Пыль

(Тридцать первое декабря тысяча девятьсот девяносто девятого года.) Рубеж. Очередной рубеж тысячелетий. Обыкновенная смена цифр на отрывном календаре. Вместо девятнадцати - двадцать. Тоже мне, большое событие... Китай устало оторвал свой взгляд от окна, в которое уставился. Согласно традиции, такая смена цифр встречалась азиатами и азиатской семьей у него в гостях. Был там даже Кику, с которым теперь отношение выстраивалось чисто деловым, холодным и холоднокровным. Гонконг, Тайвань, Пекин и Кику уже ушли на главную площадь в городе. Там сейчас был в разгаре большой и красочный праздник, с фейерверкам и прочими атрибутами большого восточного праздника. Хоть сейчас они встречали и Новый год по европейскому стилю. У самого Яо ощущения праздника не было. Дом затих, только с улицы доносились радостные вскрики много численного китайского народа разных толков и сословий. Вану же даже было лень включать свет, но сейчас ему можно было это позволить. С молодыми городами он не пошел, да и не хотел идти, что уже скрывать, на площадь, веселиться. Все замечали, что Яо стал более отчужденным, задумчивым. Он уходил в себя надолго. Особенно сильно его задевало то, что Альфред Ф. Джонс очень часто поминает Ивана недобрыми словами. Яо не соглашается с Джонсом по многим направлениям его политики и национальным интересам. Петр и Москва с трудом, но держали оборону от Америки. Но их силы сдавали с каждым днем все больше... Иван оказался прав: бед Америка принес в мир много. Англия неохотно, но признавал гегемонию Джонса в мире и потихоньку начинал ему помогать... Сволочь. *** Китай сидел в полной темноте и смотрел на светящиеся цифры на циферблате больших настенных часов. Вот стрелка уже приближается к двенадцати. Ноль ноль. Взрывы и крики на улице достигли своего апогея. Ван решил все же в итоге пройтись по улице - стояла чудная морозная погода с легким снежком. Да и надо поглядеть как живет его народ в праздники. Страна встала с колен, теперь с его мнением считались во всем мире. Ван мог бы вздохнуть с облегчением, если бы не Америка... Похоже с Ивана он благополучно переключился на Вана. Завернувшись в свое новое черное пальто, Яо вышел из дома, закрыв дверь на ключ. Руки привычно были без перчаток. Не умел Ван Яо их носить... Ему навстречу шли счастливые люди. Они все улыбались, смеялись, переговаривались, держа в руках искрящиеся бенгальские огни. Снег скрипел под ногами. Дыхание застывало на воздухе паром. Ван держал путь от них прочь: он выходил из города на широкую дорогу, в чудесный сад. Весной и летом он цвел милыми сердцу Вана вишнями. Но сад сейчас был еще мертв - зима ведь в самом разгаре, ветви были голыми и дрожали на холодном ветру. Руки мерзли. Мороз щипал и их, и щеки. Ван старался согреть их, прижимая ко рту и дуя на них, но ничего не выходило. Он даже их растер между собой. Ничего. Все так же холодно. Яо почему-то почувствовал, что на него кто-то внимательно смотрит. И этот "кто-то" находится прямо перед ним. Хотя он не слышал шагов. Он медленно, машинально поднимает голову. Силуэт перед ним был высокий. Знакомые до ужаса, до дрожи в коленках, до последнего удара сердца в ушах, глаза аметистового цвета глядели на него с явным интересом. Нос картошкой, светлые, почти белые волосы... Ничего не изменилось. Мир опять рушился под ногами, чтобы восстать вновь из пепла и руин. Лицо Ивана знакомо, по-родному, улыбалось ему, вмиг заледеневшему от этой улыбки. - Ты не оценил мой подарок, разве? Я же дарил тебе перчатки на день рождение! - произнес с обидой тот самый голос, что отдавался ему тогда, на похоронах, тысячей бешеных звуков нещадно впивающихся в мозг. - Иван... - прошептал Яо, протягивая свою руку и касаясь его лица. Иван покорно чуть склоняется перед