Сексуальное рабство

Братья вернулись из леса домой аж под утро. Я даже через стенки в комнате слышала, как кто-то орёт в лесу. Ор не прекращался до самого утра. Я заснула в уголке, сжавшись в комочек. Дверь в комнату открылась, и на пороге стоял никто иной, как зловещий безликий ужас. Мужчина тихо подошёл ко мне. В руках, которые были скрещены за спиной, он держал кнут. Но перед самым ударом он остановился. Разбудив меня лёгким пинком ноги в бедро, он присел рядом. Мои глаза стали размером с блюдце, когда мы оказались "нос" к носу. Он рукояткой кнута поднял мой подбородок, заставив смотреть ему в черные глазницы. - Я пощажу тебя на этот раз, - спокойно говорил он. - Но помни. Еще одна такая выходка и даже мой брат не сумеет остановить мою руку. Оффендер, полностью довольный и удовлетворённый, лежал у себя в комнате и смотрел в потолок. Как вдруг услышал возню в соседней комнате. Телепортировавшись туда, он застал меня, пытающуюся перевязать рану. – Не хило он тебя... – протянул Офф и сел рядом со мной. Я дёрнулась и случайно ножницами порезала его. Ими я резала ткань. Насильник что-то недовольно пробурчал. Я замерла и посмотрела на него, готовая снова расплакаться. Офф лишь усмехнулся и облизал ранку на своём пальце. Та быстро затянулась. Он уложил меня на кровать и сам лёг рядом. Надо заметить, что я, когда соглашалась на это... ну... согласилась служить братьям взамен на свою жизнь, я ожидала, что они запрут меня в какой-нибудь сырой страшный подвал, но нет... Комната была отделана в молочно-шоколадных тонах. Кровать мягкая и удобная, застеленная белой простынёй. Рядом стоял красивый комод, такого интересного красно-коричневого цвета и по нему было видно, что это настоящее дерево, а не дешёвая подделка. В этом комоде хранились всякие разные вещи: расчёски, заколки, какие-то тряпочки и прочая белиберда, необходимая в повседневности. Это было справа. Слева стояла лампа, которая включалась нажатием выключателя на стене. Когда лежишь, очень удобно, можешь всегда дотянуться до него. На окне висели шторы и слегка колыхались от ветра. В целом комната казалась уютной, только немного пыльной. Он прижал меня к себе и, размотав повязку, облизал мою рану, что оставил мне Слендер ударом кнута. Сначала её стало пощипывать и хотелось расчесать её, но потом боль утихла и рана затянулась, оставив тоненький шрам. – Спасибо... – тихо сказала я. Тот дотронулся до шляпы мол, обращайся, если что. – Ты не проголодалась? Я помотала головой. Оффендер взял меня на руки и против моей воли понёс на кухню. Там же за столом сидел и Слендермен. Я перестала вырываться из рук насильника и неосознанно, наоборот, прижалась к нему. Ужас нас заметил и продолжил пить кофей. Маньяк поставил меня на трясущиеся ноги. Я кое-как села за стол и больше не шевелилась. – Как пленники? – решил нарушить тишину Оффендер. Его брат пожал плечами: – Нормально. Приходят в себя. Троих из своей пятёрки я оставил в живых. – Сразу троих? Обычно ты по одному и то редко. – Не хотелось есть всё сразу. Тем более... что там и родители Марго присутствовали. Я вздрогнула и посмотрела на Слендера. – Мои... родители?.. – Да, – отвечал ужас. – У них кровь такая же, как и у тебя. Я такие дела чувствую. Я оставил их в живых... пока что. Но надеюсь, ты помнишь, что я запретил тебе помогать жертвам? – Да, господин, я помню... – я решилась и, встав из-за стола, заварила себе кофе. Сварганив себе маленький бутербродик, я села обратно. Слендер к тому времени уже допил и, поправив галстук, сказал: – Офф, я буду у себя, если что, – и ушёл. Мы с маньяком остались на кухне. Я мешала ложечкой сахар в чашке (столовое серебро) и смотрела в стол. Мои родители сейчас там, в подвале. Возможно, им нужна помощь, а я тут просиживаю свою пятую точку. Я повернула голову к безликому. – И не проси, – сказал Оффендер, не давая мне сказать. – Ну, пожалуйста, – я сложила ладошки в мольбе. – Всё что хочешь сделаю, только вытащи их оттуда. – Нет, я не буду, – маньяк отвернулся от меня. – Хозяин, ну пожалуйста. Хотите я навсегда здесь