Пыль

- А, ты здесь, Ван Яо... - протянул Иван, наконец найдя его. Сейчас они были около его дома. Там, где жил Иван, был простой деревянный дом и поле... Поле подсолнухов... Еще небольшая речка и лес. Сейчас стояла просто замечательная погода: высокое летнее голубое небо, легчайшие белые облачка, мирно плывущие по его простору и не предвещающие, к счастью, никакого дождя. Вокруг пели и порхали самые разные лесные пташки. Было слышно перестукивание дятла по стволу. Китай с интересом рассматривал только что сорванный небольшой подсолнух - он вертел его в руках. Большой рыже-коричневый круг с желтыми лепестками. Листья на длинных черешках, тёмно-зелёные, овально-сердцевидные. Жесткий стебель. - Очень красивое растение, ару. - Он внимательно и даже с восторгом смотрел на красивый и очень яркий цветок. Сейчас он сидел на корточках у тропинки, которая вела от двери дома Российской Империи, куда Иван пригласил его, еще плохо себя чувствующего после нападения Кику и серьезного ранения катаной в спину. Его волосы оттенком в воронье крыло и с примесью русого, были завязаны в низкий конский хвост на затылке. Его черный ципао(1) был расшит богатыми вышивками - непонятными Ивану иероглифами и золотыми драконами, изрыгающими пламя. На ногах - брюки и башмаки из тонкой кожи. - У нас считается он символом мира, - Иван подошел к нему ближе и встал рядом. Ван глядел на него очень задумчиво, снизу вверх. Глаза цвета охры(2) казалось следили за каждым его вздохом. - А еще и символ плодородия, единства, солнечного света и процветания. - Очень хорошо, ару, - Ван Яо начал осторожно вставать с корточек - рана все еще болела. Но тут прямо перед ним возникла большая рука в идеально белой перчатке. - Ван, давай держись за мою руку, я помогу. Китай еще раз посмотрел на лицо Ивана, в его фиолетовые глаза, но помощь все же принял. Иван придержал его за плечо, помогая встать. Тонкие, аккуратные словно женские пальцы странно контрастировали с широкой, большой и более жесткой ладонью Российской Империи. Он встал с колен и осторожно выпрямился - рану на спине не стоило беспокоить зря, а спину - перегружать. - Еще, - проговорил Иван, не отпуская руку Вана из своей, - он символ солнца. Он изменяет свою ориентацию с востока на запад в течение дня. То есть по движению солнца... Ван мягко высвободил свою руку из руки Ивана. - Спасибо, ару. Ты очень помог мне. - Не за что. Иван поплотнее запахнулся в свой шарф. Его глаза непонятно сверкнули. Яо уже научился различать настроение и настрой русского только по этому шарфу: шарф сидел неровно и набекрень, или вовсе спускался по обе стороны мундира - Иван не в настроении, его что-то расстроило или разозлило, вывело из себя. Еще и местами появляющаяся, и искрящая яростью, аура. Шарф обмотан в три-два ряда и аккуратно завязан - русский был в добром духе и хорошем настроении. И полное отсутствие ауры вообще. Примерно как сейчас. - Пошли дальше, покажу. Ты же у меня дома, а я - радушный хозяин, - продолжил Иван. - Идем, ару, - Китай покорно шел за Иваном по узкой тропке среди моря этих странных и очень ярких для него цветов. Он все еще сжимал в руке подсолнух. Шум их совместных шагов по тропинке заглушал гул ветра и шелест многочисленных подсолнухов. Земля вся была прогрета солнцем и тысячи новых венчиков цветка, еще не открытых, тянулись все выше и выше. Ван шел за спиной у Ивана. О чем они говорили, даже перекидывались парой-тройкой фраз - он и сам не очень-то понимал. У Ивана дома было еще краше. Тихо, только лес шумит и речка журчит, да птицы поют и щебечут на разные голоса. Вон, кукушка вдалеке закуковала. Мимо пролетел шустрый воробушек: он сжимал травинку в клюве, видимо строил свое гнездо. И ветер, свежий ветер свободно гулял по бескрайнему простору этого места. - Здесь так красиво, ару, - прерывая его монолог по надоевшую им обоим политику, оборвал его Китай, любуясь незнакомым ему видом. - Сердце моей родины. И мое сердце, - Иван вздохнул полной грудью, наслаждаясь воздухом. - Оно всегда будет здесь... Вану и не требовалось продолжения. Он мудро промолчал. Они шли так еще минут пять. Ничего не поменялось вокруг: только лес, виднеющийся вдалеке стал немного ближе, а тропинка - более узкой и заросшей. - Пришли, - провозгласил наконец Иван. - Можешь располагаться здесь. Место было, по-видимому, приготовлено заранее: что-то среднее между одеялом и толстым пледом было наброшено прямо на скошенные заранее цветы подсолнухов. Еще были и подушки - явно для больной спины Вана Яо. Солнце очутилось прямо над их головами. Полдень. Ван, не дожидаясь приглашения, удобно улегся сверху на подушки. Иван, который выглядел сегодня очень расслаблено, расстегнул и стянул с плеч свой мундир офицера и аккуратно положил его рядом. Шарф был решительно стянут с шеи