ним. Все так знакомо... Рука ощутила тепло. - Ты... Ару... - Я, Ван Яо, я... Натянутые как струна нервы не выдерживают. Слезы, давно сдерживаемые, мучительные для Яо рвутся наружу. Он просто тонет в объятиях Ивана и его глазах. Он что-то лопочет на китайском, сам не понимая, чего именно говорит. Это все настоящее. Это все происходит сейчас... Ван Яо рыдает от счастья в объятиях Ивана Брагинского. Такого живого... Такого настоящего для него, уже потерявшего все веру и надежду. - А.. ру... А... ру... - не может остановиться Китай и безудержно всхлипывает. Горячие слезы льются по холодным от мороза щекам. - Китай, ну что же ты... Что же ты так? - Иван успокаивающе гладит по спине дрожащего от нервного потрясения Китая. - Я здесь, все хорошо... - он успокаивал словно маленького ребенка. Китай, сияя, отстранился от него, поверив наконец в действительность. - Ару, - хрипло произнес Ван Яо, - когда... Как ты здесь очутился? Почему именно сегодня? - Рубеж веков... Как-никак, - усмехнулся Брагинский. - И, все же, почему ты без перчаток? - Я плохо соображаю, с недавних пор... Сердцу грустно... Было грустно... - поправился Яо. - Мое сознание, наверное, сознательно хотело меня заморозить. Да и сам я надеялся, что мое сердце хотя бы на минуту, одну-единственную минуту, замолчит, покроется коркой льда, замерзнет, застынет... - А теперь? - Ты же сказал, что все хорошо, а я - верю тебе. А ты... ты веришь мне? После всего? - Китай все пытался заглянуть в фиолетовые глаза. Увидеть в них ответ. - Ван... - устало произнес Иван. Его глаза ничего не выражали, ничего кроме чудовищной усталости. - Иван! Я серьезно, ару! - Я сегодня вышел в свет, на самом деле долго скрывался: надо было восстановить защиту Богородицы... Что я и провел сегодня, пока вы все плясали под зеленой елочкой с бутылочкой, - говоря это, Брагинский смеется. Его смех далеко разносится по заснеженному саду. Яо тоже не сдерживает смех, немного снимающий напряжение. - Еще сегодня у меня сменился президент... - О! Это большое событие! - И большой сюрприз... Мир будет иным, Ван Яо, в этом столетии. Нам уготовлена такая участь, всего лишь наблюдать за происходящим. Альфред еще плохо меня знает, а теперь - узнает! - Иван сжал свой кулак в перчатке и погрозил им в небо. - У нас завтра - большое собрание... - На которое ты пойдешь, не так ли? - Китай понял сразу его планы. - Возвращение из мертвых... Ару. Да еще опоздаешь на это, чтобы всех добить окончательно... - Перерождение... - поправил его Иван мрачно. - Именно перерождение, Ван Яо. Я ведь не СССР, а Российская Федерация. Иное сознание... Иная интерпретация... Но душа - та же... Но Альфреду об этом знать не следует. - Ты попытаешься все же наладить с ним отношения? Зная, что он всячески гробил твою страну? Я тебя не понимаю, ару... Совсем. - Я выведаю то, что нужно, Яо. А заодно... Нескромный вопрос... Кто завтра будет сверху? Китай мигом краснеет и быстро прячет глаза. Иван лукаво улыбается. - Кстати, на что ставим? - игриво поинтересовался Иван у него. - Ты что имеешь ввиду, ару? - поднял Яо голову. Щеки все еще предательски полыхали. - Я про реакцию стран. Ммм. Я ставлю на то, что Англия начнет читать заклинания по поводу изгнания дьявола из меня... - Америка поперхнется гамбургером и колой, ару. Япония тебя сегодня увидит, он не в счет... Он у меня в гостях. - Фрациск будет кричать на возвышенных тонах... - Италия заорет и либо запрячется за Людвига, либо... Запрыгнет Людвигу на руки, ару! - Китай едва сдерживал свой дикий смех, грозивший перейти в хохот, рвущийся из груди. - Людвиг сухо поздоровается. Но меня не испугается, полагая, что это само-собой разумеется, что я живой. Прибалты будут трястись от ужаса... - Кого забыли, ару? - Как всегда, Канада. - В