Под кожу

      Приезжаю домой я уже около полуночи. Само собой, у нас никто не спит. Рассеянно понимаю, что не помню, как сюда приехал. Ни единого светофора, ни единого поворота – ни чего, полное отсутствие мыслей. Некоторое время сижу в машине, уставившись на собственные руки. Подрагивают.       - Молодой человек, приехали, - сообщает таксист. - Или вы кого-то ожидаете?       - Нет, простите. Расплатившись, выхожу из такси. Ворота распахиваются еще до того, как я к ним дохожу. Вижу, как свет горит во всех окнах первого этажа. Нервно поправляю куртку и двигаюсь к дому, внутренне сжимаясь от гнева, решимости и… страха. Нет, матери я, в принципе, не боюсь, от нее можно ждать только неприятностей. Я боюсь того, что мои подозрения верны относительно нее и Адама.       К моему великому удивлению, мне не сказано ни слова. Марка в гостиной я не наблюдаю, а Зои просто окидывает меня странным взглядом с ног до головы, закусив губу, и уходит по направлению к кабинету — видимо, сообщить моей матери, что я жив и здоров, а не валяюсь где-то в канаве с пеной у рта от передоза. Какое-то время переминаюсь с ноги на ногу, но все же иду следом за ней. Замираю на пороге кабинета на пару секунд и делаю глубокий вдох. Тишина пустого дома усиливает мое сердцебиение. Мотаю головой и берусь за ручку двери. Холодный метал поддается и я распахиваю двери на всю.       - Мы думали, ты уже не придешь, - даже не поднимает на меня глаз, когда я захожу в кабинет.       - Я за ответами.       - У тебя появились вопросы? Забавно, у меня тоже к тебе их накопилась не один десяток, - переводит на меня взгляд. - Ну что же, ты первый. Чека сорвана. Секунды до взрыва.       - Какое отношение ты имеешь к Адаму Ламберту?       - Никакого.       - А сто тысяч, которые таинственным образом появились на его счету?       - Почем мне знать, откуда у твоего любовника появились такие деньги? Может, он на скачках выиграл или сам на ком-то поскакал. Как я поняла, этот молодой человек очень свободных нравов. Неудивительно, что вы с ним… подружились.       - Ты неисправима, - хочу уйти из этого места. Зря я все затеял. Знал ведь, что моя мать и слова правдивого никогда не скажет. Меня сжигают, отравляя кровь, злость, разочарование и ноющая тупая боль где-то внутри. Снисходительный голос матери с нотками сарказма растекается ядом по венам, попадая на изодранные в клочья остатки чувств. Она все знает. Она играет... Как всегда.       - Ладно, Адама наняла я. Эхом. На каждый удар сердца. На каждую пульсацию головной боли в висках. Застываю в дверях. Можно сделать шаг – и уже коридор, и мне послышалось. Или обернуться. Не могу сделать ни того ни другого. Холодно как-то резко. Нет воздуха. Нечем дышать. До мурашек. И ладони влажные. Мысли, что это не тот Адам, нет. Тот – мой. Не могу осознать вот так сразу, что тому, в кого я влюбился и кем так дорожил, абсолютно не нужны были ни мои чувства, ни мысли, ни мнение. Да и вообще, я сам, в частности, не нужен. Только деньги.       - Что? Оборачиваюсь. Смотрю, как мать встает из-за стола, выдыхает — медленно, на раз-два-три. Жду. А ком доходит до ребер — давит, болит, грозит раздавить все внутренности. И даже язык как будто электрически покалывает. Сейчас рванет. Мать уверенно шагает вперед - отступаю. Держу дистанцию — ту, при которой еще можно разговаривать.       - Твоя встреча с Адамом неслучайна. Это все было запланировано. Мне кажется, что я все еще оглушен грохотом собственного сердца. Я сейчас слишком поражён и выбит из колеи, чтобы трезво смотреть на ситуацию. Как я не пытаюсь хоть на какое-то время себя собрать и придать своему выражению лица хладнокровие, ничего не получается. Приходится стиснуть кулаки и спросить — просто, чтобы понять для себя.       - Ты ему заплатила, чтобы меня шантажировать?       - Адам – нестоящее капиталовложение. Всю его работу за него выполнил ты.       - Хотя бы один раз, один день в своей долбанной жизни скажи все, как есть. Хватит этих игр. Мать кривится, как будто ее обидели, задели за живое.       - Я ему заплатила, чтобы он тебя сдерживал. Ты не реагировал ни на уговоры, ни на приказы. Я хотела, чтобы рядом с тобой был человек, который сможет быть для тебя стоп-краном. Чье слово для тебя будет важнее, чем все то, чем ты занимаешься. Но ситуация вышла из-под контроля. Ты вышел из-под контроля. И дальнейшие мои действия были необходимы, чтобы ты понял, кто в этой семье главный. Ты думал, что тебе все сойдет с рук? Посмотрим, через несколько дней - где ты окажешься без денег, связей и друзей, которые не оценят то, что ты спишь с мужиками.       - Хороша месть.       - Это не месть, сын. Ты так ничего и не понял.       - Так, объясни мне, мама. Скажи мне, что такого смертельного я натворил вчера, что ты вот так просто смогла перечеркнуть мою жизнь? Я всегда себя так веду. Секс, наркотики... Что вчера было такого особенного? Я не понимаю - почему меня предали? Почему унизили и заставили чувствовать себя полным ничтожеством? Не понимаю, что это могла сделать родная мать.       - Бог мой, ты не понимаешь? Это была моя помолвка. День, который был для меня важен. Ты же мой сын. И ты не смог найти в себе хотя бы частичку уважения ко мне, чтобы быть вежливым со всеми гостями и не устраивать спектакля? Я о многом у тебя просила? Я всю жизнь все тебе позволяла, но в момент, когда мне действительно была важна твоя поддержка, ты выставил меня посмешищем, – голос у нее скачет, то взлетая до визгливых нот, то почти совсем пропадая. - Ладно если бы официально представил всем своего парня, но ты же обкурился и устроил показательное выступление. Скажи, ты был в своем уме, или ты уже давно на травке сидишь? Или может, что посильнее?       - Можешь не переживать, я не наркоман.       - Ты всегда думал, что твои развлечения — всего лишь невинная забава. Средство привлечь внимание к себе - бедному и несчастному. А они, ой как серьезно, могут аукнуться в будущем. Или ты всю жизнь рассчитываешь портить мне репутацию? Не выйдет, Томми. Рано или поздно твои поступки должны были всплыть.       - Это ты слила видео?       - Я только отдала команду.       - Я ненавижу тебя.       - Да, видимо плохо я тебя воспитали, если ты позволяешь себе говорить такое матери.       - Кто бы говорил о воспитании, мама. Напомни, ты меня воспитывала до смерти отца или после? Видно, я был слишком подавлен горем, когда лишился любящего меня человека, и не помню такого.       - По-твоему я не горевала? Я была убита горем. Я любила твоего отца и никак не могла поверить в его смерть.       - В самом деле? Потому что даже его бизнес-партнеры скорбели больше, чем ты. Пока ты в это время налаживала свои бизнес-контакты в другой стране.       - По крайней мере, я не устраивала показательных оргий не пойми с кем. И можешь быть уверен, твой дед уже сегодня узнает о своем внуке с совершенно новой стороны. Ты же только его боишься? Надеюсь, он сможет прочистить тебе мозг, если, конечно, раньше не схватит сердечный приступ после таких новостей.       - Веришь, мне плевать. Что может быть хуже такой матери, как ты?       - Ты договоришься, что я точно выброшу тебя на улицу.       - Вперед! А хотя знаешь что? Не выбросишь!       - Думаешь, я шучу?       - Нет, - терпение у меня лопается окончательно. Все наложилось: статья в интернете, фото, слитое порновидео, слова Вика. - Я знаю, что ты врешь. Я видел завещание деда прошлым летом, когда ты отправила меня к нему погостить. Оно было подписано и лежало на столе. Так вот, дорогая мама, все что здесь есть - это все мое. И трастовый фонд, которым ты меня пугаешь, тоже будет моим, как только я закончу магистратуру. И поверь мне, я ее закончу. Я единственный наследник деда. А то, что ты стала директором компании отца, ничего не значит, потому что главный акционер – дед. И эту компанию он завещал тоже мне. Можешь наслаждаться всем этим богатством ровно до того момента, пока я не вступлю в права наследства, а ты делаешь все для того, чтобы это произошло как можно раньше.       - Все что в этом доме, это все мои заслуги.       - Вот и живи со своими статуями, потому что с живыми людьми тебе жить противопоказанно.       - Если бы я знала, что ты таким вырастешь, я бы никогда тебя не родила.       - Жаль, что родила. Скажи, мама, почему для тебя деньги оказались важнее людей? Хмыкает, но не отвечает. Поворачивается к столу, достает из ящика желтую папку и протягивает мне. Выражение ее лица снова меняется и напряжение сходит. Кажется, что ей опять все равно.       - Можешь оставить себе на память. Потому что больше ты его никогда не увидишь. А как я поняла, этот парнишка запал тебе в душу. На автомате забираю папку и раскрываю ее. Со страницы на меня смотрит Адам. Точнее, это какая-то крупная и немного смазанная фотка, но не узнать Адама я не могу. Перелистываю несколько страниц и отпустивший уже ком в горле, начинает набухать по новой. Ничего там нет особенного или того, что мне еще не успел бы сообщить Вик. Родители, немного о брате и еще меньше о самом Адаме. Оказалось, он даже младше меня. Забавно, только вот мне не до смеха. То, что мама собирала на Адама досье, оказывается последней каплей.       - Зачем тебе досье на Адама? – вопросительно смотрю на мать.       - Должна же я знать с кем ты спишь, и кому я плачу деньги.       - Ты платила, чтобы он меня отвлекал, я правильно понял? Я должен был с ним трахаться, а он со мной играть в любовь. Так, что ли?       - Ну, ты, к примеру, мог выбрать и его подружку, - усаживается за свое рабочее место и снизу вверх смотрит мне прямо в глаза. – Они мило смотрятся, не правда ли? Такие яркие. Я, вообще-то, думала, что ты ее выберешь. И когда с аукциона ты уехал вместе с парнем, я немного расстроилась.       - Ты даже это распланировала?       - Мне кажется или в твоем голосе нотки удивления? – хмыкает склонив голову набок. - Ну, да ладно. Мне нужно работать, сын, давай пообщаемся в следующий раз. Или у тебя еще есть вопросы?       - Как ты нашла Адама?       - Ничего сложного. Полгода назад просмотрела резюме начинающих актеров, нашла типажи, которые тебе больше всего нравятся, встретилась с некоторыми лично. И все. Твой парень был где-то в конце, я уже не помню. Но я его сразу выделила. Такая внешность яркая, да и не скрывает, что он гей… Я ему объяснила суть дела, назвала цену работы. Он сразу согласился. В процессе оказалось, что он будет работать с девушкой. Я только была рада такой инициативе.       - Пиздец.       - Запомни, Томми, деньги обладают символической властью, они безжизненная масса, но парадокс в том, что без них в нашем обществе никак. И есть люди, которые за деньги готовы играть в чувства или убивать. Согласись, твой Адам был не самым худшим вариантом. Я буквально каждой клеточной своей кожи чувствую напряженную атмосферу, скопившуюся сейчас в кабинете, ожидая взрыва собственных эмоций в данную минуту, но этого не происходит. Я держу себя в руках. На критической точке, но все же у меня получается. Мать опускает взгляд на бумаги, давая четко понять, что разговор окончен, а я стараюсь дышать. Сжимаю папку в руках, пальцами сминая обложку, и выхожу из кабинета. Из этого дома. Из этого города. В новую жизнь.

***

      Привычное серое утро. Открываю глаза, реагируя на сигнал будильника. Отключаю его и несколько минут лежу, наслаждаясь тишиной. Один, два, три… На восемь отбрасываю одеяло и встаю голыми ступнями на пол. Ежусь и шагаю на кухню включить кофеварку. Пока машина отрабатывает свои программы, быстро принимаю душ и одеваюсь. До выхода из квартиры еще пятнадцать минут - успеваю перекусить, выпить чашку кофе и покурить в приоткрытое окно. Заскакиваю в вагон метро за секунду до того, как закрываются двери и монотонный электронный голос сообщает о следующей остановке. До Колумбийского университета из Бруклина добираться не меньше сорока минут, так что есть время скорректировать свой план на день: отсидеть три лекции, а затем на работу успеть к вечеру. Все просто. К полуночи, возможно, освобожусь. С конца осени до сегодняшнего момента я вымотал себя почти на износ. В первой половине дня зубрежка учебников, во второй – работа помощника финансового аналитика в крупной фирме, около полуночи спортзал или бассейн. Но останавливаться нельзя. До предела. Работать лучше и старательнее. Загружать себя так, чтобы по возвращении в свою крохотную квартирку на третьем этаже обычной многоэтажки, не оставалось времени ни на какие другие мысли, кроме как - душ и сон. Чтобы просто уснуть и снова проснуться. День за днем. По кругу. to be continued...