Sabbatum. Инквизиция 255

Гет — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчиной и женщиной
Ориджиналы

Рейтинг:
R
Жанры:
Романтика, Ангст, Фэнтези, Мистика, Детектив, Экшн (action), Даркфик, Мифические существа, Учебные заведения
Размер:
Макси, 275 страниц, 42 части
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
«За неповторимый мир Саббатума!» от Alethe
«Шикарная и чувственная работа!» от destrigo
«Замечательному автору за всё!» от Kovpak
Описание:
В больничной палате, где лежит потерявшая память после аварии девушка с новым выдуманным именем Мелани, появляется таинственная гостья. Она приглашает лишённую прошлого девушку на работу в некую частную школу. Предложение не менее странное, чем она сама. Однако Мелани даже не подозревает, какие странности ждут её дальше. Костры Инквизиции, Ведьмы, Колдуны и Химеры — Мелани увидит зловещую изнанку нашего мира.

Приглашаем вас к прочтению трилогии Sabbatum - в самый эпицентр Инициированного мира

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Обложка: http://radikall.com/images/2014/06/24/hx7M.jpg

Группа в контакте http://vk.com/ffsabbatum

Книги по порядку:
1."Sabbatum. Инквизиция "* - http://ficbook.net/readfic/2051109
2."Sabbatum. Химеры" - http://ficbook.net/readfic/2295036
3."Sabbatum. Сенат" - https://ficbook.net/readfic/2741381
4."Sabbatum. Начало" - https://ficbook.net/readfic/3640230

*Книга отредактирована профессиональным редактором АСТ

В режиме ожидания

8 июля 2014, 22:44
Я чувствую пламя и ритм. Смеюсь, будто маленькая. Танцую, будто заведенная. А он смотрит на меня, не отрываясь, любуется и улыбается. Он иногда берет меня за руку и медленно кружит вокруг оси: я - его планета, а он - мое солнце. Я не вижу цвета грозы, лишь потемневшие зрачки с отблеском пламени. Рэй смеется, когда начинаю прыгать, будто сумасшедшая, под ритмичные звуки. Мне плевать, что выгляжу смешно.
Я пьяна.
Я счастлива.
Я – огонь.
Легким движением он притягивает к себе. Смеюсь от счастья. Практически в объятиях. Его руки лежат на моей талии, посылая жар и электрические разряды по всему телу. Я не сдерживаюсь и запускаю пальцы в его волосы, притягивая мужчину к себе. Рэй наклоняется, чтобы поцеловать, но я отворачиваюсь, хохоча: мы словно меняемся местами, теперь он моя жертва. Ибо я - огонь. Сейчас взрывоопасно. И Рэй понимает это, он тоже смеется над моей шалостью с отказом в поцелуе. Его руки, лаская, проходятся по изгибам моего тела и возвращаются на талию, и я откидываюсь назад, запрокинув голову, как это делают восточные танцовщицы. Он меня держит в своих руках, не дает упасть. И смеется со мной. Любуется. Ритм увеличивается вместе с пульсацией крови. Я снова в объятиях любимого, слишком близко и горячо. Чувствую его дыхание на своих губах и снова отталкиваю, при этом кружась, подхожу к краю площадки, где пылает огонь. Я не понимаю, что происходит, голова кружится от вина, страсти и танца. Меня немного шатает. В голове стучит ритм тамтамов. От этого я чувствую вспышки в голове, будто теряюсь в пространстве.
Вспышка - они стоят и смотрят.
Вспышка – еще четче вижу их, это мужчины.
Еще – и я понимаю, что они бегут за мной. И вроде я здесь, с музыкой. Снова волна ужаса – они несутся за мной. Я вижу их звериные оскалы. Падаю на колени, пытаюсь закрыть ладонями глаза.
Но как уйти от преследователей, когда они внутри моего мозга? Это воспоминание слишком страшное. Зачем? Зачем вспомнила?
- Мелани, Мел! - Меня поднимают под локти и уводят. Как можно видеть сразу две реальности? Вот я поднимаюсь в отсек с нашим столом и подушками, и вот я убегаю в ужасе от мужчин.
Меня сажают. Не хватает воздуха.Душно, но меня бьет озноб. Передо мной возникает обеспокоенное лицо Рэя.
- Тебе плохо? – Он нежно гладит руками мое лицо, пытаясь успокоить. Руки Рэя слишком горячие! И мой желудок сжимает спазм.
- Меня тошнит…
- Что? – Он что, не расслышал? Или слишком тихо сказала?
- Меня тошнит, - повторяю отчетливей, борясь со спазмами, духотой и воспоминанием об ужасе.
- Мел, пожалуйста, говори по-английски! Я не понимаю, – умоляет Рэй. А я не понимаю его шутки. В этот момент появляется Кевин и видит меня, Рэйнольда у ног и Ахмеда, который тенью стоит в стороне.
- Что с ней?
- Мы не понимаем. Кажется, ей плохо… - это Ахмед тут же дает ответ, тем временем как Рэйнольд испуганно всматривается в мое лицо:
- Ты что-то вспомнила?