останусь? Вечно буду служить вам? Прошу... Безликий допил кофе и, помолчав минуту, ответил: – Извини, Марго. Я осталась на кухне одна. Слендер у себя, Оффендер тоже у себя. По столу бежала вереница муравьёв. Отважные труженики таскали с кухни лесных монстров крошки еды. Царапая ногтём стол, я думала: – "Что же делать. Оффендер не поможет. Пусть он и не такой кровожадный, но против своего старшего брата он не пойдёт", – я бросила взгляд на холодильник. Белоснежная поверхность была слегка запачкана пятнышками и кое-где с потертостями, отчего создавалось впечатление, что он у братьев уже давно. Несмотря на мою провинность, еды в нём не убавилось. Там всегда можно было найти что-нибудь вкусненькое, типа мороженки или батончика. Однако как еда поступала в холодильник, тот ещё секрет. Я не смогу их вытащить оттуда. Слендер сразу же заметит и тогда... Левое плечо отозвалось неприятной тупой болью. Остаётся одно... Я не спеша поднималась по лестнице. Остановившись возле самой двери, которая вела в апартаменты Слендера, я на минуту задержалась. Что я ему скажу? Вздохнув, я всё же постучала кулаком в дверь. Наступила гробовая тишина. Душа ушла в пятки, прихватив с собой сердце, печень, почки и всё остальное. Руки дрожали. Прошла долгая минута, и дверь с лёгким скрипом открылась. – Входи, – послышалось от туда. Я зашла и почти сразу дверь за мной захлопнулась. Я стояла в коридоре, на полу лежал длинный зелёный коврик, немного выцветший от времени. Из комнаты, что находилась справа, лил свет, и я видела тень Слендера, похоже, он сидел в кресле. Слева была темнота и я знаю, что там находится комната, в которой он меня наказывал. Облизнув пересохшие губы, я несмело стала двигаться по направлению кабинета безликого. Осторожно выглянув из-за стены, я увидела его, сидящим в кресле, перед камином. Просторное помещение с множеством шкафов с книгами и большим письменным столом, служило ужасу кабинетом. – Зачем просилась войти? – оторвался от книги Слендер. – Я... Хозяин, пожалуйста, отпустите моих родителей. Ужас изогнул бровь, вернее то место где должна была быть бровь. – В честь чего? – его голос пока был спокойным. – Я готова остаться здесь навсегда, служить вам вечно. Если хотите, можете убить меня самой мучительной смертью... только отпустите моих маму с папой. Безликий хмыкнул. – А если это не они? – В смысле? – Ну, ты так просто поверила мне, что я схватил твоих родителей. А если я солгал? Я впала в ступор. А ведь и вправду. А что если он... – Нет, вы не солгали, – уверенно ответила я. – Почему же? – Вы пытаетесь добиться от меня покорности и доверия. Солгав мне, вы бы в ту же секунду уничтожили весь свой двухдневный труд. Тем более... что я ходила в подвал... – А кто тебе интересно разрешил? – Вы сказали не выходить без разрешения на улицу, про подвал не было ни слова, – я испугалась, что перегнула палку. Так и случилось. Ужас телепортировался за мою спину и положил свои холодные руки мне на плечи. – Не дерзи мне. Себе же хуже сделаешь, – прошептал он мне на ухо. – Господин, молю, отпустите их. Взамен я сделаю всё, что захотите. – Даже согласишься на это?.. – его холодные как лёд руки прошлись по моей талии, задирая вверх футболку. Кожа покрылась мурашками от его прикосновения, но я нашла в себе силы и кивнула. – Только отпустите их. – Воистину, какая самоотверженность, – усмехнулся Слендер. Его руки добрались до моей груди, пока что просто нежно сжимая её. Соски набухли от касавшихся их холодных пальцев. Но тело дрожало не от холода, а от страха. Его палец проник в мою дырочку, шевелясь внутри. Я промычала, не в силах контролировать свои эмоции. – А мой братец свою работу знает, – признал Слендер. Его палец двигался внутри, вызывая у меня стоны. Я откинула голову, позволяя ужасу ласкать мою шею. Одна его рука обнимала меня за талию, поддерживая, чтобы я не упала. На мочке моего правого уха сомкнулись чьи-то остренькие зубы и нежно потянули за неё. Я удивлялась, как Слендер вообще может быть с кем-то нежным, хотя в глубине души я чувствовала, что это только начало.