Пыль

Кику уже не первый месяц пылал праведным гневом. Его завоевания превратились из-за Брагинского в настоящее посмешище! Нет, так он этого русскому на поводу не спустит, не оставит он его в покое! Итак началась новая подготовка к новой войне. И поиск союзников. И быстро закончился этот поиск подписанием договора с Артуром Кёрклендом. Англия с удовольствием вступил в войну с Российской Империей и в частности - с Иваном Брагинским. Кику довольно потирал руки: Франциск теперь воевать вместе с Российской Империей не сунется. Как и то, что "новенький", бывший воспитанник Англии - США, иначе Альфред Ф. Джонс, открыто поддержал Японию в своих стремлениях. Беда ждала на пороге. *** В комнате стояла мертвая тишина. Все окна были зашторены, свет не горел. Вся обстановка была в полумраке. Портьеры почти не пропускали внешний свет. Было душно. У стены тлели зажженные ароматические палочки, источающие едкий, въедающийся буквально во все аромат. На полу полусидела-полулежала на роскошном, богато вышитым восточными иероглифами, покрывале и среди подушек худая фигурка. Человек, а точнее страна, не замечала некоторых неудобств лежания на полу. На белом лице застыла восковая улыбка, он улыбался в пустоту. В тонких, словно девичьих руках, он держал костяную роскошную курительную трубку. От нее шел легкий, едва видный, дымок. Он медленно вдыхал дым через курительную трубку, изредка поднося ее ко рту, наполняя им свои легкие. Глаза были одурманенными и осоловевшим от опиума. Ему было все равно... Все равно на то, что его династия Цин, управляющая государством, видела только свои интересы и плевала на интересы собственной страны. Он запутался в программе "Сто дней реформ"(1). Бесконечные интриги, убийства, император "под каблуком" у вдовствующей императрицы, своей матери - Цыси. Крах надежд, многих надежд на преобразование. Цыси отменила подавляющее большинство указов, изданных императором в течение «ста дней», и вернула на службу всех уволенных императором противников реформ. Восстанавливались все ранее упразднённые придворные и правительственные учреждения, вводился старый порядок подачи меморандумов трону. Всех сторонников реформ быстро казнили. С начала века к ним начали проникать западноевропейские государства. Пошла борьба за восточные рынки сбыта. Проникновение европейских, русских, японских и американских товаров на внутренний рынок ускорило разрушение ручной промышленности. Ван Яо только наблюдал, как может в момент скатиться в бездну его любимая страна. Болезни, разрушительная и по сути бездарно проигранная война, ярость и ненависть местного населения к иноземцам, сказки про "заморских дьяволов", которые принесли беду на их землю. Появилось множество подпольных сект. Националистические настроения в стране было так просто не унять. Ихэтуани (2) постепенно приходили к наступлению по всей стране. А что же будет дальше - этого не знал никто. Ван устал. Просто устал. Устал от того, что не высыпался вот уже на протяжении месяца. От бесконечных пустых заседаний династии, которая грызлась между собой за власть. От бесчинства спокойно разгуливающих по его земле иностранцев и незнания ими элементарных правил поведения в Китае... Все походило на страшный сон, кошмар. Вану хотелось все забыть... Забыть, забыть, забыть! Поэтому он даже не обратил внимание на то, что дверь позади него распахнулась и кто-то сверил его взглядом, стоя в дверном проходе. Запоздало пришла реакция организма - "берегись". Едва он смог дотянуться свободной левой рукой до своей катаны, как на его руку, уже сомкнувшуюся на рукояти, легло острие. Знакомое острие. Он медленно обернулся, встречаюсь глазами с другими, не менее знакомыми, ярко-фиолетовыми, горевшими даже в этой тьме. Человек, что смотрел на него, был очень высоким. С серебристыми, короткими волосами. - Ты сошел с ума, Ван Яо? - послышался знакомый голос. - Что ты творишь? - Иван... Ару... Ты... - заплетающимся языком произнес Ван, все еще не отпуская курительную трубку из которой вился тонкий сизый дымок. Разум все еще отказывался принять происходящее. - Господи, что это