- Да. - Я киваю и снова вспоминаю мужчин, бегущих за мной. – Мужчины. Трое. Они бегут за мной, они хотят…
Слово «изнасиловать» повисает в воздухе не высказанным, потому что на меня накатывает тошнота, необъятный ужас и желание защиты одного человека, которого здесь нет. Всё происходит слишком быстро. Я взвиваюсь и кидаюсь к выходу. Несусь, будто эти твари снова мчатся за мной. Мне нужен воздух. Коридор, поворот, сталкиваю женщину, снова поворот, лестница с зеркалами. Ступени, ступени, ступени.
Я вырываюсь на улицу, в рассвет. Мои легкие наполняются воздухом и облегчением. Но я все еще несусь по улице куда-то вперед, к кому-то, кто мне нужен, кто защитит. К тому, кого здесь нет.
И останавливаюсь резко, как и побежала. Потому что понимаю, что не найду этого человека.
Рассвет. Рим. Самое сердце Италии. Улица. Стою босиком. Ощущаю холодный асфальт под ногами. Опустошена.
Слышу сзади топот подбегающих ко мне мужчин. Стою спиной, не поворачиваясь. Не хочу, чтобы они видели сумасшествие и безнадежность в моих глазах.
- Мелани? – это голос Ахмеда. – Это ты?
Всхлипываю, хотя хотела засмеяться. Я давно не знаю, кто я. Каждое утро задаюсь этим вопросом, глядя в зеркало. Я делаю глубокий вдох и смотрю через плечо. Рэй, Ахмед и Кевин стоят и со страхом глядят на меня, будто я могу в любой момент кинуться и растерзать их, Оденкирк даже поднял руку, чтобы держались чуть поодаль, будучи начеку.
Наверное, это все мои глаза, наверное, это всё слезы и безнадежность. И мужчины облегченно выдыхают, расслабляясь в своих позах. Ахмед подходит и берет мою руку. Я знаю, что он ищет: знак, которого нет. Мне даже смотреть не нужно, тупо пялюсь на свои босые ноги с крашеными ногтями в черный цвет. Холодно. Я замерзла.
- Мелани? – Рэй обеспокоенно спрашивает, будто не уверен во мне.
- Я просто… вспомнила… и … не знаю, что произошло….
Слова даются плохо, потому что я в каком-то истерическом состоянии. Мне стыдно за это. Не хочу смотреть в глаза Рэя, ведь мы только что были счастливы. Поэтому смотрю на Кевина, который обеспокоенно и выжидающе смотрит на меня:
- Отвези меня домой, - Скулю я Ганну. Словно опомнившись, Кевин быстро подходит ко мне и укрывает своим пиджаком, от которого пахнет сандаловым деревом. Теперь это не раздражает. Наоборот, придает хладнокровности. Я слышу, как Рэй говорит, что сходит за моими туфлями, а Ахмед вызовет машину для нас.

На следующий день я не выхожу из своей комнаты. Ко мне заглядывают Ева и Кевин. Ганн обеспокоен произошедшим; пытаясь не вдаваться в подробности, объяснила, что вспомнила страшный момент из своей прошлой жизни и хочу о нем забыть. Парень заботлив и солидарен со мной в отношении прошлого, поэтому всячески пытается меня развлечь. Правда, замечаю некую отчужденность ко мне, ощущение, что он приглядывается, следит. Я даю себе отчет, что Кевин мог видеть, как мы танцевали, и догадывается о моих чувствах к Рэю. Но мне все равно.
Ева, кажется, не в курсе конкретных подробностей. Но знает, что мне было плохо в клубе. Поэтому окружает заботой, которая странно отдается во мне - я вспоминаю, как искала кого-то.
Но кого?
И сама же запрещаю думать и вспоминать произошедшее, еще раз убедившись, что Реджина мудра, сказав, что жить прошлым не надо. Сама понимаю - пустое.
Воспоминания, как и прошлое - это самоистязание. Это тупик.

Рэйнольда в Саббате нет. Может, оно и к лучшему.
Ева берется обучать меня вместо него. Так я впервые узнаю, что существует оружейная и стрельбище.
Стрельбище – это бункер под столовой, отделанный звуконепроницаемыми панелями. Ева берет пистолет, ловко заряжает и стреляет в движущиеся мишени. И все в самый центр.
- Зачем оружие? Разве силы вам не достаточно?
- А зачем отказываться, когда можно убрать Химеру одним выстрелом? - И, словно в подтверждение, она делает выстрел в самое яблочко. – Беда в том, Мелани, что все считают, что сильный дар решает многое в нашем мире.
- А на самом деле как?
Ева смотрит на меня, и в ней узнаю характерное поведение Реджины.
- Я знала одного паренька, который умел только изменять вкус еды. Неважно, что ты ешь в этот момент, но он мог воздействовать, и тебе казалось, что ты ешь пиццу с анчоусами. Невеликий дар для Инквизитора. Но со своим умом и способностью правильно ставить цели парень стал одним из Архивариусов. Дар – это лотерея. Все зависит вот от этого. - Она подносит указательный палец к виску и легонько стучит ноготочком.
