но и к нему. – Конечно, голодный! - вовсе нет, я только что хорошо позавтракал, - Гарри покосился на блюдо с сосисками. Нет, безусловно, миссис Уизли очень хорошо готовила, но сейчас ему есть не хотелось, он очень хотел поскорее встретиться с друзьями и обсудить с ними свой сон. - Гарри, ты не возражаешь, если мы с тобой поговорим прежде, чем ты поднимешься наверх, где тебя ждут? – спросил директор, глядя на мальчика поверх своих очков-половинок. Тот кивнул и сел напротив профессора. Уизли вышли, оставив их одних. – Разговор будет не из самых приятных… Надеюсь, ты больше не сердишься из-за той истории с министерством? - Нет, сэр, и мне очень стыдно, что я тогда повёл себя таким образом, - Гарри уставился в стол. – Мне следовало больше верить вам и другим… Ему было непросто, по двум причинам. Во-первых, с новой силой вспыхнула боль от потери крёстного. Мало того, что Рита подняла тему Сириуса в своей статье, так его ещё привезли в этот дом. Да, безусловно, он рад, что его так быстро забрали от «любящих» родственников, которые просто не успели над ним поиздеваться, но он охотно поехал бы в Нору, пожил бы в Дырявом Котле… Там, хотя бы, ничто не связано с его потерей. Во-вторых, он никак не мог забыть свой сон… Гибель Дамблдора, к которой его тоже можно было считать причастным. Но, если это было во сне… Значит, совсем недавно он разгромил кабинет директора, неистовствуя после гибели Сириуса, и за это мальчику было очень стыдно. - Не думай об этом, - профессор ласково улыбнулся ему. – У меня было слишком много вещей, которые мне были особенно и не нужны. К тому же, никто не застрахован от ошибок, в том числе и я. И я хотел поговорить с тобой не об этом. Ты можешь меня спокойно выслушать? - Конечно, профессор, - уныло сообщил Гарри столу. – Я вас слушаю. - К сожалению, нам придётся вернуться к тем событиям, - судя по голосу старого волшебника, он не горел особым желанием это делать. – Дело в том, что Сириус оставил завещание. Уже очень давно, ещё до Азкабана. Тогда очень многие составляли завещания в очень раннем возрасте, так как ни у кого не было уверенности в том, что они доживут до более зрелых лет. У твоих родителей тоже есть завещание, оно будет оглашено через несколько месяцев, но одно ясно: всё завещано тебе, других родственников у Джеймса не было, а у Лили не было своего состояния в мире магов. У Сириуса родственников мало, о Тонксах он в то время знать никак не мог, а потому какая-то часть имущества завещана друзьям – твоим родителям и Ремусу Люпину, но основная – тебе. Понятно, ты наследуешь и то, что было завещано Джеймсу и Лили. Это делает тебя одним из самых богатых волшебников Великобритании. - В самом деле? – спросил Гарри опять же у стола, хотя и понимал, что это глупо и попросту невежливо по отношению к собеседнику. Но он чувствовал, что иначе не сможет вообще никак поддерживать беседу. - Благороднейший дом Блеков был очень богат, - подтвердил Дамблдор. – Правда, здесь есть ряд юридических сложностей… Но, даже если ты наследуешь лишь то, что принадлежало конкретно Сириусу, то ты будешь очень богат, учитывая и наследство Поттеров. - Но вы хотели поговорить со мной не об этом? – спросил мальчик. - Как сказать… Дело в том, что, хотя ты официально не вступил в права наследования, но кое-что тебе уже принадлежит… должно принадлежать, по крайней мере. Это этот дом. - Вы можете его использовать, - кивнул мальчик. - Спасибо… но мы в этом не уверены. Да, орден пока ещё здесь, но мы подыскиваем другое место для штаб-квартиры, поскольку неизвестно, примет ли дом тебя в качестве своего хозяина. Об этом мало кому известно… вернее, известно только представителям древнейших благороднейших домов, к одному из которых принадлежал Сириус, но – не ты. - Поскольку я полукровка, - буркнул мальчик. - О, это не так, - усмехнулся Дамблдор. Гарри поднял голову и увидел, что в глазах директора появился огонёк… недовольства. Было видно, что старый волшебник не хочет говорить об этом, но не может и промолчать. – Ты не полукровка, ты чистокровный волшебник в первом поколении. Полукровками называют тех, у