Зов к Воссоединению +37

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Final Fantasy VII

Пэйринг или персонажи:
Безымянные клоны Сефирота (первое поколение)
Рейтинг:
PG-13
Жанры:
Ангст
Размер:
Драббл, 2 страницы, 1 часть
Статус:
закончен

Эта работа была награждена за грамотность

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Описанный эпизод каноничен до предела, если кто вдруг не играл в оригинал. Я просто постаралась изобразить POV одного из Двенадцати.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Когда-то это родилось из коммента на дайри о разном восприятии фендома "старыми" и "новыми" людьми и о "правильных и неправильных клонах". То есть, в первую очередь о глубине восприятия канона участвующими в жизни фендома людьми. Это было иллюстрацией того, что быть флаффным яойным Кадаждем легко и приятно - а быть каноничным клоном первого поколения равноценно экзальтированному наркотическому самоубийству.
24 апреля 2012, 08:30
Sephiroth: Are you going to participate in the Reunion?
Cloud: I don't even know what a Reunion is!
Sephiroth: Jenova will be at the Reunion. Jenova will join the Reunion becoming a Calamity from the Skies.
Cloud: Jenova, a Calamity from the Skies? You mean she wasn't an Ancient!?
Sephiroth: ...I see. I don't think you have the right to participate. I will go North past Mt. Nibel. If you wish to find out... then follow...


Люди, однажды выпущенные в жизнь из дверей странного здания из стали и армированного стекла, по утрам недоверчиво щурились на свет и вздрагивали, что-то смутно припоминая. Люди, живущие словно в тумане, продолжали движение сквозь толщу застоявшейся жизни лишь по инерции, как сомнамбулы, стартовавшие с тех мест, куда были поставлены чьей-то твердой рукой — они шли по заданным ею же векторам и больше не умели менять направление. Кто-то из них переставлял банки на магазинных полках, механически отсчитывая сдачу, кто-то маршировал в рядах огромной армии, нивелирован настолько, что уже почти невидим, кто-то каждое утро прилежно открывал одни и те же книги.
А по ночам им снился агонизирующий город, им снились огонь и страх, а затем — лишь тихий гул каких-то механизмов и приглушенно светящиеся стены в равнодушном полумраке.
Эти люди спали. Когда-то что-то случилось, но никто из них уже не скажет вам, что… что-то страшное, о чем лучше и не знать. С тех пор они спали, проживая всю свою жизнь в легком тумане ирреальности и ожидания чего-то большего — чего-то, что заставит их проснуться. Их усыпили, чтобы они забыли, их опустошили, чтобы они молчали. Их оставили в живых в уверенности, что нечто большее никогда для них не настанет.
Мы — эти люди. Но сегодня — сегодня мы проснулись.
Наши головы сегодня синхронно повернулись к северу, чтобы прислушаться. Наши сердца бьются быстрее, наши губы впервые за эти годы складываются в улыбку. Мы слышим тебя, Мать.
Мы слышим твой Зов.
Зов заполняет целиком, пульсирует в венах, заменяет все мысли эйфорическим предвкушением цели. Как же прекрасно знать, зачем существуешь.
Двенадцать людей одновременно оставляют свои дома, бросают свою работу, бросают всё — и начинают неуклонное движение на север, не оглядываясь назад. Ничто не сможет остановить нас. Никто не сможет понять нас.
Невидимая паутина связала нас друг с другом, и каждый чувствует, как постепенно сжимается кольцо, как череда таких же, как и он, неумолимо приближается к цели, как с каждым шагом становится яснее ласковый голос и как незримо улыбается Мать где-то там, далеко…
Я поднимаю глаза к свинцовому утреннему небу и улыбаюсь ей в ответ.
Все километры пути состоят из маленьких шагов, все время ожидания состоит из мимолётных секунд — я дойду, и меня дождутся. Мой пропуск — черный порядковый номер на предплечье, мое имя навсегда потеряло значение, мои глаза видят только ясную уходящую за горизонт линию, ведущую меня вперед.
Зов — словно рыболовный крючок, засевший в глотке, словно тонкая невидимая леска, неумолимо вытягивающая наверх. На север. На вершину черной скалы. К Нему.
Там, на вершине, под серым монотонным дождем ждет нас закономерный финал нашего пути. Там стоит Он, Брат и Основа, начало и конец. Он стоит на самом краю и держит свой обнаженный клинок над пропастью, дно которой скрывает туман. Он спокоен и почти бездвижен, как мраморная статуя, как воплощение неизбежности.
Это к Нему тянется, спотыкаясь на мокрых камнях, наша согбенная вереница.
Скоро, очень скоро начнется таинство, скоро будут по очереди подходить к краю фигуры в черных балахонах, и будет размеренно опускаться и подниматься обагренный красным клинок, принося в жертву Матери её случайных, но всё же верных детей.
Мы не умираем, нет. Мы отправляемся к началу.
Я уже вижу острый пик. Мы подошли так близко, что почти растворились в дрожащем воздухе, растворились и слились воедино, заранее зная, загодя ощущая предстоящее.
Мягкие волны обнимают, пронизывая тело насквозь, и тонкое дрожание какого-то неслышного звука гудит в голове — такое теплое, такое важное, наполняющее, наполняющее, наполняющее…
Еще один шаг. Здравствуй, мой старший Брат. Я люблю тебя.
Я счастлив.
Путь завершен.

Cloud: This is where the Reunion is happening. Where everything begins and ends.