Право на отказ

Каждую свободную минуту Фер тратил на то, что тенью скользил по штабу и подслушивал чужие разговоры. Он внимательно следил за каждым, у кого был хоть сколько-нибудь высокий чин. Парень загорелся идеей найти предателя. Враг теперь мерещился ему в каждом начальнике. Любой взгляд и жест казались парню подозрительными, но он об этом никому не рассказывал. Ни одна живая душа даже не подозревала, что кто-то сливает всю более менее важную информацию тем, кто был по ту сторону баррикад. Фер злился наивности рядовых и их слепой вере командирам. Неужели они настолько слепы? Неужели не замечают настолько очевидных вещей? Да как можно быть такими, мать их, ТУПЫМИ? Был еще ряд причин, почему Фер никого не посвятил в свои размышления. Во-первых, была достаточно высокая вероятность, что тот, кому он доверится, просто сдаст его, и крыса обо всем узнает. И, если у него достаточно высокое звание (а в этом Фер не сомневался), предатель найдет способ заставить Фера замолчать. Ведь всякое на войне случается. А во-вторых… Фера все сторонились. Большинство солдат с ним даже не здоровалось, и, едва завидев, стыдливо опускали глаза в пол и ускоряли шаг. А те немногие смельчаки, что худо-бедно перекидывались с Фером парой слов при встрече, при попытке парня завести разговор, начинали мямлить и, ссылаясь на неотложные дела, исчезали. Вокруг было так много людей, но Фер каждой клеточкой своего тела чувствовал, что он одинок. Но он научился не обращать на это внимания, засовывая переживания куда подальше. Не до того. Лишь бы найти предателя и заставить его пожалеть о смерти Джонсона. Феру даже играло на руку то, что его игнорировали, стараясь не замечать. Если он ночью уходил из своего корпуса и возвращался только под утро, никто и слова не говорил. Лишь его нынешний командир пытался неуклюже заботиться о парне, уточняя, хочет ли он пойти на задание или предпочитает остаться в этот раз, и иногда пытаясь поговорить с Фером, чтобы немного скрасить его одиночество. Фер был ему благодарен, мужчина был добрым и отзывчивым, но одновременно, честно говоря, мягкотелым и глуповатым. И, конечно, не шел ни в какое сравнение с Джонсоном. Фер очень тосковал по нему. Долгими бессонными ночами парень прокручивал в голове их разговоры в палате, когда Фер лежал с простреленным плечом. Вспоминал счастливый смех и широкую, открытую улыбку мужчины, от которой на щеке появлялась маленькая ямочка, а у глаз – тонкие улыбчивые морщинки. В самые тяжелые моменты Фер хотел умереть, лишь бы Джонсон стал снова живым. Фера преследовала бессонница. Он ворочался на жесткой койке каждую ночь, как уж на сковородке, путаясь в одеяле и теребя подушку, но все равно по нескольку часов не мог уснуть. А когда ему это удавалось, парню снились кошмары. Как Джонсон закрывает его своим телом. Как давится собственной кровью, выдавливая свои последние слова. И как смотрит на Фера своими блестящими, влюбленными глазами, счастливый от того, что спас любимого. Фер раз за разом просыпался в холодной поту, будя своими криками весь корпус. Но никто ничего ему не говорил. Изредка один сердобольный парень помогал встать и выводил на воздух, почти силой заставляя выкурить пару сигарет и бормоча какую-то успокоительную чушь. Феру это помогало, и в самые лучшие ночи он даже мог по возвращении забыться тяжелой полудремой, чтобы потом проснуться с головной болью и проклинать все на свете. Фер тосковал по Джонсону. Жалел, что они провели так мало времени вместе. Жалел, что ни разу толком не объяснил мужчине, что же он значил для него. И всей душой ненавидел суку, что слила информацию о вылазке, которая стала для Джонсона последней. Фер крадучись шел по коридору, вслушиваясь в разговоры сквозь плохо прикрытые двери. И замер около одной. - Этой ночью. Пять человек. Зайдут с запада – будут высматривать, как у вас обстоят дела с