Дезертиры +22

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Mass Effect

Пэйринг или персонажи:
Адепт и штурмовик "Феникса"
Рейтинг:
R
Предупреждения:
Нецензурная лексика, ОМП
Размер:
планируется Миди, написано 6 страниц, 1 часть
Статус:
в процессе

Эта работа была награждена за грамотность

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
... Суть этого явления в том, что штурмовик, зарядив собственное тело биотикой, превращает его в пушечный снаряд и заебенивает собою в цель.
Расстояние от точки "А" к точке "В" покрывается за ничтожные доли милисекунды.
Представим, что точка "А" - это наш абстрактный штурмовик.
Если точка "В" - это вы, то пизда вам.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Текст писался для 2лвл Фандомной Битвы 2011, кажется.
Будет дописан, когда мне прикажут голоса в голове.

Часть 1

16 мая 2014, 03:55
- Ты веришь в Шепард?
Голос Бруно, громкий и энергичный, вывел Канзаса из транса.
- Что?
- Шепард, - Бруно кивнул на голограмму виртуального интеллекта. Та была поддернута статическим шумом - похоже, парни из инженерного уже подключили оборудование. Фонило оно беспощадно. Значит, слоняться без дела оставалось совсем немного. Приятная новость.
В. И. смотрел на Бруно осуждающе, а Бруно ей нахально улыбался.
- Говорят, что Шепард снова спасает Галактику. Прикинь, да? Еще говорят, что Шепард мертва, мол, погибла немного после атаки на Цитадель – стычка с пиратами в системе Терминус, обычное дело, сам знаешь.
- Лучше бы так оно и было, - подала голос хозяйка В.И., усталая женщина в форме Альянса. Форма была мятая, да и женщина, в принципе, тоже. - Выплату штрафа за использование живого человека как В.И. без его согласия я не потяну.
Она затянулась электронной сигаретой и, выдохнув облако пара, ухмыльнулась:
- К тому же героически погибшая капитан Шепард продается намного лучше.
Бруно обворожительно улыбнулся тетке и, оглаживая рябящий силуэт спасительницы Галактики, продолжил излагать слухи.
- Говорят, что Шепард не существует. Говорят, что Шепард – это несколько человек одновременно. Типа, настоящая Шепард действительно погибла и теперь вместо нее действует двойник, подсаженный на трон галактического сообщества Советом Цитадели. Посмотри на мочки ушей, говорят. Они совсем не такие, как были у той, настоящей Шепард.
Канзас нахмурился и устало закатил глаза.
Однажды он видел Шепард вживую... ну, по крайней мере так ему потом сказали, что женщина с неестественно прямой спиной, промаршировавшая рядом, была Той Самой. Он не обратил внимания на ее уши, заметил только, что челюсть у нее была тяжелая и широкая, как у бульдога, а глаза тусклые, окруженные темными кругами. Обычная уставшая баба, немного мужиковатая. По виду и не скажешь, что развеяла в пыль больше двадцати тысяч батарианцев.
- Говорят, что настоящую Шепард заперли в монастыре Адарт Якши – на пожизненное, медитативное заключение в компании прекрасных азари, опасных, как выстрел в упор. Еще пиздят, будто Шепард – это симулякр. Копия копии. Образ образа, существующий воображении воображаемого. Просто всем сейчас нужен кумир. Кровь из носу нужен кумир, - повторил Бруно, касаясь лица ВИ "Шепард". Нежно, как кошку, погладил ее под подбородком. "Шепард" завопила, оскалившись:
- Черт возьми, да просто вытащи меня отсюда!
Бруно улыбнулся и заткнул ей рот пальцем.
В следующую секунду голограмма дернулась и погасла. Свет начал мигать.
- Что происходит? - хозяйка В. И. обеспокоено повернулась в сторону Бруно.
Тот снят дробовик с поясницы и выстрелил ей в лицо.
Голова женщины взорвалась, как переспелая дыня.
- Твою блядскую мать, - вздохнул Канзас, смахнув со щеки кусок скальпа с мокрой прядью волос.
Бруно оскалится:
- Пора за работу!
Помещения доков быстро заполнилось криком и руганью.