Я отказываюсь от стрельбы из пистолета, зарекшись, что поучусь этому позже. Меня пугает вид оружия: этот стальной предмет, который невероятно тяжелый и опасный.
Оружейная у них странная, оставляет ощущение склада или набора кучи предметов: здесь все - от наганов, клинков, мечей до икон, святой воды, соли и прочего. И все это под агрессивным страшным взором Каина, который смотрит на меня с картины на стене, при этом занеся руку с кинжалом для удара в сердце брата.
Соль. Еще одно открытие этого мира. Обычная соль, которая может оставлять ожоги у некоторых инициированных, а также не пускать из круга, если ведьму или колдуна поставить в круг из этого вещества. Сразу вспоминается ссора со Стефаном. И меня пронзает злость, что это была не просто шалость с солью, что он хотел сделать мне больно.
Каждый день я теперь посещаю спортзал. Удивительно, но мне здесь нравится.
Кевин шутит: мол, я и без тренировок очень быстро бегаю - так дала деру в Италии, что они еле успели за мной. Мне это льстит, потому что из того, что мне показали ребята, делать совершенно ничего не могу – не хватает силы. Помню, как Курт заливался, когда меня случайно завалило матами и мне понадобилась помощь, чтобы выбраться. Я была похожа на перевернутого жука - барахтающаяся и беспомощная. В итоге, мои занятия свелись к двадцатиминутной пробежке и силовым упражнениям.
Здесь же ребята тренируют свои магические способности. Я битый час наблюдаю, как Ева пытается с помощью заклинаний левитации ходить по воздуху: взлетать ей удается, а вот замереть в воздухе и уж тем более пойти не получается, и она каждый раз пугающе срывается, поддерживаемая страховкой.
Надо отдать ей должное, Ева очень настырна.
- Ты неправильно делаешь. - Ной стоит на балконе и смотрит сверху на попытки сестры. – Ты, когда идешь, слишком подаёшься вперёд, и шаги надо делать на вдохе. Смотри!
Для подтверждения своих слов немного чопорный и медлительный Ной молниеносно вспрыгивает на перила балкона с грацией хищника, делает шаг в пустоту и вместо падения уверенно идет по воздуху, будто под ним земля. Я восхищенно смотрю на него. Невероятно просто!
Засунув руки в карманы, он прогулочной походкой проходит над нами, после чего внезапно падает, при том не вынимая рук из брюк, будто его это падение не пугает. Я же вскрикиваю от испуга. Но Ной притормаживает у земли и словно сходит со ступеньки.
- Поняла? Попробуй.
Ева пытается подражать его легкости и изяществу; в первые мгновения у нее получается, но потом она срывается вниз.
- Кажется, поняла, - произносит она, бухнувшись на мат, а я отмечаю про себя, насколько сильная натура у Евы - в противовес её хрупкой внешности.
В этот момент мимо с диким гиканьем проносится Курт на подвесном тросе, с которым он здесь возился с самого утра и наконец починил. Довольный, как ребенок, он улыбается под аплодисменты остальных за проделанную работу.
- Мел, хочешь прокатиться?
- Что? – удивляюсь я.
- Давай! Будет весело, - подначивает меня Кевин, при этом подталкивая к тросу.
- Но как? – Чтобы прокатиться, мне надо забраться под потолок. Я физически не смогу этого сделать.
- Без проблем. – Курт перемещает трос в исходную точку, после чего, схватив меня под подмышки, прыгает, произнеся заклинание левитации. И мы взмываем вверх, притом я - с невероятным визгом, чем вызываю приступ хохота у внизу стоящих. – Держись!
Я хватаюсь за поручни, и он меня отпускает.
И снова мой визг раздается в зале, когда я на невероятной скорости проношусь вдоль зала к полу, где на том конце меня ловит Кевин.
Наши тела сталкиваются с глухим сильным ударом, я сшибаю младшего Ганна с ног и оказываюсь лежащей на нем. Кевин ударяется спиной и стонет.
Его вид вызывает взрыв хохота у всех. Я тоже смеюсь - то ли от шока, то ли над самой ситуацией.
Но стоит парню положить мне руки на поясницу, явно уже не случайно, как я отстраняюсь от него.
- Мелани, хочешь еще? – спрашивает Курт.
- Нет, мне и одного раза хватило для микроинфаркта.
И снова взрыв смеха.
- Если хочешь, мы можем на тебя чары наложить, что бояться не будешь.
- Ой, нет, спасибо!
И тут я замечаю странный взгляд Кевина.
- Что?- не выдерживаю я.
- Ты инициированная. Твой дар спит. А что если я максимально воздействую на тебя? Мы можем узнать, что за дар.
- Даже не вздумай! – кричит в испуге Ева.
- А что? Это мысль! – тут же доносится голос Курта.
- А что такого? – Кевин в недоумении оборачивается к Еве. – Мы можем ускорить ее инициацию. Мы даже можем увидеть знак!
- Что такого? Она смертная!
