Хайль Гидра, Капитан Америка

Выдержка из дела №56. День восьмой. Объект №2 нестабилен. Пульс повышен — тахикардия длится последние 24 часа. Электромагнитное излучение с успешностью в 73% защищает гиппокамп, но эмпатия возросла с необходимых программе 20 до недопустимых 50%. Доза в микрозиверт повышена до 9 единиц. Стадия отрицания.

***

Видеофайл к делу №56. Из разговора доктора с испытуемым: — Как вы себя чувствуете, мистер Роджерс? — Они уничтожат вас, когда узнают, что вы сделали со мной. Отпустите меня, если не хотите плачевных последствий. — Мистер Роджерс, назовите имена тех, кто входит в ваше задание. Это приказ. Стив борется с собой, сжимая кулаки до боли, но слово «приказ» расползается в голове, бьёт по вискам, и он, помимо воли, тихо произносит то, что от него требует: — Сэм Уилсон, Наташа Романофф, Тони Старк, — в грудь будто с размаху ударили ножом, и язык запинается на буквах, составляющих последнее имя, — сержант Джеймс Бьюкенен Барнс. Баки. — Отлично. Заберите его и увеличьте дозу излучения до десяти единиц, — доктор поправляет очки, осматривая своего пациента с легкой усмешкой: он похож на загнанного в клетку зверя. Впрочем, так оно и есть. — Хайль Гидра, Капитан Америка.

***

Этот день Стив проводит так, чтобы запомнить его навсегда — в окружении друзей. Он много улыбается и шутит, впитывая в себя, в самое сердце, улыбку вечно хмурого Баки, очаровательные усмешки Наташи и нескончаемые подколы Тони над Сэмом. Они пьют пиво, рассказывая Барнсу историю о Локи и Торе, на что он лишь бросает что-то вроде: «бионика против молота? Я ставлю на себя». Когда все расходятся по комнатам, Стив провожает каждого долгим тяжелым взглядом, стискивая челюсть до скрежета. Под рёбрами предательски бьётся сердце, которое противится заданию всеми силами, но которому так и не удаётся взять вверх над командой, вбитой в подкорку мозга проклятым излучением. Не справляясь с собой, Стив окликает Баки: — Спокойной ночи, Бак. Барнс удивлённо вскидывает брови, но замешательство рассеивается от добродушного взгляда Кэпа. Баки никому не говорит, но он на самом деле счастлив, что лучший друг в норме. — До завтра, сопляк. Много не пей, а то придётся спасать тебя, как когда-то в сороковых.

***

Сэм успевает распахнуть глаза и издать сдавленный хрип, перемешанный с кровью, текущей изо рта — нож под рёбрами проворачивается, разрезая левое лёгкое без возможности на спасение. Сэм понимает это, хватая сведенными в судороге пальцами светлую простынь, но убивает его не лезвие, а тот факт, что рукоять сжимает друг. Последние звуки тают от удушения сильной руки, и бездыханное тело Уилсона распластывается в луже крови, которой пропиталась постель. — Первый объект устранён,—– голос Капитана Америки безразличен, только взгляд голубых глаз, смотрящий на мёртвого друга, застилает пелена. Он встряхивает головой, отгоняя наваждение, и вытаскивает нож из раны, наспех вытирая его о постельное белье. Впереди длинная ночь. Старк, вопреки ожиданиям, не спит: не может уснуть из-за новой идеи, посетившей его гениальный ум. «Что ж, так даже лучше», думает про себя Капитан, размеренным шагом подходя к Тони со спины. — Стив, твою мать! Нельзя же так подкрадываться, — Тони оборачивается на звук, скептично рассматривая привычный костюм, одетый не по случаю. — И зачем ты так разоделся? — Я на задании, Тони, — Старк не успевает понять смысла фразы и остановить руку Кэпа, в которой блестит сталь. Секунда промедления стоит ему жизни, выходящей сквозь рваную рану на шее. Кашель вырывается из глотки вместе с бессвязными фразами, в которой Роджерс улавливает собственное имя. Зажать рот ладонью и всаживать нож глубже намного проще, чем смотреть в лицо, исказившееся в гримасе ужаса и боли. Последние попытки спастись и сделать хоть что-то, что может спасти остальных, проваливаются, когда Стив резким движением рук ломает шею Тони и осторожно кладёт его на пол. В знак вечного уважения он даже закрывает его глаза: в них застывшие слёзы и невысказанный вопрос «за что?». Потом будет больно, знает Стив, но сейчас «больно» запрещено программой. Перед спальней Наташи и Баки Стив стоит две минуты — самые долгие две минуты его жизни. Картинки прошлого проносятся в голове калейдоскопом, но приказ есть приказ. Капитан Америка борется с самим собой, хочет развернуться и уйди к чёртовой матери, только в голове снова противно щёлкает. Эмоции, забитые в дальний угол сознания, меркнут перед миссией, и лишь упрямое сердце подсказывает, что происходящее сейчас — груз его плеч навечно. Всё кончено. Хватает трёх секунд, чтобы перерезать спящей Наташе горло. Мёртвая, она продолжает сжимать руку Барнса во сне. Идиллия завершается, когда Баки просыпается и непонимающе переводит взгляд со Стива на Наташу, чувствуя, как задыхается от сжавших глотку рыданий. Он кричит до срыва голоса, запутываясь пальцами в её рыжих волосах, слипшихся от крови. Барнс накидывается на Стива, выбивая из его руки нож в дальний угол комнаты — бионическая рука больше не щадит друга. Хочется вспороть самому себе грудную клетку, чтобы не чувствовать всепоглощающей боли утраты, но за ударами Баки не замечает, как Роджерс, лежащий под ним, достаёт пистолет и упирается им в область сердца. — Прости, Бак. Ты — задание, — палец опускается на курок, и тихий хлопок останавливает спасшееся от вечной мерзлоты сердце. Барнс за доли секунды успевает понять всё, что сотворила со Стивом мразь-ГИДРа, и поэтому выстрел для него — спасение. Смириться с таким грузом он бы не смог. Капитан Америка понимает, что только что потерял всё, за что боролся, но только это не имеет значения, когда в голове снова щёлкает, и голос безучастно повторяет: «задание выполнено, цели устранены».