Золотые звери

Овеваемые ветерком, мы с Терри бежали по стадиону легкой трусцой. Наши тела, покрытые загаром, уже вполне адаптировались к нагрузке, и мы наслаждались процессом. Терри недавно вернулась из поездки заграницу, и нам хотелось утолить жажду общения друг с другом. Конечно, ей было до чертиков интересно, что происходит в моей личной жизни. После нашей первой встречи я продолжила знакомство издалека. Общалась с ним в соцсетях и набросала такое досье. Рэй – молодой человек 28 лет. Чудесные черные кудри, темные глаза, чувственный рот, чуть смуглая кожа. Средний рост, потрясающая фигура, море такта и обаяния. Умный, образованный, вежливый, целеустремленный. Живет в однокомнатной квартире с огромный терьером. Был связан с кинологической организацией, когда был женат. С женой разбежались. Встречался с девушкой вплоть до помолвки - порвали. Сейчас одинок, полон надежд, ищет себя и продолжает быть позитивным и безмерно симпатичным. Наша следующая встреча прошла также неожиданно для меня. Я дремала после прогулки с собакой, когда меня разбудил телефонный звонок. Поменяв на днях мелодию, я не сразу поняла, что кто-то настойчиво хочет меня услышать. - Алло. - сонно и лениво произнесла я в трубку и услышала на том конце его бархатный и ласковый голос. - Привет, это Рэй. - он сделал паузу, давая мне время соотнести имя и возникшее в голове лицо. – Хочешь сходить куда-нибудь, прогуляться? - В точку. - улыбнулась я. – Отличное время для прогулки. Давай через полчаса возле моего дома. Положив телефон, я прикрыла глаза и практически замурлыкала, как очень довольная кошка. Мое тело, моя душа были готовы к приключениям. Я томно потянулась и стала не спеша собираться. Легкое платье, открывающее мои длинные загорелые ноги, балетки, немного дымчатых теней Givenchy на веки, сумка Calvin Klein – и я готова. Должна похвастаться, что я обладаю особым умением не опаздывать и приходить ровно в назначенное время. В этом есть какой-то особый шарм, словно я охватываю взглядом место будущего боя и расставляю паутину тактических ходов. Эх, я безнадежно люблю держать все под контролем. Но с ним мне хотелось быть другой. Хотелось опустить рамки и границы и больше не сдерживать себя. Не пытаться быть тактичной или ненавязчивой. Мне хотелось, как раньше, брать и давать от всего сердца. Раньше я думала, что это присуще только подросткам, а сейчас поняла – только счастливым и открытым людям. Хватит в страхе приокрывать шторку реальности - распахни окно, выгляни, посмотри, как красив и безграничен этот мир. Я вышла из дома и увидела Рэя. Он был в светлой футболке и джинсовых шортах, на ногах - синие кеды. Это смотрелось просто, но по-летнему свежо. Я встретилась с ним взглядом, и сердце мое забилось чаще. - Привет! - я неожиданно для себя обняла его и улыбнулась. Он немного смутился, но виду не подал. Наверное, от меня разило женственностью и очарованием. И я больше не собиралась осторожничать. Я вела эту игру смело, рискованно. Именно такая была моя натура. Мы отправились вдоль набережной и завели разговор о собаках, который я постаралась свести на нет. Потому что кроме собак у меня было много интересов. Этот мир, большой и неизведанный, пред которым я преклонялась, манил меня. И я рассказала Рэю об этом. О своем страстном желание жить здесь и сейчас, быть очевидцем и не полагаться на чужое мнение. Я говорила, и у меня горели глаза. То юное и смелое существо, которое спало внутри до поры до времени, расправило крылья. Движение, борьба, чувства, любовь – все это было в моем лице, и, быть может, именно в тот миг он посмотрел на меня иначе. Мы спускались к реке, и он подал мне руку. Наши глаза снова встретились, и он не отвел взгляд. Он словно спрашивал: «Ты веришь мне? Ты будешь рядом?» А я в ответ пожимала его теплую чуть шершавую ладонь. А спустившись, еще некоторое время держала его руку и потом словно бы невзначай отпустила. Как же я изголодалась по этим прямым взглядам. Мой предыдущий парень всегда прятал глаза в какой-нибудь точке на горизонте. И казалось, что ему совсем нет до меня дела. Что-то этом есть: когда две пары глаз, две пары душ встречаются. Только тогда можно узнать, что кроется в самой их глубине. Я всегда любила карие глаза. Да, со страниц глянцевых журналов и киноэкранов на меня смотрели загадочные зеленые, манящие голубые и печально серые, но в карих, в карих была вся соль! Вся жизнь! Теплые, с искоркой смеха, темные в гневе, я любила этот цвет. Кстати мои глаза тоже того чудесно-шоколадного цвета, который особенно ярок на загорелой коже. Незаметно я разглядывала Рэя, как оцениваю эксперты собак на выставках. Со знанием дела, выделяя плюсы и минусы. И пока это можно было выразить так: «Породный, желательного типа, среднего роста, мужественный, зубы - норма, выразительная голова, мягкое выражение глаз, отличные плечи, крепкая спина и корпус, отличные задние конечности, свободные движения». Да, иногда я помешена на этой теме, ведь я хендлер - человек, который готовит и показывает породистых и качественных питомцев на так называемых Dog Show. Поэтому в будущем вы еще не раз услышите от меня о подобных мероприятиях. Я оценила и одобрила. Конечно, червь сомнений, как обычно, поднял свою мерзкую голову и начал точить меня изнутри. И знаете, что я сделала? Я сказала ему: «Окей, милый, ты можешь делать с моей