- Да ладно тебе, Ева! – вмешивается Курт. – Мы же не на нее воздействовать будем, а на дар.
- Я согласна! – Я практически ору. Такой шанс! Как я раньше до этого не догадалась?
- Мелани! – Ева возмущена моим легкомыслием. Но мне плевать.
- Ева, ну пожалуйста, давай попробуем. Со мной ничего не случится ведь?
Подруга застывает, ее зрачок максимально сужается. Ева пугает меня своей замершей позой, но через секунду снова становится собой. И до меня доходит, что Ева только что смотрела в будущее.
- Ну? – Кевину так же не терпится, как и мне.
- Я не вижу ничего такого опасного…- Ева говорит неуверенно, с недоверием смотря в нашу сторону. – Но мы не можем знать последствий!
- Ева, пожалуйста! – Умоляю я, хотя нутром понимаю, что это опасно. – Со мной ничего не случится. Вы просто этого не допустите.
- Да дай ты им попробовать, - доносится голос Ноя. – Максимальная опасность – перегруз магии.
- А вдруг что-то потом будет?
- Вот с этим мы и будет разбираться потом. А сейчас просто дай мне попробовать. - Мгновение, и я вижу, как подруга сдалась, мы уломали строптивую Еву. Она взмахивает руками в бессилии. И я радостно кидаюсь к Кевину.
- Ну? Что мне делать?- Кевин смеется , глядя на мое нетерпение.
- Думаю, нам лучше сесть.
И мы опускаемся на маты. Курт, Ева и Ной подходят к нам и стоят рядом. Кевин берет меня за левую руку.
- Готова?
Я киваю. И чувствую, как что-то похожее на ток проносится по телу, в груди разливается тепло, будто выпила алкоголя, идет ощущение энергии, как тогда, на Стоунхедже. Сердце начинает бешено колотиться.
- Смотрите! Знак! Знак проявляется! - Я чуть ли не визжу от восторга, видя, как на запястье проступают темные линии. Три луча медленно окольцовывают и сходятся в середине. Вот-вот, и я увижу свою Инициацию. Уже видны первые завитки солнца, показывая, кем мне суждено быть.
- Похоже, у нас будет новый Инквизитор.
Но линии тут же бледнеют и исчезают с кожи, а на меня накатывает усталость и темнота. И прежде чем отключиться, слышу веселый голос Курта:
- Опа! Перегруз!
После этого я продрыхла целые сутки и еще день приходила в себя от этой комоподобной потери сознания, а затем узнала, что был большой выговор всем от Реджины за безрассудство.
Так или иначе, с этого момента начинаются мои кошмары. Во сне я постоянно вижу этих мужчин, бегущих за мной. На третью ночь абсурд кошмарного истязания доходит до того, что я просыпаюсь среди ночи и вижу Рэя, сидящего в моем кресле, настолько реалистичного, что удивляюсь и включаю свет, но, как только зажигается прикроватная лампа, то образ сразу исчезает, как тогда в клубе. После этого я заснуть не могу вообще, потому что меня накрывает волна тоски по нему: где он, что с ним, думает обо мне или же равнодушен? Чувство сильного одиночества душит меня, что порой мне мерещится запах больницы. Невозможно! Нестерпимо.
После четвертой ночи все заканчивается, благодаря Реджине.
Мне снятся эти изверги, бегущие за мной, алчущие моего тела и крови. Я бегу, кричу, зову того, кто меня спасет. Падаю. И попадаю в свою комнату в Саббате. Вроде всё, как обычно. Я знаю, что сейчас должна прийти Ева. Зову её по имени - не откликается. Подхожу к зеркалу и смотрю на свое отражение, пока гладь зеркала не начинает капать, будто вода, стекая к моим ногам. В недоумении смотрю на лужу на полу. «Ну вот! - думаю я. – Теперь надо искать, чем вытереть». Поднимаю взгляд на зеркало - и у меня возникает непреодолимое желание погрузить руку в воду. Отражение из зеркала смотрит так, будто умоляет это сделать. И я медленно запускаю свою руку в гладь, чувствуя прохладу. Но на той стороне отражение хватает меня за кисть и тянет с нечеловеческой силой. Кричу, что есть силы, насколько мне позволяют легкие.
Наверное, мой вопль был так истошен, что, когда меня разбудили, я увидела всех живущих в Саббате. Меня трясло, как при лихорадке. Я боролась во сне, запутавшись в простынях и одеяле, так что постель стала бесформенным комом, собственно, как и происходящее вокруг: я на короткий миг потеряла начало и конец реальности. Реджина стальным голосом приказала всем идти спать, а сама осталась успокаивать меня, потому что весь пережитый ужас вылился в позорную истерику. Я ей как на духу всё рассказала: и про сон, и про воспоминание, и при каких обстоятельствах вспомнила, и даже про галлюцинацию - Рэя.
Реджина тот час же, прямо у меня в спальне, провела обряд, который закончил кошмары. Стоя за моей спиной, Светоч что-то шептала, держа руки над моей головой. После чего дала ужасно горькую настойку валерьяны, лаванды и чего-то еще, приказав пить ее три ночи подряд, что я и делала, морщась и отплевываясь.
