Пыль

- ... Ты уверен в этом, Иван? - вопрос от государя застал его не вовремя - посреди глотка горячего чая. Иван громко закашлялся - напиток попал не в то горло. С государем он всегда разговаривал стоя на ногах, как и сейчас. Государь, узнав о том что у них в "невольных гостях" Китай, поспешил приехать сам, лично. Так же Иван рассказал ему о крайне серьезном подозрении насчет Японии и о дальнейших его действиях. Они оба ждали решения врача, но Иван даже не сомневался в нем; каким оно будет, он догадывался. Ночь выдалась абсолютно бессонной. Пришлось срочно поднимать доктора ближе к утру. У Яо сейчас стремительно поднялся жар, и он метался по всей постели, грозя сбить все повязки. Он не понимал, что происходит вокруг. Иногда на глазах блестели слезы. Это было от большой потери крови. - Уверен, - с трудом выдохнул Иван, откашлявшись. - Я знаю, что это опасно, очень опасно... Но я полагаю, что ты знаешь, что делаешь, я в этом уверен. Убереги тебя Господь от роковой ошибки! - государь осенил себя крёстным знамением. - Я сохраню это все в тайне. Я сумею. - Надеюсь на это... Сохрани тебя Господь! - с этими словами Николай вышел из кабинета, где они обосновались и ждали решения. Иван отвернулся от двери и сел за письменный стол. Аккуратно поставил чашку на полагавшееся ей место. Значит, он все же предоставил ему свободу действий. Уже хорошо. Так же он и его министры уведут консулов из посольства Китая, которые прибыли очень спешно, узнав эту страшную для них новость. Послы очень переживали, но Брагинский верил, что их отвлекут. *** Врач очень сонный, усталый и раздраженный, прибыл к трем утра. Он сразу же определил большую потерю крови. И то, что потребуется переливание. Сейчас они просто ждали подтверждения вердикта. Государь сразу же понял, на что пойдет Иван. И отвел его в самый ближайший кабинет, подальше от чьих-либо ушей. Они говорил долго. Так долго, что у Ивана пересохло в горле. Чертова международная политика! Чертов мир! Государь распорядился подать чай, чтобы взбодрить измученного прошедшей ночью Ивана. - ... Чай сейчас подадут. - Хорошо. - Я почти читал доклад Витте. В связи с такой возникшей ситуацией... Я предпочту быть другом Китая и врагом Японии. Эта война затрагивает и нас, и Европу. Прямая угроза. - И? - Нам надо подготовиться к войне с Японией. И она точно будет. Еще этот договор... - Что за договор?! - с удивлением произнес Иван, отвлекаясь от чая и глядя с удивлением на Николая. - Китая же нет за столом переговоров как и меня! - Они хотели поделить все без нас и без Китая. Хитрецы. Но Япония точно отделается, да еще и денег заберет, контрибуцию(1). Она им нужна как вода в пустыне. Без нее им не закрепиться на Дальнем Востоке. - О, Боже! И сколько контрибуции? - Шестьсот... - Черт! Проклятье! - ругнулся Иван, и сразу же захлопнул рот: нельзя было ругаться при государе. Но государь был так взволнован, что не заметил его оплошности. - Тебе оставить? - Что, уже копию смогли сделать? - восхищенно произнес Иван. - Нет, донесение было изложено в двух экземплярах, - Николай улыбался, видя смущение Ивана. Ивану было действительно стыдно. Как можно не догадаться про такую простую вещь? Ведь Витте прекрасно знает про него! - Ладно. Потом еще поговорим. Запомни, Иван, ничего в этом мире не бывает случайно, все закономерно! И всё, что ни делается, все к лучшему. - Я знаю, государь. - Тогда удачи... *** Для Яо время превратилось в бесконечную череду различных болей, и через некоторое время он перестал ощущать что-либо вокруг себя. Болело все. От кончиков пальцев до сердца. Мир стал большим пятном с движущимися фигурами, которым он не мог дать описание. Мускулы были воспалены, и некоторые части его тела все еще пульсировали от боли. Каждый вздох был болезненным, потому что при движении ребер сломанные Хондой кости впивались в лёгкие, а кашель, нападавший на него время от времени, делал эту боль еще более сильной и неизбежной. Слезы текли по его щекам в молчаливой агонии. Глаз было не открыть. Веки отяжелели и налились свинцом. Ван был обжигающе горячим, как печка. Он то и дело скидывал одеяло - это был приступ жара. Потом, замерзая, дрожал, пытаясь хоть немного согреться. Боль от раненой спины, горевшей адским пламенем, распространялась на все тело. Ван не понимал, что он шептал в этой агонии. Но все же что-то или кто-то ему помогал. Он чувствовал как сквозь дурноту и дурман: ему клали на лоб что-то холодное и приятное; потом чем-то поили, но он не осознавал вкуса. Иногда он понимал, что очень хочется пить. Он слышал слабый плеск воды. Тьма иногда расступалась и он видел над собой высокий потолок с красивой лепниной на нем. Но эти промежутки были совсем короткими. Ему казалось иногда, что он плывет в черноте куда-то... *** В комнату вошел врач. Иван поднял голову от стола с бумагами: он начал читать бумаги Витте. Доктор молчал и глядел на Ивана, ожидая. - У меня два вопроса. Первый: да? - задал Иван, не выдержав напряженного ожидания. - Да. - Второй: сколько осталось времени? - Мало. Сутки. Переливание спасет ему жизнь. - Я не знаю, - тут Иван начал подбирать нужные слова, - как... потом... отреагируют на это. Не знаю, к чему это... приведет. Не знаю... Черт, я ничего не знаю! Вообще ничего! Я не вижу своего пути! - он уже кричал на всю комнату, срывая голос. Он устало опустил голову в ладони. Врач терпеливо ждал. Ивану начало казаться, что он всего лишь палач, дожидающийся его последних слов. Последнего желания. - Мы с одного континента. У нас границы к друг другу близко. Мы практически одной крови... Это должно помочь... - Если это правда, то все действительно так... - Молчите! Молчите, ради Бога! В комнате зависло гробовое молчание. - У нас есть еще время... Я хочу подумать... - Идите. Не стану вас отговаривать. Я жду вас, ведь вы придете? Вопрос остался без ответа. Иван прошел мимо него, словно не замечая, и вышел из кабинета, не забыв с собой взять и бумаги, данные ему Николаем. Бумаги легли под сюртук, который был распахнут на груди, во внутренний карман. Безумно хотелось выйти отсюда на воздух. Что-то невидимое сдавливало грудь как тисками. Ноги сами его вынесли на улицу. Холодный ветер, ударивший в лицо, привел его в чувство. Он оглянулся: позади него стоял тот самый дом, где сейчас решалась судьба одного из мировых государств. Чертов дом, чертовы обстоятельства! Ненавижу! - Ненавижу, - слетел шепот с его губ, - ненавижу... Рядом прошла женщина-крестьянка. Она с удивлением посмотрела на него, прошептавшего "ненавижу". Иван проводил ее долгим взглядом. Выбор никогда не дается легко. Он уже достаточно существует на этом свете, чтобы понять это, осознать. Судьба в его руках. Что-то носилось в воздухе. Неопределенность. Незаконченность. Неверие. Иван посмотрел вверх, на небо. На востоке на небосвод выходило солнце. Края облаков приятно золотились и розовели от солнечных лучей. Небо было голубым-голубым каким оно бывает только весной...