за дрянь? Чем у тебя пахнет? Ты совсем запустил себя! На кого ты стал похож?! Яо, ты же старше меня, намного старше меня! Тебе надо на воздух! Тут дышать нечем! Идем! - Я не пойду, ару, - обессилено произнес Ван. - Я тебя не спрашиваю! - Иван широкими шагами пересек комнату, подошел к Яо, грубо схватил его за руки своими мозолистыми и сильными руками, при этом заставив его уронить свою катану и костяную курительную трубочку. Его шпага тоже упала на пол. Протесты Вана были слабыми, да Иван их особо не слушал. Трубка от четкого удара ноги русским, откатилась куда-то в темный угол. Протащив его по части дома, он решительно выбил дверь ногой и с силой толкнул в распахнувшуюся дверь Яо. Яо едва не упал - на него обрушилось сразу много вещей: первое из которых было то, что за окном оказывается ливень - он стал мокрым в момент; второе - это свежий воздух и резкая смена привычного полумрака - сначала он даже на миг ослеп и оглох от шума дождя. В мозгу волшебным образом прояснилось. Сразу же на смену настроению "все равно" пришел запоздалый стыд за свой неряшливый вид. Потом стыд усилился и щеки стыдливо загорелись: как он мог предстать перед державой в таком виде! Иван и сам стоял под проливным дождем. Просто стоял и смотрел на постепенно приходящего в себя Вана. Дождь барабанил по его плечам, стекал струями по его волосам и лицу, одежде и шарфу. Он уже промок насквозь, но терпеливо дожидался полного осознания и прояснения рассудка Яо, одурманенного опиумом. Шум дождя достиг ушей Яо. Дышать стало легче. Одежда быстро намокла и прилипла к телу. - Как ты здесь очутился, ару? - громко произнес Яо, стараясь перекричать шум и стук дождевых капель. - Я рад, что ты, наконец, в добром здравии и осознании, - знакомо улыбнулся ему Иван, не отвечая на вопрос. - И, будь добр, не кури больше эту дрянь. - Может, пойдем в дом, ару? Я промок и начинаю замерзать... - Китай говорил это, полагаясь на свои только что возникшие ощущения. Опиум уже отпустил разум. И тело наконец начало реагировать на внешние раздражители. - Пойдем, - согласился с ним Иван. Они шли по лужам. Оба вошли в пустой дом. По нему блуждал влажный ветер, насквозь пропахший дождем - Иван умудрился каким-то образом сделать в доме сквозняк. Ван с трудом стянул свои распущенные, мокрые волосы в хвост. Иван остановился было на пороге комнаты, но Ван жестом попросил его зайти. Ван аккуратно подобрал катану и отнес ее к столу в углу. Трубку он отнес в высокий шкаф, стоящий у стены. И плотно затворил дверцы шкафа. В то время Иван оглядывал нехитрый быт Яо. Все было восточным и новым для него. Ван, наверное, переодевался за шелковой ширмой темно-синего цвета, расшитого цветущими ветками сакуры в другом углу комнаты. Постель располагалась прямо на полу, как и низкий столик для чаепитий. Злополучное одеяло все еще небрежно лежало на деревянном полу на том самом месте, где они его оставили. Горевшие раньше благовония(палочки) больше не источали запах - его Иван почти не чувствовал. Ветер, впущенный им в дом, унес все почти без остатка. Яо отвернулся наконец от шкафа и зашагал к нему. И уткнулся Ивану в плечо. От Ивана исходил запах дождя, влаги и влажной одежды и едва уловимый - пота. Иван обнял его, наклонившись к нему. Они просто наслаждались ощущением и осознанием собственной близости. - Как ты меня нашел, ару? - тихо спросил Яо, прижавшись к Ивану чуть сильнее и обнимая в ответ. - Почему ты здесь? - Нет ничего легче. - Прошептал Иван ему в ухо. Его горячим дыханием Яо обжигало щеку. - За тебя волновались твои дипломаты, мы с ними смогли договориться. Они показали мне дорогу к тебе. Я честно долго стучал в дверь, но ты не ответил. А потом она не была заперта плотно. Меня это насторожило. Но все же ты дал мне разрешение войти к тебе, и я вошел... Остаток рассказа ты знаешь и сам. Китай, после недолгого молчания, произнес: - Спасибо, ару. Ты меня вытащил из дурмана. Но ты не ответил на мой второй вопрос. - Но кто сможет вытащить меня? - горько произнес Иван. Они успели отстраниться друг от друга. - Я пока уклонюсь от ответа, но ты узнаешь и поймешь