--- --- ---

Канзаса убивали. Он метался в кругу врагов, как в клетке, как белка в колесе. Отнимал щиты у одного, вяло заряжаясь в него, и тут же тратил об другого. Эти пидоры перекидывали его друг между другом, как мячик. «Горячая картошка» - так у детей называется эта игра.
Горячая картошка Канзас Роял.
До этого момента Бруно считал, что они выживут. Он так все отлично продумал! Уже отключил генераторы, чтобы Альянсовы падлы не могли в момент восстановить всю свою защиту, и вместе с Канзасом потихоньку двинулся к нычке, где можно было бы переключить генераторы на собственную броню и дождаться челнока.
Они надеялись просто продержаться до подкрепления. Возможно, даже смогли бы подтащить туда своих раненых, чтобы выжили не только они двое.
Но Канзас ушел вперед - Канзас всегда уходил вперед. Там его и скрутили. А теперь они кидались им, и Бруно ничего не мог сделать.
Ну что он мог сделать?
По внутренней передаче пилот вел отсчет до сближения.
Когда счет дошел до полутора минут, Канзас упал.
Бруно сидел в укрытии, скорчившись, и бился головой об подтянутые к лицу колени. В наушниках грохотало дыхание Канзаса, перебивавшееся убывающими цифрами отсчета - и Бруно ясно понимал, что Канзас не доживет, если срочно не вытянуть его из сужающегося кольца альянсовых шлюх.
- Бруно... друг... - хрипел Канзас. Эхо его голоса металось в шлеме, как одержимое приведение.
- Заткнись! - зашипел Бруно. - Пидор. Мудак. Дружище. Заткнись и сделай это, свою штуку сделай, давай!
Канзас издал такой звук, будто только что выблевал половину кишок. Бруно расценил это как согласие.
- На счет два, - уверенно сказал он и высунулся из укрытия.
- Один, - тупо просипел Канзас, с трудом поднявшись на колени.
Бруно сжал кулаки и попытался не бояться. Губы онемели.
- Два, - откликнулся он.
Канзас повернул голову в его сторону - следом за ним развернули лица и Альянсовы шлюхи.
Прежде, чем они направили на Бруно дула винтовок, Канзас все-таки сделал штуку.
Штука называлась "биотический заряд".

Суть этого явления в том, что штурмовик, зарядив собственное тело биотикой, превращает его в пушечный снаряд и заебенивает собою в цель.
Расстояние от точки "А" к точке "В" покрывается за ничтожные доли милисекунды.
Представим, что точка "А" - это наш абстрактный штурмовик.
Если точка "В" - это вы, то пизда вам.


Если вас когда-нибудь сбивал мчащийся на полном ходу поезд или хотя бы грузовик, вы поймете чувства Бруно.
Когда в вас заряжается штурмовик, это похоже даже не на удар наковальней в грудь.
Это - натурально - удар об асфальт в конце падения с многоэтажки.
Крайняя мера, которую могут позволить себе напарники, одному из которых посчастливилось оказаться штурмовиком. Второму в этом случае остается только вжать голову в плечи и молиться всевышнему Боженьке, чтоб хотя бы шею не сломало.

У Бруно было четыре сотрясения мозга, и три из них он получил от Канзаса.
Они были давними напарниками.
Бруно хорошо знал, чего ожидать, когда просил Канзаса сделать штуку.

Вот Бруно видел Канзаса, смутное очертание его хмурого лица за полупрозрачным забралом шлема. Потом - синюю дорогу, похожую на туннель в мир иной. А затем был толчок, и собственные щиты Бруно, дробясь от удара, словно осколками врезались в плоть. Его отбросило назад и как будто окунуло в горячую, мокрую вату. Стало вдруг очень жарко, захотелось уснуть - сейчас же, немедленно. Краем сознания Бруно понимал, что это его организм пытался спастись, выключившись, чтобы от боли он не превратился в кусок слюнявого агонизирующего говна.
Канзас схватил напарника, удержал, чтобы тот не полетел оббивать хребтом стены. Его голос по внутренней передаче стал похож на скрежет металла - будто задыхающееся чудовище скребло когтями по шлему Бруно.
- Динамик поврежден, ничего не слышу, - попытался сказать Бруно, но только булькнул чем-то густым с твердыми кусочками вперемешку. Зубы ли, кости, обломки тех самых динамиков - не разобрать.
Забрало разошлось сетью трещин в месте удара, обзор сильно сузился - видимо, что-то случилось с глазом, только Бруно не мог понять, с каким и что именно. Дышать было трудно - горячо и очень уж больно. Очевидно, сломаны ребра и нос, хуй знает что с легкими.
Канзас вырвал забрало шлема, чуть не свернув Бруно шею: заботливый ублюдок, такой и задушить может в припадке любви. Что-то хлынуло через открывшийся проем шлема, разлилось по груди, пропитав ткань под броней - горячее, липкое, как растаявшее на солнце желе.
Канзас держал лицо Бруно в ладонях, он был так близко, будто собирался его поцеловать, но Бруно никак не мог рассмотреть выражения его лица. Видел только что-то овальное, растущее из оплавленного ворота бронекостюма, и кровь, кровь, ебучий господи боже, как много крови, особенно во рту, не рот, а прямо рана от разрывного патрона. Тогда он понял, почему не мог понять Канзаса - потому что пиздец пришел его рту, и зубам пиздец, и говорил он не намного яснее, чем скребущее когтями чудовище.
- Уно... У-у-ук, - расслышал Бруно между стрекотом альянсовых автоматов.
А потом его окатило жаром и волной мощного гула - рядом приземлялся спасательный челнок.
Канзас прижал Бруно к груди и, шатаясь, поднял на руки, как рыцарь принцессу.
С подбородка Канзаса на лицо Бруно капало что-то густое и теплое, затекало в рот.
Бруно почувствовал плавный качок, когда Канзас передал его на руки мужчинам в родной черно-желтой форме "Цербера". Сразу после этого Канзас упал. Просто рухнул на пол, будто марионетка, которой разом подрезали все ниточки - его даже поймать не успели.
Погружаясь в блаженный успокоительный сон под уколами седативного, Бруно смотрел на Канзаса, которого грузили в челнок, будто вязанку дров.
Из его желтых, совиных глаз текли слезы, но Бруно казалось, что расквашенным гуляшом изуродованного рта его напарник довольно улыбнулся.
"Мы выжили".


