Пыль

- Иван, ару... - голос Яо неожиданно разнесся по всей комнате, Иван даже вздрогнул от неожиданности. - Ммм? - он читал свежую газету, буквально на минуту заглянув к Ван Яо. Иван поднял голову. Ван сидел невеселый. - Что ты сказал, прости? - Я хочу на свежий воздух, а еще встать с постели... - Тебе нельзя... - Иван отложил газету в сторону, осознав, что дочитать ее не получится. - Знаю. Но хочется... - Китай смотрел на окно, светящееся от солнечного света. Из него было видно обширный хвойный лес. Из открытого окна дул свежий ветер, который свободно летал по комнате. Он неожиданно откинул с себя одеяло. - Эй! - запротестовал Иван, быстро вставая со стула. - Тебе... Но Ван уже встал. Покачнулся, побледнел, как-то болезненно охнул и едва не упал. Однако Иван успел его подхватить на свои руки. Волосы Яо рассыпались по его рукам. Ван устало взирал на него снизу вверх. Это... странно... Глаза Ивана были сейчас очень добрыми... - Спина... Жжет... - с трудом сдерживая слезы и свой вскрик боли, произнес Яо. - Я предупреждал... Рана еще не затянулась... Рано ты встал. Иван снял с шеи шарф и тот, подобно живому существу, окутал больную спину Вана и его самого. - Так легче? Ван поражено оглядел себя в шарфе, насколько смог, и провел по нему рукой. Он ничего не мог сказать. Иван улыбался. - Он... Живой, ару? - Почти. Тебе надо лечь обратно, пока не стало хуже. Иван, не слушая Яо и его протесты, уложил его обратно. Ван хотел развязать шарф, но понял, что в нем ему неожиданно уютно и хорошо. Еще этот запах... Терпкий, чуть ощутимый - пота, и более стойкий - хвои. И это странное тепло. - Давно хотел спросить, Иван, ару, это кедры, за моим окном, да? У меня в Китае такие только на севере. - Да. Они растут только в этой части моей страны. - Потрясающе красивые, ару... Иван кивнул, почти бездумно глядя на вид за открытым окном. Ван Яо морщился, ощупывая кончиками пальцев спину, обмотанную шарфом. - Когда же я поправлюсь? Я так хочу домой, ару, дел столько... - Ты уверен что войдешь с радостью в свой дом? Вопрос Ивана застал Китай врасплох. Он помрачнел... И правда: надо платить гигантские репарации, малышка Корея у Кику... Еще и Тайвань. Страна в разрухе, погибло почти все мужское население, много разбитых семей. Флота нет, как и армии. Не радостным будет возвращение. - Хорошо, что есть куда возращаться, Яо, - на его плечо легла большая, но теплая и дружественная рука. - У нас говорят так: "Будет и на твоей улице праздник". У меня дурное предчувствие, Яо. Очень плохое... - Ты о чем, ару? - с удивлением спросил Яо, глядя на него снизу вверх. - Я о своей стране... Боюсь... - Иван глубоко вздыхает, фиолетовые глаза Российской Империи леденеют. - Близится что-то неотвратимое. - Мы не можем предвидеть будущее, ару. - грустно сказал Яо. - Ха! - воскликнул Иван. - Но можем предсказать. - Ты, ару, это о чем? - О войне. Войне с Японией. Кику хочет захватить Дальний Восток. - Ты дашь ему отпор, ару! Ты - такой сильный! - Не знаю, Яо, не ведаю... Мне очень тяжко на сердце. Давит это все на меня... Как камень на шее. Интересно, мы можем чувствовать свою гибель? - Иван, не говори, пожалуйста, такие вещи. Не приближай их, ару! - Не буду... В комнате стало совсем тихо. Слышно было только дыхание двух стран, находящихся в этой комнате. *** Иван проклинал себя. Проклинал себя за слабость и лицемерие. И за то, что не смог сдержаться. За то, что вспотели ладони и на щеках проявился легкий румянец... За свою метущуюся, как маятник, из крайности в крайность, русскую душу. Яо. Черт! И почему он? Нельзя проявлять признаки слабости, их надо удержать. Где угодно, хоть в самом-самом темном из углов его души... Но возможно ли это? Без шарфа он чувствовал себя немного странно. Сейчас правда Яо он нужнее, но... Что именно будет завтра, этого он не знал...