Все эти события и разговоры проносились в режиме ожидания. Пару раз я ловила себя на мысли, что хочу отыскать комнату Рэйнольда, просто заглядывая в каждую дверь, но каждый раз запрещала себе так же, как и запрещала до этого любить его. Но танец с огнем уже зажег мосты, которые горят и рушатся. Я безнадежно влюблена. И больна этим человеком. Огонь пылает внутри, разгораясь день ото дня. Мне хочется узнавать о нем больше: его историю, прошлое, чем он живет, чем дышит, что любит. А привычки у него есть? Я заметила, что от него иногда пахнет сигаретами, что чаще всего выбирает яблоки из фруктов и никогда не ест хлеб, но позволяет себе печенья, пьет много кофе без сахара, что в его заметках на полях красивая заглавная буква «Р» - он пишет ее с наклоном, уверенно и с завитушкой.
Ах, да! На моем окне вовсю цветет мой черный тюльпан, грустно склонив свою траурную головку, поблескивая на солнце бордовыми всплесками цвета. Я люблю тебя, Рэйнольд Оденкирк, колдун из Саббата. И никакой Кевин не сможет отвлечь от тебя. Я не люблю тягучий мед и запах сандала. Я люблю вино с перцем и розовое варенье.

***
- Рэй, да что с тобой творится? – Ахмед бунтует. Впервые мой терпеливый напарник возмущается. – Мы уже вторую неделю тут торчим, а результатов ноль.
Он бухается на кровать отеля, попутно скидывая ботинки. Я злюсь на себя. Раздосадован до чертиков. Ахмед прав - я расклеился, все не могу прийти в себя после той проклятой ночи в клубе «Хамса», где пережил все эмоции за один день: ревность, боль, злость, любопытство, нетерпение, счастье, радость, желание, страсть, любовь, а затем все перечеркивающий панический страх. На дело уехал в растрепанных чувствах, думая, что смогу отвлечься охотой и позабыться.
Реальность была такова: вторая неделя прозябания в отелях Токио с надеждой, что все-таки ловушка сработает и мы сдадим Химеру Сенату. Если нет, это будет первое мое проигрышное дело как Инквизитора. А всё из-за одной девчонки с длинными ногами, струящимися волосами и потрясающими серо-голубыми глазами с чуть зеленоватым оттенком, которые иногда становятся сине-зелеными от эмоций, а еще эти глаза вызывают желание обнимать и защищать её, прятать в своих объятиях от всех и находить там же свой покой…
Интересно, что она делала днем? С кем говорила, о ком думала? Она все еще в статусе девушки Кевина?
Ахмед врубает телевизор на большой громкости, который глушит своей смешной яркой рекламой. Друг морщится. Он ненавидит Японию. Забавно, один Восток не переваривает другой. Для Ахмеда все эти жеманства и безумные мультяшные люди на улицах Токио вводят в недоумение и ступор. Они его раздражают, что еще больше сказывается на наших отношения, где я на каждом шагу косячу.
А я не могу справиться с собой. Стоит закрыть глаза, как вспоминаю ее – невообразимо красивую, раскрепощённую и притягательную в нашем с ней танце. Я хочу тебя, Мелани. Где бы ты ни была. Слышишь? Я хочу тебя.
Ахмед раздражающе быстро щелкает каналами, так что один шум сменяет другой, но потом вырубает телек и от злости швыряет пульт. После чего со словами: «Я спать» - переворачивается на живот и пытается уснуть. Разница между Саббатом и Лондоном 8 часов. Если сейчас 10 часов вечера и заканчивается суббота, то в школе она только началась, и сейчас там три часа ночи…
Я вспоминаю, как подсматривал через астральное тело за Кевином и Мелани в Италии, терзаясь ревностью и злобой. Видел, как Ганн целовал ее шею, отодвинув завесу волос, а вторая рука шарила по ее талии и бедрам. Сама же Мелани сидела сплошным комков нервов, иногда дергая и поводя плечами, чтобы Кевин прекратил. Но не отталкивала его окончательно.
Мне захотелось убить их. Будто я какой-то преданный любовник. Но сначала посмотреть в ее глаза…
Я прихватил с собой Ахмеда, якобы развлечься. На самом деле, чтобы увидеть все самому - вживую, чтобы перечеркнуть разом всю влюбленность к этой девчонке. В итоге, я еще сильнее повредился умом. Интересно, что она вспомнила? Ее обезумевший взгляд загнанного зверя напомнил случай в лифте больницы. Не знаю, чего я больше испугался: за нее или того, что она вспомнила? Амнезия скоро уйдет, и тогда я буду уничтожен. Это еще один страх.
Страх, что она станет моим врагом.
Ахмед захрапел на кровати, значит, пора погружаться в транс. Вот уж четвертую ночь подряд я выхожу из тела в астрал, чтобы посмотреть на нее. Я делал так пару раз днем, но это было достаточно проблематично для меня, в итоге, в комнате девушку не находил, хотя однажды видел ее спящей. Каждый раз, приходя в себя, понимал, что зря делаю это, но не мог остановиться, хотя это опасно так часто практиковать - можно забыться и не вернуться.
