Пыль

(Двадцатое июля тысяча девятьсот восемнадцатого года.) Яо решился навестить Ивана. Встреч с ним не было. Как и времени на них. Хотя Яо и не искал их. От него в последнее время перестали приходить письма. Вообще-то, от него за все эти годы пришло всего несколько писем. *** Вот куски первого из них. Яо помнил их всех наизусть, каждую строчку и каждое слово. Оно описывает разрушительное для Ивана поражение в этой войне и унизительный Портсмутский мир. Пришло оно к Яо в декабре тысяча девятьсот пятого года... " ... веду войну с Кику. Пока все запутанно. Император требует от меня решительных действий..." " ... командование зашло в тупик. Порт-Артур в полной блокаде. Сражаемся до последнего... "... гарнизон крепости был принуждён к сдаче. О, мой Бог! Мой флот - разгромлен почти полностью. Чтобы не допустить дальнейшего захвата судов, их было решено потопить. Страшно." " ... Вот и на моей улице праздник. Японцы и Кику, понесли огромные потери и не проявляют активности. Япония экономически истощена (порадуйся) . Людские ресурсы исчерпаны, среди пленных попадаются старики и дети..." " Мы сели за стол переговоров..." Потом оставшийся кусок письма написан другими чернилами. " В мае состоялось совещание военного совета, где великий князь Николай Николаевич доложил мне, что, по его мнению, для окончательной победы необходимо: миллиард рублей расходов, около 200 тысяч потерь и год военных действий. Я решил не рисковать и после надавил на императорскую семью. После долгих размышлений, Николай II принял решение о вступлении в переговоры с посредничеством американского президента Рузвельта ( и как ни скорбно, Альфреда), по заключению мира с позиции силы, так как мы, в отличие от Японии, ещё долго могли вести войну. С. Ю. Витте и уже на следующий день был принят императором, а затем и мной, и получил соответствующие инструкции. Какие - ты и сам понимаешь - говорить об этом мне нельзя. Сам Витте был настроен пессимистически. Девятого августа тысяча девятьсот пятого года в Портсмуте (США) при посредничестве Теодора Рузвельта и Альфреда Ф. Джонса начались мирные переговоры. Мирный договор был подписан 23 августа. Но хотя бы большей частью с нашими условиями. Брат твой несильно пострадал. Но мы все (европейские державы) им недовольны. Твой Иван Б." Конец первого письма. Роспись у Ивана, даже по меркам иероглифов Вана, была очень красивой. Братом, значит, недовольны... Поделом, быть может до Кику дойдет. Яо написал ответ. *** Почти сразу же пришло второе письмо. С одной фразой, а точнее с одним словом, но оно красноречиво говорило обо всем, что происходит сейчас в его стране: " Революция." Иван Б. Китай только горестно вздохнул, читая. Если бы Иван знал, что это слово подходит в этот миг и его стране... Ответа не последовало... *** Все страны радостно покидали друг другу вызовы на войну. Первая мировая была на пороге. Территориальные притязания, экономические и политические разногласия, торговые отношения и барьеры, разные балансы сил, жадность и борьба за ресурсы, да союзные обстоятельства - и коктейль войны готов. Антанта против... Против... Двух уже после распавшихся империей и еще парочки держав. Интересно? Людвиг - объявил войну Ивану, Франциску и Бельгии. Артур кинул вызов Людвигу, Австро-Венгрии и Садыку. Иван вызвал на дуэль Садыка и далее, далее, далее... Все завертелось как белка в колесе. Неизвестно кто из них сражается за себя.. Или же напротив - против себя... Ван Яо, в тысяча девятьсот семнадцатом, немного восстановив силы, вступил в войну с Людвигом и Австро-Венгрией... Но, к его ужасу, Ивана он не увидел. Ни единого дня. Его армию - да, видел, а его самого - нет. Где же он? Он с надеждой взирал на союзников, но союзные войска как и враги - не знали, где он... *** Яо шел прямо к его дому. Он одел новую форму. Теперь это была форма Китайской республики(1). Насколько он понял, что с Иваном в последнее время твориться что-то невообразимое. И проблемы были самым главным образом связаны с его страной. И людьми. День был ясный, солнечный. Ивана он нашел быстро. Солнце играло своими лучами и посылало свое тепло на землю. Тысячи подсолнухов зацветали одновременно. Вытоптанная тропинка среди них привела его к развилке, где и обнаружился собственно Иван Брагинский. Тот сидел на скамейке. Яо почему-то понял сразу, что Иван пьян. Ветер донес до него перегар. Еще внизу скамейки, у его ног, он различил две почти пустых бутылки водки. А в руках у него была еще одна открытая и почти полная. Он словно решал пить ее или нет. Еще Иван был одет по-другому. Отсутствие мундира резало глаза. Длинное пальто и зеленые штаны (2). А еще и тот самый шарф. Он нелепо свисал с обоих сторон от шеи. Его кран отброшен на некотором расстоянии от скамейки. Дул сильный, пронзительный ветер, не смотря на июль. Он глянул на небо - облака летели по нему очень быстро. Яо кутался в свою форму и радовался, что на нем его шарф. Тонкие руки были в карманах, иногда он тер их. Так странно - июль во дворе, а холодно... Как осенью. Иван не поднял голову, даже когда Ван присел к нему. Он приложился к бутылке. Он хлестал водку прямо из горлышка бутылки. И тут Яо понял, что у Ивана покрасневшие глаза и просто огромные синяки под глазами. Лицо мертвое, никого выражения - остекленело. От былого настроя Ивана не осталось и следа. Наконец эти глаза заметили его. Яо молчал. - Ты... - прохрипел Иван, и глядя прямо в глаза Ван Яо вновь приложился к горлышку. Странное, почти безумное сияние его фиолетовых глаз, поразило Яо. Иван никогда не выглядел таким иным, таким... сумасшедшим. - Тебе нельзя столько пить, ару! - возразил Яо ему. - Можно! Мне теперь все можно! Ха-Ха-Ха! - он невесело рассмеялся. Его смех большей частью походил на истерический, но никак не на обычный. Неожиданно у него потекли из глаз слезы. Яо оцепенел, совершенно не понимая, чем вызвана такая реакция. - Иван, что случилось, ару? - Несколько дней назад расстреляли моего царя и его семью. - Нет, - то, что говорил сейчас Иван, Яо казалось нереальным. - Не правда, ведь... В газетах пишут... - Это ЛОЖЬ Яо! - прокричал Иван и неожиданно зарыдал. - Ложь... Его сильно трясло. - Иван, ару... - Они нарушили данное мне слово! Я теперь - без управленца, без начальника, сам по себе, проклятая страна! - Иван говорил зло и быстро, бутылка в его руке тряслась, содержимое в ней плескалось во все стороны. - Они обещали... Его голос сорвался, а сам он отвернулся от Яо. Яо сам сидел в полном шоке, значит и Иван теперь без... - ... Не расстреливать его семью. Не трогать их, - продолжал Иван обессилено, откинувшись на спинку скамейки. - Отпустить... Китай молчал, понимая, что Ивану нужно выговориться. - Они обещали ему суд. А семью, ни в чем не виновную, отпустить... (Всхлип) А их всех - расстреляли. Я не был с ними... Меня нарочно отослали, чтобы я не смог...(Всхлип) Их спасти. Их привезли в Екатеринбург, заточили в дом Ипатьева... - у Ивана затряслись руки, он прервался, чтобы съедать очередной глоток водки из горлышка, - ... лейб-медик Е. С. Боткин, камер-лакей А. Е. Трупп, повар И. М. Харитонов и горничная А. С. Демидова, их верные люди, были расстреляны вместе с ними. Их всех расстреляли ночью... Глубокой ночью. Я почувствовал это. Как только я понял, что они натворили, кинулся обратно. Но уже поздно. Их... Трупы вывезли в неизвестном направлении и уничтожили... Я не успел даже с ними попрощаться... - Иван, ару... - Ван осторожно переплел свои пальцы с его рукой. Иван вцепился в них как в утопающую соломинку, Яо даже стало больно. Но он ничего не говорил, обдумывая слова Ивана. - Все... кончено, Яо. Все... кончено... Они... даже не оставили им могилы... Ни креста... - у Ивана потекли новые потоки слез. - Моя страна прокляла сама себя... Это... Страшно, Яо. Страшно... Они помимо этого расправились с родственниками царя. Не смотря на то, что они все неверующие, Господь Бог покарает их, теперь точно покарает их... Как и мою страну... - Иван поднял красные глаза к чистому и голубому небу. Слезы текли по лицу. - Иван... - Я был сначала - Страной Советов России(3)... Товарищ Яо. Я теперь - товарищ Иван Брагинский. Десятого июля я со съездом принял первую Конституцию, вступившую в силу девятнадцатого июля, в соответствии с которой закреплялось официальное название страны: Российская Социалистическая Федеративная Советская Республика (РСФСР). - Видимо Ивану стало легче, он вытер с лица слезы, вытянув свою руку из сжимавших его рук Яо. Руки все еще предательски дрожали. Потом он снова положил ее обратно, к Яо. Тот снова взял ее в свои руки. Это незнакомое слово " товарищ" резануло слух Яо. - Я теперь - Китайская республика, товарищ Иван Брагинский... Ару. У Ивана падает из рук бутылка и разбивается на мелкие осколки о камень, выплескивая остро пахнущее содержимое прямо ему на сапоги. Он поражено глядит на слабо улыбающегося ему Яо, все еще держащего его руку. - Ты... - У меня тоже много чего произошло, ару, но мы... У меня новый представитель, тот, которому я теперь подчиняюсь - Мао Цзэдун, ару. - Яо все еще продолжает улыбаться. - А как твои сестры? - Ольга - получит независимость и быстро уйдет, это я знаю точно. Она готовится к этому.. А Наташа... Думает, наверное... Еще на ее территории был военный конфликт. Не до конца еще отгремели залпы Первой Мировой(4)... Мой дом опустеет. Хотя, он и так почти всегда пуст... Я пока между небом и землей. Представителя пока нет, но я склоняюсь... Ван Яо вздохнул. Впрочем он удивлялся - как при том, что Иван изрядно пьян, он умудряется связно рассуждать? - Мне жаль твоего царя, Иван, ару. - Мне тоже. Представляешь, я не пьянею сейчас от нее... - Он перехватил мрачный взгляд Яо. Он достал из - под пальто еще одну маленькую бутылку. - Хотя пью много... - Заканчивай с этим. - Яо резко перехватил его свободную руку с бутылкой, - ты нужен своей стране, ару! - А есть ли она у меня, Яо, скажи? Вопрос застал Яо врасплох. Но он решился ответить Ивану: - Все течет и все меняется, ару. Видимо нам обоим была уготовлена такая участь... - Нам уготовлено после смерти только адское пекло. Это мы оба знаем точно, - возразил Иван, наконец пряча не открытую бутылку обратно. - А теперь, по-видимому мы по-настоящему пойдем вместе... Яо промолчал. Но то, что сказал сейчас Иван - правда. В душе он с ним согласился. - Тебе станет легче, ару. Со временем боль пройдет, раствориться в пыли веков. - Но то, что натворил мой народ - забыть невозможно. Людская память, Яо, мне кажется иногда гораздо надежнее, чем наша... Яо вновь промолчал...