все сам. - Что ты имеешь ввиду, ару? - не понял Китай. - Присядем? Разговор будет долгим и не очень приятным как для меня так и для тебя, Яо. - Разумеется. Яо пригласил его сесть прямо на пол. Иван сел напротив него, при этом сняв с себя мокрый шарф, мундир, сапоги и бросил все это на пол. Яо так же поступил с мокрым ципао и туфлями. - Ты даже больше меня знаешь о ихэтуани и об их выступлениях, влиянии в своей стране... - начал говорить Иван Брагинский. - Это опасно. - Знаю, ару. Я ничего не могу сделать. Императрица... - Есть шанс что мы их сможем остановить, как и влияние Кику, которое увеличилось после победы в геометрической прогрессии. - Как, ару? Как? Урегулирование конфликтов между иностранными войсками, которые теперь гуляют на моей территории и местными жителями возлагалось на местных чиновников, ару. Они, в свою очередь ничего не смогли предпринять, ару. В сложившейся ситуации между правительством Цинской империи и повстанцами было заключено перемирие, ару. - Ты должен отговорить свою императрицу от поддержки. Дай мне карт-бланш на то, чтобы я мог ввести свои войска на твою территорию. Мне помогут и другие государства. Мы вместе сможем противостоять опасности. - Я не знаю, как ее отговорить, ару. Она все еще зла на императора за "сто дней" реформ... - Пойми, они - бунтовщики, опасные для собственной страны. Они борются за мир - но сами его разрушают. Наверняка ты слышал о погромах и разбоях, учиненных ими. Ван Яо кивнул, глядя Ивану прямо в глаза. - Они думают, что все иностранцы приносят только зло, ару. Все они должны уйти. Они все верят в то, что именно иностранцы навлекли беды на страну, ару. - Их надо остановить. - Иван, ару, моя страна не выдержит вас всех. Для чего вы все объединяетесь, ару? Чтобы меня поделить на части между собой? Я не глуп, ару! - Яо был в ярости. - Вы меня... - Яо, пока просто помолчи и слушай меня. Я уйду и делить тебя не буду. Даю слово чести, если для тебя это что-то значит. - Иван был мрачен, говоря это, но уверенно прервал его реплику, - ты ведь чувствуешь что без изменений твоя страна не выживет, так? Я тоже, медленно, поневоле, но иду с императором навстречу. Моя страна сейчас похожа на большой корабль - его качает на волнах и бросает из шторма в более сильный шторм, я сам не чувствую почву под ногами! Иван говорил это так, что Яо стало ясно - Ивану просто нужно выговориться. Он держал это в себе очень долго. Прервешь его - он просто взорвется. Иван выглядел(как теперь более различил Яо) больным - лицо осунулось, черты заострились, глаза запали. Быть может, и он сам не выглядел сейчас лучше, он не знал этого. Иван продолжал говорить: - ... так вот. Ты сможешь отделаться контрибуцией. Мои войска покинут Маньчжурию, про которую ты уже знаешь. - Я окажусь в худшем положении чем сейчас, ару. - Ты так спасешь страну от более худшего. Она поднимется, будь уверен. У Ивана блестели глаза прямо-таки лихорадочным блеском. - Я не знаю, ару. Я могу подумать? - Карт-бланш, - напомнил ему Иван. - Может потребоваться в любой момент. - Я даю тебе его, ару. Императрицу я смогу отговорить, я так думаю, ару. - Все мы, а это Франциск, Артур, Кику, Людвиг, Альфред и братья Венициано договоримся меж собой, разумеется я поставлю и тебя в известность. - Мне от этого не легче, ару. - Мне тоже, поверь. Иван закрыл глаза. Яо понял - он тоже не спал уже много ночей. - Ты не спал уже много ночей, ару. Значит и у тебя не все гладко. Иван с удивлением распахнул глаза и посмотрел в серьезные глаза Яо. - Ты прав, - голос у Иван неожиданно стал хриплым и ломким, - у меня волнения в стране. Террористы... Экономика шатается... - Ты тоже сбежал, - понял все Яо, - сбежал от проблем, чтобы забыть, ару... - Но я не избирал такой кардинальный способ, как ты, заметь, Яо.- Слабо улыбнулся Иван. - Забудем обо всем, хотя бы на сутки, ару. Уйдем от мирской суеты... - Яо жадно потянулся к Ивану с поцелуем. Иван так же ответил ему, страстно с ним целуясь. Он собственнически прижал его голову к себе, целуя Яо в щеку. - Забудем... - выдохнул Иван, с головой ныряя в омут его темных глаз.