Искушение слишком велико: гадать, как она, что делала днем, смотреть на нее и думать, что таится в ее сердце? Последние ночи я оправдывал себя тем, что у нее начались кошмары, поэтому надо быть рядом. Один раз она меня заметила, как тогда в «Хамсе», тем самым прервав связь. Но, к моей радости, не испугалась,а наоборот, поверила, что я там, с ней, потому что удивленно произнесла мое имя. Может, не все потеряно?
Я начинаю читать заклинание, как мантру, вдыхая и выдыхая на нужных словах. Выдох… И понеслось. Легкость. Парение. Родной Саббат. Ее комната - самое желанное место на планете на данный момент. Запах ее тела и духов витает в воздухе. Все та же обезличенная Саббатская обстановка. Небрежно стоят туфли у стенки, на дверцу шкафа наброшен махровый халат из ванны, на прикроватном столике вместе с лампой и книгой в ряд стоят лаки - ее маленькая девичья слабость. На окне черной каплей бутон тюльпана, таро и кружка с недопитым чаем. Комната - это сама Мелани, точнее она угадывается в этих деталях, которые отзываются теплотой и нежностью во мне. Если я умру или не выйду из астрала, то стану призраком этой комнаты. Хм, а перспектива не так уж и плоха!
С кресла виден рельеф изгибов тела под одеялом: длинные ноги, крутизна бедер, острота плеч. Тихое мягкое дыхание. Я встаю из кресла и иду к ней, чтобы заглянуть в ее лицо, сетуя, что, будучи астральным телом, не могу коснуться лица или волос.
Но как только я подхожу к кровати, то понимаю: под одеялом-то пустота! Мелани там нет. Тут же следует удар под дых, и меня вышибает – выбрасывает обратно в физическое тело.
В недоумении прихожу в себя. Не получилось! Что за черт? Кто-то поставил блок. Но кто? Кто-то догадался, что я хожу к ней? Или сама Мелани попросила? Может, Кевин из ревности?
А что? Вполне. На его месте я бы тоже блокировал сознание Мел от любых посягательств соперников.
Но внезапно меня пронзила догадка: вдруг Мелани определилась с Инициацией? Вдруг вспомнила?
Я не успел закончить мысль и полностью окунуться в свои догадки, когда кварцевый кристалл на столе начал мерцать, разгораясь сильнее и сильнее.
- Ахмед! Ловушка! Она сработала!
Я вскочил с кресла, схватив пояс Инквизитора, в котором лежали пистолет, ритуальный нож, силковый фонарь и прочее. Ахмед, как солдат, тут же проснулся и, толком еще не отойдя от сна, уже начал готовиться к бою.
Мы кинулись к двери шкафа, которую мы запросили сделать порталом на время ловушки. И вот, ворвавшись в комнату с ведьмой, мы застыли, удивленно глядя на того, кто попался в ловушку. Нас встретила Мейса Саката из японских Химер-Юрэй* - клан, где не было колдунов, но при этом один из главных в Японии. Несмотря на ее молодое лицо, лет ей было порядочно, именно благодаря Мейсе Юрэй стал одним из самых сильных кланов. Еще я знал, что Мейса в самом начале жизни Химеры хладнокровно подставила и убрала с дороги своего юного брата.
Она стояла и улыбалась, глядя исподлобья своими раскосыми кошачьими глазами, а позади нее в силках скулила какая-то юная инициированная.
Нас явно ждали.
- Боже! Какие люди. Рэйнольд, Ахмед! – Она улыбнулась нам, словно старым знакомым. Английский с сильным японским акцентом только добавлял Мейсе Сакате шарма.Опасная хищница была одета так, будто собралась в клуб – кожаное платье, пиджак и туфли на высоких каблуках. Можно было подумать, что Мейса случайно оказалась тут, в этой пустой обшарпанной квартире в Итабаси*.
- Мейса, чем обязаны встрече?
- Рэйнольд-сан, думаю сделку предложить. – Девочка у ее ног жалобно заскулила, закрывая руками лицо.
- Если ты хочешь выменять преступницу, то не получится. Инквизиция в этот раз непреклонна.
- Нет, наоборот. Я вам сдаю эту преступницу без битвы, а вы мне то, что у вас.
- Ты об этом? – Ахмед блеснул в руке осколком зеркала.
- Зачем вам этот осколок? Отдайте его нам, и вы получите девочку без проблем. – Мейса кивнула на жалобно скулящую Химеру.
Конечно, было понятно, что эта девочка действовала по ее приказам и попалась тоже по приказу главы клана. Сейчас мы с Ахмедом просто два болвана, угодившие в свою же ловушку.
- Вот именно, Мейса-сан. Это же просто осколок! Зачем угрожать? Хотя… Может, все дело в том, что кто-то хочет вызвать Сигиками? И этот осколок - часть зеркала, которое подготовили для обряда? Ведь поэтому люди стали пропадать, а потом находиться без определенных частей тела, а, Мейса-сан?
