Sabbatum. Инквизиция 255

Гет — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчиной и женщиной
Ориджиналы

Рейтинг:
R
Жанры:
Романтика, Ангст, Фэнтези, Мистика, Детектив, Экшн (action), Даркфик, Мифические существа, Учебные заведения
Размер:
Макси, 275 страниц, 42 части
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
«За неповторимый мир Саббатума!» от Alethe
«Шикарная и чувственная работа!» от destrigo
«Замечательному автору за всё!» от Kovpak
Описание:
В больничной палате, где лежит потерявшая память после аварии девушка с новым выдуманным именем Мелани, появляется таинственная гостья. Она приглашает лишённую прошлого девушку на работу в некую частную школу. Предложение не менее странное, чем она сама. Однако Мелани даже не подозревает, какие странности ждут её дальше. Костры Инквизиции, Ведьмы, Колдуны и Химеры — Мелани увидит зловещую изнанку нашего мира.

Приглашаем вас к прочтению трилогии Sabbatum - в самый эпицентр Инициированного мира

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Обложка: http://radikall.com/images/2014/06/24/hx7M.jpg

Группа в контакте http://vk.com/ffsabbatum

Книги по порядку:
1."Sabbatum. Инквизиция "* - http://ficbook.net/readfic/2051109
2."Sabbatum. Химеры" - http://ficbook.net/readfic/2295036
3."Sabbatum. Сенат" - https://ficbook.net/readfic/2741381
4."Sabbatum. Начало" - https://ficbook.net/readfic/3640230