--- --- ---

Канзас пришел в себя уже на мед.станции.
Пришел в себя от жара, боли и удушья. Он давился чем-то кислым, и от вкуса этой дряни его натурально выворачивало наизнанку. Он блевал и задыхался собственной рвотой.
Чьи-то прохладные руки повернули его голову - шею прошило болью, но голос откуда-то сверху убедил: подчинись. Канзас послушался. Его вырвало на белую больничную подушку, блевота полезла и изо рта, и из носа. Канзасу казалось: даже из ушей. Прохладные руки утерли его лицо, голос велел прокашляться - и Канзас покашлял, хотя даже от простого вдоха по грудной клетке будто проходились наждаком. Прохладные руки прополоскали ему носоглотку солоноватой жидкостью - щипало ужасно. Канзас вяло оттолкнул проклятущие руки и плаксиво промялил:
- У-у-уно...
И нечто рядом отозвалось:
- Бро-о-о-о...
Рядом, но недостаточно близко.
Канзасу показалось: он не встал, а просто стек с койки. Прохладный голос заверещал:
- Нельзя! Нет, нет, ты что, совсем того, а ну обратно! Ляг! Пиздец! Ляг немедленно!
Но Канзас попер напролом, уверенно окликая:
- У-у-у-но!..
- Бро-о-о!.. - отзывалась его цель.
Канзас не понимал, идет он, ползет или катится. Кажется, его поддерживали, помогая то ли шагать, то ли ползти, то ли катиться. Чтобы быть уверенным, в ту ли сторону он движется, Канзас позвал:
- У-уно?
Говорить было невыносимо больно, но он позвал все равно.
- У-уно!
Его бро, его Бруно, выбившийся из сил, откликнулся мычанием.
Прохладные руки помогли Канзасу то ли сесть, то ли стечь, то ли закатиться на койку Бруно.
Бруно был горячим и вонючим. Разваренным мозгом Канзас подумал, что от него самого наверное пахнет не лучше. Он поднял руку, которой едва мог управлять, и все, что он смог ею сделать - это шлепнуть ее Бруно на грудь, будто плеть кинул.
Бруно дернулся и застонал, когда широкая и тяжелая ладонь Канзаса приземлилась на его обожженную кожу. Непослушными, негнущимися пальцами Канзас кое-как сгреб майку Бруно и потянул на себя.
- Уно...
Бруно застонал, но все же, с трудом, будто весил миллион тонн, перекатился на живот, половиной туши улегшись на Канзаса.
Это было ровно так же неудобно, как и больно.
Но Канзасу стало спокойно.
Канзасу стало легко.
Он заснул, чувствуя, как Бруно причмокивает губами, прижатыми к его плечу, и текущие изо рта слюни пропитывают ткань его майки.
Прежде чем скрыться, прохладный голос раздраженно прошипел:
- Педики ебаные.


--- --- ---

Когда Бруно очнулся окончательно, Канзас сидел в изножье его койки, и выражение лица у него было как у серийного убийцы. Это значило, что Канзас о чем-то пытается думать серьезно.
Плохой знак - подумал Бруно тогда, и оказался прав.
Их сразу отправили на "Феникс": прямо так, на костылях.
Бруно был с новым глазом - старый лопнул от щедрого заряда Канзаса, а Канзас был с новым набором зубов. Которым по счету, Бруно уже сбился. Заебешься его зубы считать, ни одного родного зуба у Канзаса не осталось, а еще не осталось - левого соска. От лопатки через бок по всей груди протянулся розово-красный шрам. Белые халаты сказали, что на Фениксе откорректируют, а у них времени нет. Им надо ноги выращивать тем, кому оторвало. Какие тут соски, какое, вы чего.
Летели они с Канзасом в больничных пижамах - на новую броню вместо их раздолбанной и оплавленной тоже должен быть разоряться "Феникс". Халаты заливали, будто там прямо вот санаторий.
На протяжении всего полета Канзас продолжал изображать серийного убийцу, а Бруно только спал и блевал. Канзас флегматично вытирал напарнику рот и поднимал его с пола, когда тот падал.
Потому что на что еще нам даны друзья, если не на такие случаи.