Мейса молча слушала нас, хищно улыбаясь и скрестив руки на груди.
- А ты умен, Рэйнольд-сан, зря тебя недооценивают.
- Спасибо. - Я скорее почувствовал спиной, чем догадался, что Ахмед положил руку на пистолет, готовясь вытащить его и пристрелить Химеру. – Я только одного не могу взять в толк: зачем вам Сигиками? Притом вы выбрали самый сложный способ вызова. Зачем вам такой опасный слуга?
- Разносчики пиццы стали слишком медлительны. - Она все так же хищно улыбалась, пристально глядя на нас. От ее темных бездушных глаз не ускользало ничего. – Могу предложить еще к преступнице бонус. Назовем это днем скидок и распродаж!
- Это какой такой бонус?
- Вы берете девочку, отдаете осколок, а я выдам вам парочку Химер, которые нарушили закон, притом с серьезными нарушениями, о которых Сенат не знает. - Мы с Ахмедом рассмеялись. Эхо гулко повторило смех, отражаясь от стен.
Это было забавно: Мейса торгуется с нами. Хотя предложение соблазнительное.
- Подумайте, это вам обоим прибавит весу в глазах Сената.
- Ты же понимаешь, что нет.
- Хорошо, тогда придется драться с вами, - обреченно вздохнула она, готовясь напасть. Воздух завибрировал магией, сужаясь и расширяясь. Если хорошенько прислушаться, то можно услышать гул.
Моя кровь побежала быстрее в предвкушении поединка.
- Драться, так драться. Мы знаем твой дар, Мейса; силы у нас равны.
- Ах, да, поздравьте меня! Вы не знаете последние новости, я его немножко расширила. - Она так это сладко и самоуверенно произнесла, что у меня возникло плохое предчувствие. Мы с Ахмедом обменялись недоуменными взглядами. В этот момент Мейса пропала, будто кто-то выключил экран с изображением, после чего возникла в двойном экземпляре. – Я теперь могу не только двоиться, - и снова пропала, - но и троиться, - теперь перед нами стояли три Мейсы Сакаты, - учетверяться, и даже упятериться!
А вот сейчас было уже не смешно. Перед нами стояли пять Мейс Сакат, а нас только двое. Можно еще причислить к числу врага девочку в силках, но она в ловушке и, как я понял по доносящийся с её стороны боли, сильно повреждена силками.
- Отдайте осколок, - прорычала одна из Мейс.
- Попробуй, забери! – Наводя пистолет, рявкнул Ахмед и выстрелил в одну из Сакат.
Все четверо расхохотались так, что мурашки побежали спине, и тут же возникла пятая. Наше дело дрянь!
И тут все пятеро Химер, не сговариваясь, рванули на нас, чтобы отобрать осколок. Инстинкт сработал сразу же - выкинул нож, убив Сакату в середине, но та исчезла в воздухе и снова появилась, а нож предательски остался лежать в стороне.
Ахмед стал отстреливаться - сначала Мейсы умирали с каждым выстрелом и заново возникали, а я пытался прикрывать напарника, отбрасывая магией то одну Химеру, то другую. Наш бой представлялся бессмысленным, мы ни на йоту не подобрались к преступнице.
Через несколько минут беспощадной борьбы у нас кончились патроны.
Вот тут начался ад.
- Ахмед! Не надо убивать их. Надо отбиваться, – заорал я, кинув силок из энергетической паутины в Мейсу и пришпилив ее к потолку. Меж тем как вторая в стороне плела вязь из заклинаний для огненного шара, третья Мейса попыталась меня удушить, набросив на шею заклинание пут.
Ахмед подскочил и убил своим ножом душащую меня Химеру. Я заметил, что напарник сделал то же самое, что и я, пришпилив одну Мейсу к стене.В итоге нас стало двое против троих.
Огненный шар всполохом пронесся по квартире и полетел на нас, Ахмед отбил его, отразив куском зеркала. Меня пронзил жгучий отголосок боли одновременно с истошным девичьим криком – шар попал в силки с преступницей. Нам теперь незачем драться!
- Уходим, - приказываю я Ахмеду.
Но Химеры перекрыли нам доступ к двери.
Одна из Мейс кинула в меня энергопотоком, сжимая легкие и мышцы, пытаясь раздавить, как недавно сделал Стефан, но Клаусснер лишь баловался по сравнению с тем, что проделывала со мной эта тварь. Я закричал от боли, потому что мне казалось, что мне ломают кости.
- Ego speculi! Dolor - sit amet dolore tuus, – прохрипел я, отражая магией на Химеру ее же заклинание. Противница слабела на глазах -вот-вот потеряет самообладание от боли, тут-то и надо бить другим заклинанием. Вспышка боли - и я послал заряд магии, - Tempus pendet.
Химера застыла на время в своей магии и в вакууме.
- Рэйнольд! Помоги! – взвыл Ахмед: одна из Химер крепко держала его на земле, придавив магией, вторая колдовала, чтобы тот прекратил владеть своей рукой и сам себе вскрыл горло осколком. Я схватил с пола нож, которым убил первую, и точным ударом послал его в спину Мейсы Сакаты; та исчезла вместе с магией, а Ахмед, обретя власть над рукой, выколол Мейсе осколком глаз.
