Когда все меняется

Темно. Слишком темно. Тихо. Чересчур тихо. Запахи. Плохие запахи. Проблески света. Проблески света, которые совсем не обнадеживают. Боль. Пульсирующая боль в голове и запястьях. Осознание. Ненавистное осознание. И, соответственно, парализующий страх. Несколько часов назад… Вынув ключи из замка зажигания, я открыла дверь своего любимого внедорожника и медленно, без особого желания, вышла из машины с полузакрытыми от усталости глазами. Мои подчиненные просто напросто заставили меня вернуться домой. Точнее они повлияли отчасти. Более весомую роль в убеждении, сыграл мой непревзойденный консультант и (о, Боже, как это странно осознавать) мой мужчина. Чо, Ригсби и Ван Пелт утверждали, что я уже слишком долго на ногах и не спала нормально как минимум четыре дня, примерно со дня покушения. Я возражала, естественно, утверждая, что спала прошлой ночью пару часов. После этих слов, все трое приняли одинаковые выражения лиц. На которых отчетливо читалась: «И этого, ты считаешь, достаточно?» Я рассмеялась и как ребенок, показывая на них пальцем, воскликнула: «У всех вас такие одинаковые лица! Вы бы себя видели!» Тут вмешался Патрик, взяв меня за плечи, он вывел меня из офиса и повел в ванную комнату, чтобы я умылась. Улыбаясь, он нежно обнял меня и прошептал на ухо: — Ты такая забавная, когда немного не в себе. Это заявление задело меня. — И ты туда же? — сказала я раздраженно, высвобождаясь из его объятий. Он мило улыбнулся. — Любимая, просто прими это как факт. Ты измождена. И мне было бы приятно, если бы ты сейчас поехала домой и хорошенько выспалась. Но мой мозг зациклился на первом произнесенном им слове. — Любимая? Когда это ты стал называть меня «любимой»? Он хитро улыбнулся. — Ты против? Я смущенно уставилась на него. — Нет, конечно, нет… просто… странно… слышать это от тебя… Патрик сжал в ладонях мое лицо. — Я люблю тебя и хочу показывать это всеми возможными способами. И к тому же, — признал он, понижая голос. — Это вышло спонтанно. Я даже не подумал. Тебя ведь не раздражает это? Я покачала головой и позволила на мгновение утонуть в глубине его голубых глаз. — Нет, конечно. Он снова улыбнулся. — Ну и отлично. Затем он поцеловал меня сладко и нежно. — Итак, о чем мы говорили? — спросил он, убрав руки. Я потерла виски. — Не помню. Мне кажется, я слишком устала. Но как только я поняла, что я только что сказала, то застыла на месте. Патрик тут же рассмеялся. — Ты грязно играешь! — пожаловалась я и тут же зевнула. Он, вместо того чтобы ответить, усадил меня рядом с раковиной, игнорируя ноющую рану, которая при малейшем усилии заставляла его стискивать зубы от боли. Затем он приблизился ко мне, и все с тем же игривым взглядом прошептал: — Да, я играю грязно. Но я хочу, нет, даже требую, чтобы ты пошла домой и отдохнула, — в его голосе прозвучали грустные нотки. — Не хочу, чтобы и это было на моей совести. Взявшись за край холодной мраморной столешницы, на которой я сидела, я хотела возрастить что-то, но он, как всегда опередил меня. — Никаких отговорок, Лисбон. Хочу видеть тебя в постели. Немедленно. — Как это понимать? — спросила я, не без тени злости, ¬ — Попытка соблазнить меня? Он усмехнулся. — Конечно, мой капитан. *** Вставив ключ в замочную скважину, я сразу поняла, что что-то не так. Дверь была открыта. Усталость сразу исчезла. Я осторожно толкнула дверь, снимая блокировку на кобуре. Переступив через порог дома, я тут же остановилась, поняв, что наступила на что-то. Это был клочок бумаги, и я наклонилась, чтобы поднять его. Включив свет на входе, и забыв обо всем, я развернула листок. Сердце неистово билось в груди, и как только я прочла те несколько строк, оно предательски ёкнуло. Добрый вечер, Тереза. Знаешь, о чем я думаю? Я думаю, что ты совершила огромную ошибку, полюбив Патрика Джейна. Теперь поплатится не только он, но и ты. КД Внизу, красовался небольшой смайл, выведенный красной ручкой. Мое дыхание участилось, и я была не в силах оторвать взгляд от этого крошечного клочка бумаги. Поплатится не только он… Эти четыре слова приковали все мое внимание. Что это может означать? Ужас охватил все мое тело. Я не могла пошевелиться… Я смогла только поднять голову и оглядеться вокруг. На стене, прямо напротив входа красовался огромный красный смайл, по контуру которого стекала свежая кровь. Инстинктивно я попятилась назад… …но наткнулась на что-то… …на что-то, чего пару минут назад еще не было… …на что-то, что, в конечном счете, оказалось КЕМ-ТО… — Тебе не нравится мой рисунок, Тереза? — незнакомый голос прошипел мне на ухо. Затем я почувствовала острую боль в области шеи и упала. А потом наступила темнота… Последним, что возникло в моем сознании, прежде чем я отключилась, было улыбающееся лицо Патрика Джейна. *** Темно. Слишком