и лег поверх мундира. Шпага и револьвер удостоились места на уголке этого одеяла. Оружие неприятно резануло по глазам Вана и он прищурился - солнечный свет отразился от сверкающего клинка прямо ему в глаза. Иван, поймав прищуренный взгляд Яо, отодвинул его чуть подальше. Яо положил на край одеяла и свой подсолнух. - Удобно, Яо? - спросил Иван у него. - Удобно, Иван, ару. Молчание, которое установилось вокруг, было затяжным. Иван лег на спину, и уставился на солнце, которое в этот миг было в обрамлении легкого облака. Ван Яо удобно устроился на правый бок, а ноющая спина была в подушках. Он смотрел в лицо Ивану, который выглядел сегодня гораздо более вызывающим доверие и был более откровенным в словах, чем обычно. Они оба молчаливо наслаждалась покоем природы. Для этого не требовалось никаких слов. В этот миг Ван понял, насколько же они похожи. Насколько у них обоих много общего, одного и того же. Теперь рост Ивана не пугал его совершенно(3). А страна, казавшаяся ему слишком непонятной и чужой, оказалась неожиданно приятной, словно он был у себя дома. Впервые он задумался и о своих чувствах. Иван вызывал у него какое-то нежное и одновременно пугающее чувство в груди. Яо догадывался, ведь немало лет прожил на этой Земле, что это за чувство, стесняющее грудь. Поначалу он думал, что это благодарность. Благодарность за спасение, собственное и страны, народа. Потом, что это просто обычная радость за такого дружного и умного соседа. Но теперь, когда сердце в груди трепетало от появления Ивана и от его голоса, Яо все понял четко и ясно, словно сидел сейчас за своим столом и писал четкими иероглифами очередное донесение императору и династии. Он его любит. Он его полюбил. Обстановка вокруг - не стены, не кабинет на затворе и двери, где все рискуют быть подслушанными, располагала к откровенной беседе. Ван решился. Чего ему еще терять? Лишь только не врага... Единственного на свете, наверное... - Иван, ару... - обратился тот к Ивану. - Да? - проговорил тот не открывая глаз. Видимо Иван задремал или готовился задремать. - Даже не знаю как сказать тебе, выразить ту благодарность за все, что ты сделал мне... Иван с удивлением открыл свои глаза. Но Яо неожиданно навис над ним и решительно поцеловал. Поцелуй был для Ивана очень неожиданным, но он все же целовался с ним в ответ. И дураку понятно, что это был вовсе не дружеский поцелуй. И не поцелуй за благодарность... Они мягко прекратили целоваться. Ван Яо, все еще нависая над ним, сверлил его взглядом. Глаза его сияли. Быть может, он все понял гораздо раньше самого Ивана. - Ван, я... Ты мне... О, господи, я впервые не знаю что и сказать! - Иван почувствовал свое отчаяние в голосе. Он глядел прямо в глаза Китаю. И смущался. - Так и не говори, ару. Я вижу это на твоем лице. Я слишком старая страна для тебя, ару, но я люблю тебя. Я это понимаю, ару. - Четко произнес Ван Яо. - И ты тоже это понимаешь, Иван, ару... Китай осторожно коснулся рукой щеки Ивана и провел по ней рукой. Иван потянулся следом за теплом маленькой руки. Никогда он еще себя так не чувствовал как сейчас - свободным, готовым воспалить к самым облакам и солнцу. Сердцу впервые было радостно, а в душе, что металась, был полный покой и порядок. Все стало на свои места. - И не нужно больше никаких слов, ару... больше никаких слов... - прошептал Яо с жаром ему на ухо. Он лег обратно, но Иван повернулся к нему. Глаза Ивана сейчас были очень и очень теплыми и, казалось, что обычно "холодная страна" сейчас растаял. Иван решительно дотронулся до лица Яо, поднял его подбородок приближая его глаза к своим. Ван выдержал взгляд его фиолетовых глаз. Иван улыбнулся ему - нет, совсем не такой дежурной улыбкой, что у него была припасена для остальных стран. В этой улыбке было столько тепла и света, что хватило бы и на весь мир. Ван просто купался в его глазах и тонул в его лучезарной улыбке. Такого доверия и искренней любви от Ивана он еще не видел. Иван отпустил его подбородок, провел по тонкой шее теплой ладонью, скользнул нерешительно и по его плечу. Они оба сжали ладони рук. И поговорил, разрывая молчание и все еще улыбаясь: - Нам надо идти обоим. Нас могут искать... Китай словно вынырнул из эйфории, что окружала их обоих. Иван встал, разрывая их жест и уже успел накинуть мундир, который был чуть измят. Иван помог ему встать. Китай взял и свой подсолнух, что теперь был для него символичным. Символом его любви. Иван аккуратно обнял его - Ван оказался ему прямо по плечо, но тот с удовольствием утонул в его больших объятиях. Яо было хорошо, даже слишком хорошо, чтобы это все было правдой. - Это сон, ару? - тихо спросил Ван, идя с Иваном рядом. Они оба держались за руки. - Нет, Яо. Это реальность, - ответил Иван Брагинский. - Наша реальность... только наша реальность...