техникой. Выход за полчаса до полуночи… Фер забыл, как дышать. Неужели все так просто? Услышал чужой разговор по телефону и узнал правду? - Нет, я позабочусь, чтобы подкрепления не было. Вы уж не облажайтесь, как в прошлый раз, - ядовито ухмыльнулся голос за дверью. «А что было в прошлый раз?». Фер напряг память. Когда была вылазка в последний раз? Кажется, чуть больше недели назад. Что тогда произошло? Фер судорожно заставлял мозг работать. Около месяца назад его немного контузило, и после этого он стал часто упускать некоторые мелочи. Он и раньше хорошей памятью похвастаться не мог, а уж теперь… «Точно!». Помучавшись с минуту, Фер все-таки вспомнил. В той вылазке он не участвовал, но, кажется, небольшой отряд из четырех человек попал под обстрел, но такой неумелый и скомканный, что все вернулись на базу, своим ходом (то есть, без серьезных ранений), да еще и отправив на тот свет с десяток идиотов, эту самую засаду устроивших. Значит, за этой дверью точно крыса. Фер пинком распахнул дверь и медленно вошел в кабинет. - Картер? Ты что себе позволяешь, щенок? – вскочил высокий мужчина, впериваясь в Фера недобрым взглядом. - А вы, подполковник? Это же вы сливаете тем ублюдкам всю информацию о нас? – тихим, пропитанным ядом голосом ответил Фер вопросом на вопрос, сжимая руки в кулаки. Смертельно хотелось задушить суку на месте. - Заткнись! Как ты смеешь говорить в подобном тоне со старшим по званию?! – заревел подполковник. - Правда глаза колет? – сощурился Фер, презирая мужчину всеми фибрами души. - Ха… А что ты мне сделаешь? Даже если это правда, что ты можешь? Расскажешь всем? Попробуй. Твое слово против моего. Слово безумного солдата, убивающего все, что движется, против слова человека со званием и безукоризненной репутацией. Давай, рискни. А я посмотрю и посмеюсь. А потом… Превращу твою жизнь в ад. - Из-за вас погиб Джонсон… У Фера потемнело в глазах от гнева. Он еле сдерживался, чтобы не разбить голову заносчивого лицемерного ублюдка о стену. - А… Тот лейтенантишка? Мягкотелый идиот. Он слишком заботился о вас, за что и поплатился. - Не смейте говорить так о нем! – выдержка изменила Феру, и он сорвался на крик. - Что за взгляд? – даже немного удивился подполковник. – Только не говори… Боже. Я, конечно, замечал, что он иногда странно на солдат поглядывает, но кто бы мог подумать… Ты, значит, тоже из пидоров? И как? Позволял этому ничтожеству трахать себя в задницу? Черт, мерзость, в нашей армии и такое… Мужчина откровенно издевался. Фер застыл на пару секунд и потерял над собой контроль. Он словно со стороны видел себя, хватающего мужчину за грудки и со всей силы бьющего его по лицу. Неприятно хрустит сломанный нос, с губ на форменную одежду стекает кровь. Фер успевает ударить еще раз, прежде чем подполковник отталкивает его и валит на пол, заламывая руки за спину и садясь сверху. - Ох, сколько страсти, - издевательски прошипел мужчина, удерживая дергающегося Фера своим весом и недвусмысленно прижимаясь пахом Феру пониже поясницы. – Я и сам бы тебя трахнул… На короткий миг Фер испугался, что мужчина исполнит свою угрозу. Но тот лишь связал ему руки ремнем и, сильно пнув обездвиженного парня в бок, вышел и позвал охрану. - Ворвался ко мне в кабинет, как ненормальный. Бросился с кулаками. Еле скрутил его. Доставьте его в лазарет и покажите психиатру, боюсь, у парня крыша поехала. Не выдержал давления войны. Когда доктор закончит, оставите его в одиночке, вдруг он опасен, - отрывисто приказал подполковник. Связанного Фера увели под насмешливый взгляд мужчины. Фер провел три месяца в одиночке. Каждый день с ним работал психиатр, но особых нарушений в сознании, кроме бессонницы и нервного переутомления не выявил, а этим в горячей точке никого не удивишь. Но, по настоянию подполковника, Фера не выпускали. Потом война неожиданно кончилась. И Фера списали за ненадобностью.