темно. Тихо. Чересчур тихо. Запахи. Плохие запахи. Проблески света. Проблески света, которые совсем не обнадеживают. Боль. Пульсирующая боль в голове и запястьях. Осознание. Ненавистное осознание. И, соответственно, парализующий страх. Я медленно открыла глаза, стараясь привыкнуть хоть и к очень слабому, но свету. Снова плотно закрыв глаза, я попыталась сесть, так как я лежала на чем-то напоминающем скомкавшийся матрас. Я застонала, когда веревка, стягивающая мои запястья, снова впилась в уже посиневшую кожу. — Тереза! — раздался взволнованный голос. Голос, который я хорошо знала. Слишком хорошо. Когда я поняла, что владелец этого голоса здесь, со мной, страх снова овладел мной. — Патрик… — прошептала я неуверенно. Я снова попыталась сесть так, чтобы не слишком тревожить запястья связанные за спиной, и когда наконец-то у меня это получилось, я поняла, почему Патрик до сих пор не освободил меня. Не то, чтобы он не пробовал. Как только мои глаза немного привыкли к темноте, я увидела Патрика Джейна, грязного, бледного и напуганного. Его руки были связаны за спиной и привязаны к трубе в противоположном от меня конце комнаты. — Патрик! — повторила я на этот раз более уверенным голосом, вставая на ноги и игнорируя боль в запястьях. Я подбежала к нему. Я была ужасно напугана его видом, но в то же время счастлива, что он все еще жив. — Что случилось? — спросила я, остановившись напротив него с безумным желанием обнять его, или еще лучше, оказаться в его объятьях. — Кровь… мой дом… он… темнота… — пробормотала я бессвязно. Он, все так же, не поднимая взгляда, ответил мне с сожалением: — Тереза, мне очень жаль… Прости меня… Я присела, стараясь посмотреть ему в глаза, но Патрик все так же избегал моего взгляда. — Патрик? — прошептала я удивленно. — Не… смотри на меня… — прошептал он. — Моя вина, что ты сейчас здесь, что ты попала в эту ситуацию… Я не должен был давать волю чувствам… Я не должен был сближаться с тобой не убедившись, что мы в полной безопасности. Когда я поняла смысл его слов, страх и удивление превратились в … ну, в общем, я была очень зла на него в тот момент. — Патрик Джейн, прекрати нести чушь и посмотри мне в глаза! — сказала я строго. — И чтобы больше я не слышала подобного бреда, ты меня понял? Я дождалась, пока он кивнет и посмотрит на меня. Сдавленный стон вырвался из мой груди, когда я увидела его бледное лицо в ссадинах и кровоподтеках. Они были повсюду: от глаз к носу, на висках и нижней губе, которая продолжала кровоточить. — О, Господи… — выдохнула я — Что он с тобой сделал? Он снова отвернул голову, скрывая от меня свои раны. — Я же сказал, было бы лучше, чтобы ты не смотрела, — пробормотал Джейн. Я постаралась максимально приблизиться к нему. — Посмотри на меня, — прошептала я отрывисто. Патрик повернулся. Медленно и осторожно, но все же повернулся ко мне. — Зачем? — спросил он. В ответ я наклонилась и нежно поцеловала его в сухие, но в то же время кровоточащие губы. Я постаралась сделать это как можно деликатней, чтобы не причинить ему боль, но так же я хотела, чтобы он понял, что я с ним. И буду с ним всегда, до самой смерти. Он отстранился от моих губ на несколько миллиметров. — До самой смерти, я тебе клянусь, — произнес он в ответ на мои невысказанные мысли. Я не успела удивиться его словам. Голос за спиной заставил меня вздрогнуть. — Какая трогательная картина, Патрик. Очень романтично, должен признать. Я обернулась на голос, инстинктивно закрывая собой Джейна. Мужчина приблизился к нам весело улыбаясь. Он был выше меня и, не знаю, почему мне пришло на ум это сравнение, немного ниже Минелли. Наверное, из-за страха и усталости я подумала о моем боссе в такой момент. — Чего ты хочешь? — прошипела я, стараясь показать мужество, которого на самом деле в тот момент не хватало. Мужчина повернул голову, чтобы посмотреть на меня. На лице его было что-то сродни удивлению. — Тереза, я чуть не забыл, что и ты здесь! — весело хмыкнул он и подошел еще ближе. — Но какой же ты невоспитанный, Патрик! — воскликнул он снова, с таким тоном, будто являлся давним приятелем. — Не хочешь нас представить? Волна презрения окатила меня. Было ясно, что Патрик вовсе не считал его приятелем. — Нет? — произнес мужчина напротив меня. — Что же, тогда я это сделаю. Он резко схватил меня под руку и притянул к себе. Потом он развернул меня так, чтобы Патрик хорошо видел мое лицо. Одной рукой он подхватил меня под грудь, а второй приставил к горлу нож. — Тереза Лисбон, — прошептал он мне на ухо, уже лишенным дружеского тона голосом. — Я наихудший кошмар твоего дружка. Думаю, ты, уже слыша обо мне раз или два, — он усмехнулся. — Да ладно, давай же, я знаю, что ты поняла кто я, — он усилил хватку.— Скажи же! Стиснув зубы, я ответила: — Красный Джон! — и злобно сплюнула.