кого один из родителей – магл, у тебя же оба были волшебниками и то, что Лили была маглорожденной, не имеет значения. Вот Симус Финниган – да, полукровка, поскольку его отец не является ни волшебником, ни сквибом. - Тогда, если я чистокровный, в чём может быть проблема? – Гарри никогда особенно не задумывался над такими вопросами. Да, он был знаком с представителями разных семей. Некоторые из них, к примеру, Малфои, кичились тем, что являются чистокровными волшебниками с незапамятных времён. МакМиллан тоже с гордостью утверждал, что является чистокровным в двенадцатом колене, хотя особенно и не чванился этим, у пуффендуйца было много друзей-маглорожденных. Уизли тоже были чистокровными, но это не ставило их в один ряд с Малфоями, мистер Уизли даже преклонялся перед всем магловским – магловской техникой, литературой… Гарри вспомнил, как Артур, попав в госпиталь св. Мунго после встречи с Нагини, пытался прибегнуть даже к магловской медицине, хотя и безуспешно. Гермиона Грейнджер, подруга Гарри и Рона, лучшая ученица Хогвартса, была маглорожденная, у неё были некоторые проблемы с чрезмерно спесивыми слизеринцами, хотя большинство даже чистокровных учеников относились к маглам ровно. - Ты чистокровный волшебник в первом поколении, а Блеки – с самого основания рода, - ответил Дамблдор. – Поэтому многие артефакты и родовые поместья, впитавшие ауру своих предыдущих владельцев, могут не принять того, который не является представителем столь же древнего рода. Такое бывало. К примеру, мистер Абраксас Малфой, отец Люциуса Малфоя, был третьим сыном в семье, но один его старший брат не мог наследовать своему отцу из-за того, что был сквибом и Малфой-мэнор отказал ему в признании. Второй, Дариус, был противником тёмной магии, но, несмотря на это, пытался вступить в наследство, но поместье буквально заставило его отказаться от этой мысли. - Понятно… А мистер Люциус Малфой оказался достаточно тёмным магом для этого своего наследства, - хмыкнул Гарри. - Похоже на то. Но я слышал, что Люциус очистил мэнор, перевёл большинство артефактов в банковские сейфы, а Драко предпочитает другие поместья, - вздохнул Дамблдор, кивнув каким-то своим мыслям. – Но род Блеков тоже почти с самого начала был темномагическим, не знаю, как там могли родиться Андромеда и Сириус… - И как дом мог принять Сириуса, - закончил Гарри мысль старика. - Ну, здесь у него не было другого выхода. Сириус был единственным представителем рода Блеков, хотя и не самым достойным памяти своих предков. Без владельца наследие Блеков со временем утратило бы свою силу, а к родственникам по женской линии оно может перейти лишь в том случае, если в живых не осталось никого из Блеков-мужчин, носящих это имя. И сейчас это условие выполнено и дом в принципе может перейти к кузинам Сириуса, скорее всего – Нарциссе, так как она чиста перед законом, в отличие от мадам Лестрейндж, и не была отвергнута родом, подобно Андромеде Тонкс. Сириус, правда, высказал свою волю, но прислушается ли к его желанию наследуемое? К счастью, есть возможность это проверить. Если ты не сможешь вступить в права наследования… у нас будет всего несколько дней, чтобы уйти отсюда. - Кикимер! – Гарри встал и повернулся в сторону двери. – Кикимер, иди сюда! - Недостойный хозяин приказал Кикимеру явиться, - раздалось ворчание старого домовика. У Гарри опять всё поплыло перед глазами, когда он вспомнил, какую роль сыграл этот уродец в гибели его крёстного. – Старый хозяин не был достоин своего рода, он разбил сердце своей матери, великой госпожи, но он был Блеком, а теперь он умер и старый Кикимер вынужден повиноваться недостойному хозяину… - Кикимер! – Гарри повысил голос. – Я не желаю слышать такие речи. Я запрещаю тебе называть меня недостойным хозяином. Я не могу велеть тебе любить меня и моих друзей, но я запрещаю тебе оскорблять меня или их. В ответ домовик молча, но зло посмотрел на мальчика исподлобья. Было видно, что он хочет что-то сказать, но не может. Дамблдор смотрел на мальчика с удивлением. - Простите, сэр, - Гарри опять повернулся к директору, - но не является ли