*Книга отредактирована профессиональным редактором АСТ

Карцер II

13 августа 2014, 17:38
Резкий пронизывающий ветер кончается в ту же секунду, как мы проходим через портал. Вот я была на крыше, растерзанная людьми, которых люблю, и вот я уже нахожусь в вязкой тишине какого-то здания. Резкий переход - другая реальность. Передо мной теперь стелется длинный коридор какой-то гостиницы с красным ковром на полу, слева сплошное окно во всю стену, из которого виден заснеженный лес и горы. Здание, похоже, стоит на возвышенности. Ели расстилаются зелено-белым ковром у подножья здания - и ни намека на деревню, городок и вообще на присутствие других людей. Наверное, так и живут в горнолыжных гостиницах, которые строят для желающих по-настоящему уединиться. Здание большое, полуизогнутое, и мы где-то на этаже десятом, судя по виду из окна. В коридоре тепло, но сам пейзаж и этот белый синеватый свет зимы за блестящими окнами футуристического отеля морозит и заставляет ежиться.
- Где мы?
- Здание Сената. Карцер. – Архивариус идет деловито, я еле успеваю за ним. Напротив этого длинного окна расположены «номера», но вместо цифр на дверях висят маленькие дощечки для надписей мелом, на некоторых начертано что-то, кое-где прикреплены планшеты с листами на двери, как на кроватях у пациентов в больнице. Новое пространство и окружение даже отвлекают от головной боли и усталости. Сам Архивариус выглядит порождением этого места, как призрак, ей-богу. Черный человек в черном костюме в пустом серо-голубом коридоре с противной бордовой ковровой дорожкой, напоминающей ковролин в отеле Парижа. Безлюдно. Ни звука. За окном снег. Лишь наши утопающие мягкие шаги.
- Это что-то типы тюрьмы? – Я пытаюсь разрядить обстановку, меня пугает эта тишина и холодный свет.
- У Сената нет тюрьмы.
Это точно. Я знаю об этом. Они лишь временно держат в карцере, а потом либо уничтожают, либо придумывают другое наказание, либо отпускают. И вот мы останавливаемся у одной из дверей. Батлер подходит и пишет на доске мелом мои имена: «Анна Шувалова//Мелани Гриффит», после чего открывает дверь, приглашая войти.
Вхожу в комнату. В самом деле, похоже на отель: кровать, тумбочка со светильником, маленький стол и стул, стационарный телефон, графин с водой и Библия. Всё. Телевизора и радио тут нет, как и холодильника и прочей техники.
- Вам запрещено выходить из комнаты и общаться с кем-либо извне, кроме Архивариусов.
Я киваю в ответ, оглядывая свою клетку. Вспоминаю, как приехала в Саббат и тоже привыкала к пустой комнате.
- Вот вам новая одежда. Прошу сменить. – Он кивает на кровать, на которой лежит белая футболка и джинсы, рядом предметы нижнего белья. И стоит, выжидательно смотрит. До меня медленно доходит.
- Вы хотите, чтобы я это сделала при вас? – Он утвердительно кивает; нельзя понять, что он думает, по его лицу – одна сплошная суровая маска.
В полном замешательстве беру одежду и бреду в сторону в ванны.
- Нет. Нужно сделать это при мне.
- Зачем? – Кровь бросается мне в лицо.
Он что, извращенец?
- Я должен проследить, чтобы все ваши вещи были отданы Сенату до суда. Чтобы при вас не осталось ни одной личной вещи. И чтобы ни на одном предмете на вас не было магического воздействия.
Теперь понятно. Всё это напоминает тюрьму строго режима, а я - главный преступник-рецидивист.
Я стараюсь не смотреть на Архивариуса, который кажется безучастным к происходящему. Раздевшись донага, надеваю чистое сенатское белье на свое грязное тело, которое еще сохранило запах и воспоминания о прикосновениях Рэя. Архивариус забирает всё: мое испорченное платье, нижнее белье, кольцо, даже туфельки. И снова я возвращаюсь к тому, от чего уходила: у меня ничего нет. И никого… Они где-то там. А я здесь с ужасающей головной болью и вернувшимися воспоминаниями – блок Лукреции снят. Уж лучше не воспоминала бы. Права Реджина, прошлое мешает жить - оно возвращает все к тем же ошибкам.
Я выпиваю таблетку от головной боли, оставленную по моей просьбе Архивариусом, затем иду в душ, смывая грязь и запах Рэя. Всё. Я ничья. Падаю на кровать и засыпаю.
Очнулась я ночью, в темноте и тишине незнакомой мне комнаты, где даже запахов лишних нет. Стерильная реальность. Карцер.
Проморгавшись, я включаю свет, который своим расположением в комнате напоминает мою больничную палату, он даже звенит электричеством в проводах и нитях накаливания так же. Подойдя к окну, вижу черноту - ни единого огонька. Наверное, там тоже лес с заснеженными вершинами. Прильнув щекой к стеклу и сильно скосив глаза, я попыталась рассмотреть окна соседей, есть ли такие же полуночники, что и я, но, так как здание стоит дугой и наши комнаты на внешней стороне, то разглядеть соседа нереально. Все продумано и рассчитано до мелочей. Вздыхаю, слушая, как вздох проносится в тишине карцера. Ощущение, что мира нет, есть только эта комната с включенным светом и я. Наверное, чистилище - такой же карцер: еще не ад, но и не свобода. Сиди и раскаивайся за прошедшую грешную жизнь... Может, я умерла? Вдруг меня убили на крыше здания или раньше, теперь я действительно в чистилище? Нет, вряд ли, Рэй не может быть плодом моей фантазии - у меня слишком скудное воображение для такого. Значит, убили на крыше...
Внезапно в «номере» надо мной происходит какое-то движение: сначала что-то глухо падает, затем раздается грохот и топот, а дальше кровь стынет в жилах, потому что доносится мужской отчаянный крик, и все замолкает. Только мое сердце теперь грохочет в груди от страха.
Мамочки! Что это было? И сама себе отвечаю: это же карцер, отсюда ведут на костер. Интересно, сколько инициированных прошло через мою комнату, сколько вышло за эту дверь и не вернулось? Страшно. А еще тихо. Нужно молчать о погибших, либо шепотом.
Меня передергивает, но не от холода. На запястье слабо фосфоресцирует печать Сената - временный знак Стражи в виде отпечатка руки того Архивариуса, который наложил его: мой - грубая широкая ладонь архивариуса Батлера.
