Пыль

За окном стало гораздо темнее, хотя солнце только-только зашло за горизонт. Все замерло. Туча, предвещающая бурю, постепенно закрыла все небо, шаг за шагом приближаясь к намеченной цели. Гроза пришла наконец после долгой двухдневной засухи. Мелькнула вспышка молнии. Послышался кроткий глухой удар. Гром. Вот по стеклу тяжело ударили первые капли дождя. Но обитателей этой комнаты не волновали капризы столь изменчивой погоды. Там было то, что заслуживало гораздо большего внимания. Кровать - огромная, на полкомнаты, была в отгорожена от остальной части балдахином - пологом, тяжелым и ослепительно белым, тонким шелком. По стенам горели в подсвечниках свечи, но они с трудом разгоняли все ближе подступающую тьму. Тени плясали от колебаний пламени от ветра, не смотря на плотно затворенные окна, он легонько задувал в не видные в стенах щели. Обитатели, а это были двое - Иван и Ван были очень заняты. В интимном полумраке, сквозь прозрачный полог, было видно две неясных фигуры, одна из которых была мала, а другая, напротив была большой, длинной. Тишину комнаты нарушали прерывистые вздохи, шорох шелковых белых простыней, скрип кровати и вскрики. Иногда было слышно и сладострастные стоны, хриплые голоса, звуки поцелуев. Двое теней сливались в одну. Очередной сильный удар грома и вспышка за окном не беспокоила их, они были заняты лишь друг другом. В конце-концов два голоса, страстно шепчущих в полумраке, слились в один, долгий и сладостный стон. Шорох простыней прекратился. Было слышно лишь дыхание. Снова короткая вспышка и глухой удар. Буря за окном разбушевалась не на шутку. Теперь было слышно скрип деревьев за окном - порывы ветра гнули их из стороны в сторону. И бесконечный свист, рокот и шум сильного ветра. Иван лежал на левой половине кровати. Он лениво поигрывал черными, цвета вороньего крыла расплетенными волосами Вана Яо, небрежно лежащими у него на груди. Ван Яо прислонился к его груди, слушая биение его большого сердца. Его руки покоились у Ивана на мышцах живота. Он обнимал его. Так, вместе, они провели уже несколько ночей. Одеяло покрывало их наполовину. На полу, небрежно разбросанная в стороны по всей комнате, была их с Иваном одежда и его оружие. Недавнее приобретение - кран(1) Ивана, одиноко покоился в стоявшем в углу кресле, куда тот отшвырнул его в порыве страсти. На близко стоящем столике была хрустальная, большая ваза с фруктами, два полупустых бокала с остатками красного, как кровь вина. Пустая бутылка стояла внизу, на полу. Бутылка, еще одна, не открытая, была в ведре со льдом. - Иван, ару... - обратился к нему Ван. Фиолетовые глаза встретились с коричневыми. - Ммм? Что такое? - Я скоро уезжаю, ару... Обратно. - Знаю. Поэтому мы наверное так стремимся наверстать упущенное, не так ли? Китай усмехнулся. Рука Российской Империи отпустила его волосы и скользнула по обнаженной спине, где был уродливый шрам. - Мы - самая странная пара, ару. - Как твои дела с Кику? Я получаю самые разные противоречивые вести, хотелось бы их подтвердить или опровергнуть... - совсем не слушая его фразы, спросил Иван задумчиво. - Я все же слежу за своей страной, не будучи в столице и у царя... Ван принялся рассказывать, но не все. По обоюдному и молчаливому, деликатному согласию обоих сторон - не касаться острых углов политики двух разных государств, они говорили и обговаривали ту часть, которая казалась им наиболее безвредной. - Буря за окном, - неожиданно прерывая его четкий голос, проговорил Иван. - Надо же, как она беснуется... - Да, ару, - Китай прислушался к звукам, доносившимся за закрытым окном. - Чтобы сейчас сказал твой царь, узнав, что у тебя со мной, ару? - "Бог в помощь", - сразу же отозвался Иван, внимательно наблюдая за лицом Яо. Яо поморщился, - ... он наверняка знает. Если знает и персонал этого дома - знает и он... А твоя династия? Китай предпочел уйти от ответа: - Ты уйдешь на войну от меня, не так ли, ару? - Да, твой братец выпьет у меня еще много крови... Очень много, я это чувствую... - Фиолетовые глаза мерцанули мрачным огнем. - Может уйдем, наконец, от политики? - Мы долго не увидимся, ару. - Наши границы рядом. Авось увидимся... Когда-нибудь... - Иван откинул голову вверх, разглядывая потолок. - Это судьба, что наши границы рядом, ару. - Скорее наш приговор. - Иван вздохнул. - Мы опять пришли туда, откуда и начинали - к политике... Я хочу хотя бы раз побывать на Великой Китайской стене, если ты меня пустишь, разумеется. - Пущу, и даже с удовольствием покажу все, ару. - Расскажи мне о ней, пожалуйста. Ты же знаешь, я очень люблю слушать... Ван Яо начал долго и спокойно говорить о ней. А знал он о ней не мало. Его голос иногда сливался с шумом бури, иногда пересиливал ее. Ивану в то время на ум пришло сравнение их любви с этим ураганом. Точно так же он был настигнут, как и природа - грозой, внезапно пробудившимся к Яо чувством. Их совместные страсти бушуют подобно буре. Он - скорее всего удар молнии, а Яо - шум и гул грозы. - ... Ты не слушаешь меня сейчас, ару, - Иван вздрогнул, и вынырнул из своего несвязного потока мыслей. На лице Яо застыло недовольство русским. - Прости, просто задумался. Можешь продолжать. Китай успокоился, хоть и недоверчиво поглядывал на него изредка. Иван честно старался вникать в голос Китая. В итоге, болтая о том о сем, они заснули оба только под утро. Тогда же и утихла буря. *** Он уезжал раньше, чем планировал. Ван Яо чуял долгую разлуку. Он ждал Ивана у приготовленной кареты. Иван безбожно запаздывал. Его торопили его верные консулы. Но он ждал. Вот и карета. Иван впрыгнул прямо из своей кареты ему навстречу. Обниматься на людях они конечно же не могли, но напоследок крепко пожали друг другу руки. - У меня в стране не спокойно, Иван. Я вынужден... - Ван не еще договорил, а Иван прервал его: - Страна важнее. У меня тоже не все гладко. Но удачи тебе - разобраться во всех хитросплетениях власти... - И тебе того же, Иван... Ван запрыгнул в карету, но на ступеньках все же обернулся. Иван провожал его в путь своей неизменной улыбкой, которая была припасена только для него одного. Ван Яо улыбнулся и уселся в карету. - Не забывай о нашей любви, Ван Яо, - прошептал Иван, глядя все дальше удаляющейся от себя карете. - Не забывай...