Дикий крик разнесся по квартире. Я тут же отшвырнул к стенке тварь, появившуюся вместо убитой, и мы с Ахмедом удираем, пока безглазая вопит от боли. Я успел скрыться в портале, за мной бежит напарник, и тут боль ввинчивается в меня так, что сначала я решил: это меня ранили. Ахмед врывается в номер отеля и падает - в спине торчал один из наших ножей. Я же вместо того, чтобы кинуться к нему, запечатывал дверь, пока Мейса не успела пробраться сюда.
- Вызываю Архивариуса Даниила! Вызываю Архивариуса Даниила! – заорал я в мягкой тишине номера, пытаясь при помощи магии удержать вытекающую кровь друга. Силы покидали Ахмеда, словно песок, ускользающий сквозь пальцы. Только не это!
– ИНКВИЗИТОР РЭЙНОЛЬД ОДЕНКИРК ВЫЗЫВАЕТ АРХИВАРИУСА ДАНИИЛА ГРОХОВСКИ!
Дверь отеля распахивается, и на пороге появился прикрепленный к этому делу Архивариус Даниил. Он не изумляется, не испуган видом крови моего друга и торчащим ножом из его спины. Этот ублюдок спокоен и равнодушен, будто я вызвал техпомощь по поломке компьютера.
- Добрый день. - Даниил и выглядел, как заядлый программист: неопрятный помятый вид, длинные всклокоченные и непричёсанные волосы, заросшее бородой лицо, в руках кейс. – Я официально представляю Сенат по этому делу, можете обращаться ко мне, как к самому Сенату.
- Требуется помощь. Инквизитор Ахмед Булутер ранен.
- Основания?
Я еле сдержался, чтобы не послать его ко всем чертям.
- Закон нарушения Равновесия. Один из действующих инквизиторов вот-вот умрет, твою мать!
- Преступница? – Даниил взглядом обвел номер, будто мы могли спрятать преступницу за торшером.
- Убита в бою.
Даниил цокнул языком и чуть нахмурил брови:
- Это не понравится Старейшинам.
Этот подонок - бывшая Химера, поэтому я ненавижу его за эгоизм и равнодушие. Но ничего поделать не могу, его часто прикрепляют ко мне по каким-то своим сенатским соображениям.
- А Старейшинам понравится, что они потеряют одного из лучших Инквизиторов? По-моему, сейчас у них не велик выбор среди нас.
- Ну, хорошо, - Даниил говорил так, будто делал мне уступку.
Этот сукин сын не спеша положил кейс на кровать, открыл его, порылся в бумагах, тем временем как я чувствовал, что счет уже идет на секунды. Достал нужную бумагу с вязью странных непонятных знаков, подошел, поднял свои брючины, чтобы не жали в коленках, присел рядом и с безразличным отсутствующим видом вытащил наш ритуальный нож с громким хлюпаньем. Кровь тут же хлынула сильнее, заливая ковролин номера. Даниил положил бумагу на рану и лист побагровел, впитывая бурую жидкость, надписи начали загораться и отделяться от бумаги, которая уже настолько намокла, что превратилась в ошметки еще одного слоя одежды. Кровь Ахмеда становится вязкой, тягучей, и вот она прекратила течь, рана на спине начила затягиваться. Секунда, вторая, я слышу глубокий вдох напарника. Слава Богу! Успели.
Его боль исчезла, как и рана с меркнущими знаками.
- Вот и всё, - проговорил Даниил и брезгливо начал оттирать кровь Ахмеда со своих пальцев. – Завтра оба представите детальный отчет, почему преступница мертва.
Он развернулся на каблуках, подошел к кейсу, закрыл его с щелчком пружины и ушел.
- До свидания.
Хлопок двери возвестил, что этот ублюдок ушел. Ахмед лежал на полу с открытыми глазами и пытался прийти в себя. Только сейчас я заметил в его руке осколок зеркала, который впитал в себя всю кровь друга, попавшую на его гладь. Где-то на задворках сознания пронеслась бредовая мысль: в глазах Химер этот осколок только что вырос в цене.
Примечания:
*Юрэй — женщины, пострадавшие от любви. Первоначально японцы полагали, что их облик неотличим от прижизненного, но вскоре традиции стали меняться, и вместо лица у призрачной дамы мог обнаружиться огромный глаз.
*Итабаси - район Токио.
*Сикигами - духи, вызываемые магом, знатоком Оммё-до. Обычно они выглядят как маленькие они, но могут принимать формы птиц и зверей. Многие сикигами могут вселяться в тела животных и управлять ими, а сикигами самых сильных магов - могут вселяться в людей. Управлять сикигами очень непросто и опасно, так как они могут вырываться из под контроля мага и нападать на него самого. Знаток Оммё-до может направить силу чужих сикигами против их хозяина.
* Ego speculi! Dolor - sit amet dolore tuus - (лат.)Я ваше зеркало! Боль - это ваша боль
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.