два голоса произнесли они и дружно рассмеялись. - Его вообще не заметят, - хихикнул Иван. - А кто проспорит, тот будет снизу, ару! - Идет! По рукам! - Иван быстро пожал руку Китаю. - А ты сам разыграешь обморок. - Ладно. Идем, ару. У меня никого... - Хорошие слова... Соблазнительные... *** - ... А где вообще-то представители Российской Федерации? - Альфред только что бодро рассказывал как встретил Новый год. Китай с Кику синхронно переглянулись и отвели взгляды. Китай усмехнулся в сторону: Кику застал их в весьма пикантном положении. Ударом крана очень точно вырубило его не в меру и к месту разыгравшееся чувство любопытства. Послышалась тяжелая поступь. Китай узнал бы ее из миллиона его жителей. Дверь открывается и... - Извините, я опоздал, да? - с неизменной улыбочкой произнес Иван. Немая сцена и мертвая тишина в зале. Итальянец взвыл и спрятался за стулом оглушеного его криком Людвига. Людвиг побледнел, но держался весьма мужественно из всех, и старался не глядеть Ивану в его глаза. Франциск закричал на высокой ноте своим языком. Кёркленд резко выставил вперед знак отрицания и начал читать заклинание по изгнанию Сатаны. Он думал, что магия его спасет... Если бы она не ударила потом рикошетом по нему самому. Прибалты дружно задрожали. Америка подавился всем тем, что было у него во рту, забрызгав секретный доклад Пентагона. Канада, никем не замеченный, тихо сполз под стол. Китай просто замечательно сыграл обморок, нажав на нужные точки организма. - Эээ, вы так все рады меня видеть? Здорово! - пуще прежнего улыбнулся Иван. Окаменевшие лица стран были ему ответом. - Иван?! Но ты мертв! - воскликнул Америка на весь оцепеневший зал. - Сейчас я - представитель Российской Федерации. Я хочу с вами со всеми познакомиться! Я ведь многое не помню... - Иван замечательно владел актерским мастерством. Его улыбка заставила оттаять даже сухаря как Артура Кёркленда. Это видел Китай из якобы закрытых глаз. Кику глотнул воду из стакана, скрывая свой смех. Он-то явно понял вчера, что Иван помнит всех и все содеянное. И тут зал дружно загалдел. Пока суд да дело, Китай пошевелился и переглянулся с Иваном, на которого пока никто не обращал внимание. Иван послал ему слабую улыбку и передал маленький клочок бумаги, на котором было написано: " Я знаю, Яо. Я снизу сегодня. Канада меня подвел! Не прощу! Иван Б." Китай лениво уселся наблюдать за очередной склокой стран, ожидая развязки столь скучного заседания.

Выключи своё сознанье, Я не прошу пониманья. Сколько мы раз убеждались — Падали, но поднимались! Знаешь, никто нам не нужен, Круг до безумия сужен, Сколько себе признавались — Падали, но поднимались! Всех по углам с расстановкой Перед нелепой уловкой, Сколько стеклом разлетались — Падали, но поднимались! Может, не будем сдаваться, Проще уйти, чем остаться. Мы же всегда оставались — Падали, но поднимались! За любовь без сомнения Бьются новые поколения, Оглянись — и пробьёт твой час, Ты же не один! Ты один из нас! В людях любовь не приметна, Наша зависимость смертна, Сколько бы не издевались — Падали, но поднимались! Знаешь, нам надо собраться. Проще уйти, чем остаться. Сколько на это решались — Падали, но поднимались! В мире, где правит "наверно", Всё удивительно скверно. Все мы хоть раз обжигались — Падали, но поднимались! Включим второе дыханье, Нам ни о чём их молчанье. Мы же всегда оставались — Падали, но поднимались! За любовь без сомнения Бьются новые поколения, Оглянись — и пробьёт твой час, Ты же не один! Ты один из нас! Выключи своё сознание, Я не прошу понимания. Сколько мы раз убеждались — Падали, но поднимались! Знаешь, нам надо собраться. Проще уйти, чем остаться. Сколько на это решались — Падали, но поднимались!.. "Падали, но поднимались." Алексей Хворостян