это одной из возможностей проверить, принимает ли меня наследство Сириуса? Я… где-то слышал, что, если по наследству переходит дом, то и домовики, живущие в доме, также становятся частью этого наследства и обязаны повиноваться новому владельцу. Это ведь так? И, поскольку Кикимер меня послушался, и назвал меня хозяином… Хотя и явно не в восторге от этого. Дамблдор тоже явно был не в восторге от того, что произошло, хотя Гарри и не понимал, почему. Тем не менее, он с облегчённым вздохом подтвердил догадку мальчика. - Да, этот дом и всё имущество Блеков теперь принадлежат тебе, - подтвердил он. – Как ты собираешься им распорядиться? - Сэр, я только сейчас узнал об этом. У меня нет определённых планов, единственное… Кикимер, - Гарри повернулся к домовику. – Я знаю, что год назад многие вещи были вынесены из этого дома. Но, думаю, многое осталось. Поэтому – собери все артефакты, наделённые тёмной магией, в одном месте, к примеру… в небольшой комнатке рядом с библиотекой, пусть хранятся там. И ещё – когда в доме будет находиться Наземникус Флетчер – следи за ним и не позволяй выносить из дома ничего чужого. С чем пришёл – с тем пусть и уходит, если только я не разрешу ему вынести что бы то ни было. - Гарри! – негодующе сказал директор. - Простите, но мы с вами оба знаем, что Наземникус нечист на руку, - ответил мальчик. – И это может кончиться не самым лучшим образом для всех – в том числе и для него самого. - Я тебя недооценивал, Гарри, - нахмурился Дамблдор. – Или же горе, которое ты перенёс, сделало тебя сильнее и мудрее. Это радует. Ещё одно – я недавно получил письмо от твоей тёти, она жаловалась, что ты кричишь во сне и не просыпаешься. Что она имела ввиду? - Я проспал несколько дней, а потом считал, что сегодня уже следующий год, - ответил Гарри. – Во сне я прошёл программу шестого года. Я, правда, не знаю, насколько она соответствует действительной, но… И этот год был самым тяжёлым изо всех. Поэтому я кричал. - Только шестого года? А седьмого не было? – невозмутимо спросил профессор. – И – ты не мог бы рассказать мне свой сон?.. Ага, вот оно что! – красочное описание собственной гибели, казалось, развеселило Дамблдора. – Человеческая психика иной раз способна и не на такие фокусы. Ты не любишь профессора Снейпа и, как говорят маглы, склонен обвинять его во всех смертных грехах, поэтому всё так и случилось. Я уверен в Северусе Снейпе. Он никогда не предаст Светлую сторону. А разделение души… мерзость. Да, прежде существовала такая практика, но очень давно и тайна создания таких хранителей души считается забытой с четырнадцатого века. Да и распространено это было в диких племенах Африки и, отчасти – Южной Америки. - И никаких записей об этом не осталось? - Только одна, из которой мы узнали, что прежде вообще была такая практика. Не забивай себе этим голову, Гарри. Даже если есть какие-то записи, - а это невероятно, - то они сделаны на языках, которые не смогут расшифровать даже самые лучшие современные специалисты. А теперь ты можешь идти к своим друзьям, которые, верно, волнуются за тебя. Результаты СОВ вы получите в течение месяца, надеюсь, они вас не огорчат. Гарри простился со старым волшебником и поднялся наверх, в комнату, которую в прошлом году делил с Роном. Он нисколько не сомневался, что и теперь будет жить именно там. По дороге он не мог удержаться от воспоминаний о том, как раньше по этим коридорам ходил Сириус, покрикивая на Кикимера или распевая рождественские гимны. - Привет! – окликнул его грустный голос, когда мальчик поднялся на второй этаж. Это была Джинни, стоявшая у двери его комнаты. Девочка за это время чуть выросла, но похудела и личико её стало бледноватым. Гарри тоже побледнел, вспомнив, что вместе с ним в министерство сунулись его друзья. Оставалось надеяться, что все они выздоровели и наложенные на них проклятья сошли на нет. – Заходи, нам всем есть, о чём поговорить. Директор уже ушёл? - Ушёл, - Гарри зашёл в комнату и на нём сразу повисла Гермиона. Но он насилу узнал подругу: она тоже была бледна, как и Джинни, в глазах отражалось какое-то отчаяние, губы