сердцевиной, что угодно, только я теперь готова к чему угодно. И мне не страшно! Возможно, это окажется любовью до гроба, а возможно еще одним мимолетным увлечением на пути к чему-то. Время покажет. А пока давай-ка, поумерь свой аппетит». Сказала - и успокоилась. Чему быть, того не миновать. - Знаешь, - начала я, когда мы спустились к самой воде, и нагнулась, чтобы провести по ней ладонью, - Я бы хотела объездить весь мир, но я так люблю тот район, в котором я живу. И с беспокойством ожидаю того дня, когда мама вернется к себе на родину, а мне придется искать какое-то другое жилье. Я жила в разных уголках нашего города, но ни один не нравился мне так, как наш. Он улыбнулся. Конечно же, он не понял всей глубины высказанного мной, и то, что это означает: если дальше все будет хорошо, я не прочь к тебе переехать. - Да, мне тоже там нравится. Столько разных воспоминаний. Мне мучительно хотелось расспросить его о неудачном браке, о предыдущих отношениях. Хотелось, хотелось, было неудобно, и…я спросила. Я надавила на горло своей неуверенности и доверилась внутреннему голосу. И он рассказал. Я слушала и всматривалась в его лицо. И видела, что он все помнит, что его сердце еще ноет, и быть может, он сам не признается в этом. И он жаждет любви, он тянется к ней, как маленький котенок к ласковым хозяйским рукам. Взмах ресниц, теплая улыбка, мы идем так близко, что иногда задеваем голой кожей друг друга. От этих легких прикосновений кружится голова, это так сладко, так воздушно. Зверь во мне щурится, приоткрывая белоснежные клыки. И я чувствую, как между нами пробегает импульс: от меня к нему - и обратно. Это не физическое желание, хотя он безусловно очень привлекателен. Это желание понять его суть, сложить головоломку. А пока я плыву рядом с ним, купаюсь в его мужественности. Мы останавливаемся и смотрим на закат. - Закат – восьмое чудо света, но мало кто это понимает. - произношу я. – Мало кто вообще видит, что их окружают чудеса. - и тут я разоткровенничалась. – Однажды я пошла гулять с собакой в наш парк, была зима, и луна, отражаясь от снега, озаряла все вокруг серебром. Я легла в сугроб, и меня накрыла тишина. И вечность. Я могла бы лежать так бесконечно, я словно родилась именно для этого. Так это было волнительно и величественно. Все заботы пропали, мне не было дела ни до чего в будущем или в прошлом. Я была в этом миге от и до. Это было настолько живое чувство, что я иногда с тоской вспоминаю его. Никогда я не была такой настоящей, как тогда. Я не играла, не лукавила, с меня слетела вся шелуха. Звездное небо над головой, я была в вакууме. И тут ко мне подлетела собака, начала кувыркаться, поднимая комья снега. И я засмеялась, так просто, так искренне. Смех был как весенняя капель – звонкая и предвещающая начало светлых дней. Два таких разных ощущения, но они были важны оба, по отдельности и вместе взятые. - У тебя очень поэтическая душа. – огонек в его глазах был как пламя костра в зимнюю ночь. Я хотела, как обычно, добавить: да, но при этом я очень рациональна. Чем любила подчеркнуть свою неповторимость перед еще одним из парней. Но не добавила. Я больше не хотела строить из себя кого-то. Возможно, я и бывала практична и рациональна в некоторые моменты, но как же это было незначительно. Мне было абсолютно неважно, рациональна я или нет. А раз так, то зачем об этом говорить. - Хочу писать книги. Такие книги, которые вдохновят кого-то, или позабавят, или заставят расплакаться. Истории, которые пахнут лесом и морем, космосом и кровью, потом и мокрой шерстью. В которых герои не шаблонные, а сюжеты не идеально выверенные сценарии. Еще недавно я не могла писать. Хотела, но билась как о каменную стену. А сейчас могу. У меня есть старые рассказы и повести, могу дать почитать. И вот тут добавила: «Я их даю читать только особенным людям». - Да, хорошо. – кивнул он, и даже не намекнул, что может быть занят или нет желания. Мне сразу вспомнилось, как мой предыдущий бойфренд, не мог потратить время, чтобы прочесть то, что мне было так важно. Ах, это был удар под дых. Я не претендовала на Пулитцеровскую премию, но в моих произведениях была душа, а разве ты не хочешь познакомиться с ней поближе? Внезапно подул ветер; я поежилась. Духота растворилась в вечерней прохладе, земля остывала. - Холодно. - заботливо спросил Рэй. - Немного. - почти прошептала я, и он просто меня обнял. Без прелюдий, без слов, без лишних движений. Так обнимают того, кто тебе симпатичен. Я молча прижалась к нему, потерлась лбом о его щеку. Это было машинально. Мы говорили без слов. И внезапно передо мной как вспышка пронеслись будущие дни вместе - совместные завтраки, ночи, путешествия, прикосновения, поцелуи, рассветы и закаты, холодные и жаркие ночи, ссоры и примирения…. Это была доля секунды, пронесшаяся где-то в области третьего глаза. Заходящее солнце взорвалось как атомная бомба, отражаясь в речной воде. У меня по щеке скатилась слеза. - Дух захватывает! – я повернулась к нему лицом и посмотрела прямо в глаза. Я вспомнила, как пообещала себе смотреть людям в глаза, несмотря ни на что, если мне стыдно или страшно, если мне грустно или неуютно. Но сейчас я была одурманена летним вечером и близостью его губ. Я опустила ресницы и приоткрыла рот в немом ожидании. Вернее даже это ожидание было стремительным как прыжок. А потом он меня поцеловал.