--- --- ---

Халаты на "Фениксе" оказались не белыми, а голубыми.
У челнока ждали пятеро медработников в небесного цвета спецовках и стояли три инвалидные коляски. Две из них пустовали, а в последней дремал, уронив вихрастую голову на грудь, парень, похожий на красивую мертвую девочку.
С серого неба сыпал редкий снег, и медики скучали у колясок, держа над головами раскрытые зонты.
Канзас вышел из челнока сам, отказавшись от тянувшихся к нему рук. Бруно тоже никому не доверил - закинул одну его руку себе на плечо, подхватил подмышку и потащил.
Сам нетвердо державшийся на ногах, Канзас не отпустил бы его даже под угрозой расстрела. Это по его вине Бруно сейчас не мог ходить на своих двоих. По его вине весь торс Бруно был покрыт биотическими ожогами, а в глазнице Бруно непослушно шевелился плохо откалиброванный шарик искусственного глаза.
Пятое сотрясение мозга напарника Канзас, конечно, тоже записал на свой счет.
Заботиться о нем сейчас было его обязанностью.
- Канзас Роял... - Медик зачитал имя с датапада так медленно, будто на вкус пробовал. - Который из вас?
Канзас задрал подбородок и замычал.
- Угу. А это, значит Бруно Шоли... Шелик...
- Ш-е-л-к-о-ф-и-с-с, - раздельно произнес Канзас, с трудом ворочая непослушными после операции губами.
- Шелковиц?
Канзал утвердительно кивнул. Нарощенное мясо рта все еще оставалось неприятно опухшим и едва гнулось. Новые зубы холодили десны и ощущались как нечто абсолютно чужеродное - хотелось их выплюнуть.
Один из медиков подошел к нему, попросил открыть рот. Канзас попытался, но опухшая пасть разевалась едва-едва.
- Зубы вставляли?
- Аха.
- Сколько?
- Фсе.
- А с губами что?
- Ф шмятку. Отвежали. Навафсили.
Медик скорчил печальную рожу и разочарованно цыкнул зубом.
- Отвратительная работа. Ну да мы поправим. С ним что? - кивнул на Бруно, печально висящего на плече Канзаса.
- Глаж таво. Ожоги. Шатвафение можга. Вебва тове... Я в нево сщавжился.
Медики синхронно покачали головами. Главный из них потыкал пальцем в датапад и, не поднимая глаз, кивнул в сторону спящего юнца в кресле-каталке.
- Авель Суррогат, будьте знакомы. Станет вашим напарником, у нас здесь спайки минимум по трое. Он штурмовик, как и ты.
Канзас критически оглядел своего будущего коллегу. Для штурмовика парень был нетипично мелким: небольшого роста, тщедушного сложения, с большой, как у цыпленка, кудрявой головой. Бледный до синевы, он спал, неудобно скрючившись в кресле.
Канзас решил, что если на высадках эта блоха попробует заряжать свои щиты, откусывая от него или Бруно, Канзас ему сразу шею свернет.
- Ладно, - главный медик свернул экран датапада и хлопнул в ладоши. - Рассаживайтесь и покатились отсюда, пока вы не простыли.
Авель, не просыпаясь, чихнул. Канзас подтянул повыше пускающего слюни Бруно и осторожно, как треснувшую фарфоровую чашку, опустил его в кресло. Аккуратно отряхнул его стопы от странного снега - тая, тот размазывался липкой белесой пастой - и поставил их на подножку. Плотнее запахнул раскрывшийся ворот пижамы напарника, чтобы химические снежинки не падали на обожженную грудь, и ревниво оттер от коляски голубые халаты:
- Я шам.
Шагавший впереди главный халат обернулся и, поправив старомодные очки, крикнул:
- Ну, добро пожаловать на проект "Феникс", парни!
Парни отреагировали вяло. Двое спящих недовольно всхрапнули, а Канзас сделал лицо, как у серийного убийцы.
Халат что-то пробурчал себе под нос, сплюнул на снег (от слюны тот почему-то окрасился в синий) и, шаркая, побрел вперед.
Канзас мрачно покатил Бруно к темному провалу входа в серое, монолитное здание. Медики помельче засеменили за ним, как рыбы-прилипалы за косаткой, держа в вытянутых руках смешные зонты.