дрожали… Рон, сидевший на кровати, хотя и обрадовался другу, но не стал бросаться ему навстречу, а когда Гарри подошёл ближе, привлёк его к себе и обнял. - Что с вами? – спросил Поттер, когда ему предоставили возможность сесть рядом с другом, девушки устроились напротив, на его кровати. Гермиона перед этим бросила в дверь какой-то шарик и дверь на мгновение озарилась зеленоватым светом. – Что это? - Нас теперь никто не сможет подслушать, - ответила девушка. – Я взяла это у близнецов, у них есть ещё немало полезных штуковин, вроде этой. Гарри от удивления открыл рот. Гермиона, примерная ученица Хогвартса, староста, вечно всех шпынявшая за любые пустяки! Она всегда поджимала губы, когда видела в руках у кого-то изобретения Умников Уизли и никому и в голову не могло прийти, что она сама снизойдёт до их применения! Что же могло такого случиться? И, главное – Рон с Джинни нисколько не удивлены. - Гарри, ты тоже видел эти сны? – спросил Рон, когда его друг пришёл в себя. - Я видел только один сон, - уточнил Гарри. – Но он растянулся надолго… - Только один год или два? - Два? - Понятно. Нам повезло куда меньше. Мы «пропустили» два года. И это было… нечто, можешь мне поверить. Отметь, я даже не спрашиваю, что именно тебе снилось – нам всем снился один и тот же сон. И не только нам четверым – я знаю, что Невиллу тоже. И Луне. - А что говорят ваши родители? - Мои ничего не сказали, - ответила Гермиона. – Они только пригласили моего дядю, он психолог и в курсе того, где я учусь. По его словам, я перенесла тяжёлую психическую травму, которая и дала такие последствия. Дядя рекомендовал мне сменить школу, но я отказалась. - А наши… я не знаю, - пробормотал Рон. – Я не так давно подслушал один разговор… В нём участвовали мама, Перси и профессор Дамблдор. Мама всё переживала, что Джинни перестала спать после того, что ей приснилось… Эти сны мы видели не подряд, а с перерывом в несколько ночей. Так вот, директор сказал, чтобы мама не тревожилась, и ни в коем случае не давала никому из нас зелье Сна-без-сновидений, так как мы в обязательном порядке должны это пройти. Миссис Лонгботтом и мистер Лавгуд, мол, тоже в курсе, а магловские снотворные, которым могут пичкать тебя и Гермиону, не смогут оказать никакого воздействия. - Ну, не знаю, - задумчиво сказал Гарри. – Снотворные тёти Петунии мне очень хорошо помогли. Я их и с собой взял на всякий случай. - То есть, когда ты принимал снотворное, то не видел никаких снов? – спросила Гермиона. - Не помню. По крайней мере, я не кричал. То есть, какой-то сон был, но я его не запомнил. Друзья переглянулись и Гарри понял, что второй тоже был очень тяжёлый, возможно, тяжелее первого, и им не хочется его вспоминать. - То есть, Дамблдор мог знать о наших снах? И что они снились конкретно нам? - Я думаю, что Дамблдор мог быть причастен к тому, что мы все видели эти сны, - сказала Гермиона. – Не может быть такого, что разным людям в одно и то же время приснился один и тот же сон. Заметь, что он всегда имел один и тот же сценарий – Рон специально попросил Невилла и Луну прислать подробное описание их снов. Они, правда, несколько разнятся с нашими… но не в основных деталях. У Невилла и Джинни сон почти один, с той лишь разницей, что Джин младше нас курсом, у Невилла некоторые уроки не с нами… Но у меня и Рона – всё одинаково. Вот, - она протянула Гарри свитки пергамента. – Прочитай, и убедишься, что я говорю правду. Сны были навеяны извне и, раз Дамблдор об этом говорит, значит, он точно знает, почему мы их видели и почему именно такие. Гарри погрузился в чтение. Правда, его очень удивило то, что Рон вообще взялся за писанину и выполнил эту работу очень тщательно, описав даже такие мелочи, на которые прежде никогда не обратил бы внимания. О еде и квиддиче было мало, то есть, Рон упоминал, что ел в Большом Зале или ходил на тренировки, играл… но прежде, если бы ему год назад взбрело в голову сочинить нечто подобное, то в сочинении было бы приведено подробное меню на каждый день и то, как он садился на метлу, кто ему забивал и чьи мячи ему удавалось отбивать от ворот… сколько раз тот или иной игрок пролетал мимо колец… Вообще, события в министерстве явно сделали мудрее не одного только Гарри. - Ты даже не представляешь, чего мне стоит быть прежним, - вздохнул его друг. – Впрочем, иногда мне кажется, что прежний «я» возвращается. - Надеюсь, что нет, - фыркнула Гермиона. – Ты нынешний мне очень нравишься, а прежде ты был идиотом, извини, пожалуйста. - А ты была занудой, извини, пожалуйста, - пожал плечами Рон. – Одно хорошо – всё было всего лишь сном. Этого не было на самом деле. - Но кому-то ведь зачем-то понадобилось, чтобы мы увидели эти сны, - резонно заметила Джинни. – Гарри, может, ты тоже запишешь свой сон, то, что ты помнишь? Мы ведь всё записали. - Ладно, - кивнул мальчик, откладывая свитки в сторону, чтобы прочитать их позже. – Какие у вас ещё новости? Я заметил, у мистера Уизли новый костюм, ему повысили жалованье? - Ну… Одна часть сна сбылась – его повысили, - чуть повеселел Рон. – При министерстве основали новый отдел, но он никак не связан с папиной прежней работой или той, которую он выполнял во сне. Мы вообще никак не могли понять, почему это доверили именно папе. - Что именно? – полюбопытствовал Гарри. - Ты знаешь, сколько волшебников в Англии? – вопросом на вопрос ответил Рон. Гарри пожал плечами и посмотрел на друзей. – Значительно больше, чем ты думаешь, приятель! Многие города имеют… как бы две части, магловскую и магическую, у некоторых магическая значительно больше магловской. И – в Англии не одна, а целых три магических школы, Хогвартс просто самый элитный из них. И это притом, что не все идут в эти школы, многие волшебники предпочитают обучать детей на дому, а потом они, эти дети, сдают экзамены в специальной комиссии при министерстве. - И твой папа теперь работает в этой комиссии? – удивилась Гермиона. - Да нет! Ему доверили миссию по убеждению родителей направлять детей в школы вместо того, чтобы обучать их своими силами. Ведь не всегда это домашнее обучение даёт хорошие результаты. И мы тоже очень удивились, когда об этом узнали, но выяснилось, что этим самым предотвратили вмешательство в нашу политику откуда-то извне. Нашему министерству было просто некогда искать более подходящую кандидатуру, те, кто имел отношение к комиссии, отказался наотрез, а папа кому-то попал под руку и не смог отказаться… Впрочем, ему обещали, что, если найдут лучшую кандидатуру, ему дадут другую должность с той же оплатой, - объяснил Рон. – Папа теперь целыми днями мотается по стране, возвращается совершенно никакой, но убедил уже нескольких волшебников. - Значит, в Хогвартс теперь хлынет целая толпа недоучек? – спросила Гермиона. Друзья уже знали, что девочка является противницей домашнего образования. – Кошмар… - Они будут жить и заниматься отдельно, - успокоил её Рон. – Мы их и не заметим. Конечно, я считаю, что незачем всё это менять, пусть себе и дальше учились на дому, но тут что-то… не простое. Папа пытался объяснить, но я так толком ничего не понял, кроме того, что кто-то пытается навязать нам свою политику и если эти меры не примет наше министерство, их примут другие, а это крайне нежелательно. Мало того, что приходится бороться вы-сами-знаете-с-кем… И потом, папа говорит, что те ребята, которых он видел, на недоучек совсем не были похожи. Гермиона пожала плечами – мол, говори, что хочешь, я останусь при своём мнении, а Гарри было всё равно. После этого они стали обсуждать более насущные проблемы – результаты СОВ. - Я провалил астрономию, историю и прорицания, - спокойно сказал Гарри. – Должны быть проходные баллы по зельям, но не думаю, что будет превосходно, а значит, если преподавателя не сменят, то карьера аврора мне не светит, придётся придумывать что-нибудь другое. Ладно, в крайнем случае, буду играть в квиддич, у меня неплохо получается. - В профессиональную команду не так-то просто попасть, - вздохнул Рон. Он сомневался, что по зельям наскребёт даже удовлетворительно. Что касается Гермионы, то она и наяву беспокоилась за свой экзамен по рунам. Друзья посмеялись над её тревогами, после чего усадили Гарри за чтение и записывание снов.