Архивариусы… Тоже тот еще народец. Нина как-то говорила, что им промывают мозги и уничтожают эмоции – не знаю. Наверное, неправда, наверное, просто это склад характера такой – преданность делу. Ведь Ной же адекватный, правда, еще Инквизитор. Говорят, будто все Архивариусы подписывают бумагу о том, что они обещают не иметь детей и семьи. Если нарушишь - вылетаешь из Сената, причём обычным смертным человеком.
Ной, Нина… Забавно. Такие разные люди. Но я их помню. Я теперь всё помню.
От безысходности и скуки ложусь на кровать и закрываю глаза, пытаясь вспомнить Рэя в нашу первую встречу. Нет, не в Саббате, а на шабаше, когда меня через портал переправляли Сестры. До сих пор в ушах звенит Варин смех, которая в этой затее видела лишь приключение и забаву для нас. Я помню, как колдовали Сестры, как магия звенела и носилась, выжимая из ведьм всю энергию.
На нас были черные плащи с красными подкладками; Варя была без ума от этих дизайнерских шмоток и вещиц, что поставляли Химеры. Мне же было наплевать, помню, что в тот вечер я скучала по Виктору, думая о том лишь, как давно мы не виделись.
- Adios! – Варя хохоча, как ведьмы из старых фильмов, прыгнула в портал. Магия всплеснулась, сжалась и поглотила ее, после чего снова разверзнула пасть, чтобы принять следующую сестру. Я храбрилась в отличие от Варьки, мне было страшно до чертиков: неизвестно, куда портал может кинуть тебя, а вдруг магии ведьм не хватит и пиши пропало. Лукреция подошла ко мне и стала подталкивать к порталу, именно в этот момент вышел Стефан с ножом и со своим: «Девочки, да у нас тут вечеринка?», а за ним были они - Рэй и, кажется, Ахмед…
Хм! Забавно. Теперь понимаю, отчего было такое пристальное наблюдение и расспрос от него насчёт того, нравится мне в Саббате или нет. Как интересно смотреть на старые вещи под новым углом!
Ох, ну и заваруха началась тогда на стройке. Пока была паника, Лукреция успела наложить на меня заклинание забвения, чтобы, если достанусь Инквизиции, не вспомнила ничего. Расчёт был на то, что она же и его снимет. Но судьба распорядилась иначе. То было бегство, спасение своих шкур, ибо многие Химеры не в состоянии были дать отпор этим трем сильным колдунам. Что ни заклинание от них, то, как коса, сшибала двух-трех сестер на ходу,а те еле отстреливались от Инквизиторов. Меня сразу же поймал силок Ахмеда, стоило мне начать плести вязь заклинания; он пригвоздил к стене, тем самым заставляя Лукрецию бороться за меня до концаконца; сначала она убила свою Сестру, чтобы та не досталась Сенату, а затем и нас, взорвавшись и погребая наши тела под бетоном и арматурами. Сейчас я всё помню… Сейчас всё ясно. Но так же страшно! То был неравный бой, страшный. Мужчины словно с цепи сорвались. Рэй? Я его не помню. Помню трех убийц…
Теперь отчетливо понимаю, что красное трепещущее - была подкладка моего плаща: последнее, что я видела перед тем, как меня завалило бетоном, ломая кости, череп и пронзая плоть. И вся эта клаустрофобия - не больше, чем последствие того ужаса.
Господи, спасибо, что выжила. И вообще, как я выжила тогда? Дар? Нет. Чудо. Настоящее незаслуженное чудо.
Ох, сколько всего было! Сколько наворотили я и Варвара. Виктор… Как же я была счастлива, когда он позвал выйти за него. Мое безумие, моя одержимость им была нереальна: первый мужчина в моей жизни, первый чужак, впущенный в нее. Даже Варька злилась и считала это ненормальным, что я, восемнадцатилетняя дура, согласилась стать его женой, она высказала мне много приятных вещей.Это была первая наша в жизни ссора с оскорблениями и слезами! Правда, потом мы помирились, одумавшись, но все равно. Виктор внес разлад и трещину уже тогда. Представляю, что сейчас думает сестра, увидев меня возле Рэя. Думаю, Варя сразу поняла, что я люблю его. Страшный сон Варвары Шуваловой: вновь обретенная сестра влюблена по уши в Инквизитора!
Хмыкаю и смеюсь в тишине комнаты. Она считает, что Инквизиторы лишены своего мнения, они «подчищалы» и «жополизы» Сената. Презренные люди, прячущиеся за высокопарными фразами!
Раньше и я так думала, поддаваясь влиянию сестры и Виктора. А вот интересно! Виктор, который мне мозг сносил своими уверениями, что Инквизиторы ничтожны и лицемерны, сам крутил роман с Мириам, я ведь не знала об этом. Не стыкуется… Либо не любил Мириам, либо… Либо что?
«Ее все любили, она излучала уют, тепло, любовь, радость. Ее невозможно было не любить» .
Голос Евы воскрешает вечер перед свиданием с Кевином. И я верю сейчас Еве больше, чем Виктору, несмотря на то, что она была в заговоре с Саббатовцами по превращению меня в Инквизитора. Поздравляю! Им это удалось! Еще чуть-чуть и я буду одной из них.
Горечь обмана тут же отдается во мне, и начинаю плакать. Моя боль концентрируется в одном имени на выдохе: Рэй…
Как так можно было? Твое сближение со мной было частью плана Реджины? Наверное, да. С Виктором же сработало! Влюбить и обезвредить. О, да, хитро! Оттого Химеры и закладывают душу, чтобы нельзя было добраться до сердец. Слишком уязвимое место.
И что теперь? Каким воспоминаниям верить? Все эти объятия, поцелуи, шепот: «Ты моя» - либо Рэй талантливый актер, либо между нами что-то было. Если актер, то я понимаю, даже могу простить: на войне все средства хороши. А, если он испытывал ко мне чувства, то как быть дальше нам? Как быть вместе с воскресшей Варей, Виктором и всем моим кланом? Я не смогу, как Стефан, ненавидеть Сестру и не общаться, закрывая глаза на ее существование. То же самое наоборот, если я стану Химерой… Я не знаю, как быть.
А теперь еще маячит суд, где каждая сторона дорога мне. Кто из них проиграет? Кого сожгут, как лист бумаги, под дурацкое: «Да наступит день»? День уже никогда не наступит! Ночь давно опустилась на нас, и мы, как слепые, двигаемся в ней на ощупь.

Резкий хлопок двери будит меня. Передо мной стоит мужчина, которого я впервые вижу. Выглядит он странно, если сравнивать с другими Архивариусами Сената: взлохмаченные волосы, борода, серый чуть мятый дорогой пиджак под болтающиеся джинсы, белая майка вместо рубашки, кейс в руках – одним словом, хипстер. На его лице красуется довольная ухмылка.
- Здравствуйте.
Я смотрю на него и понимаю, что с его появлением в комнате что-то изменилось, а именно - появился поднос с едой. Скорее, его принесли, пока я спала, чем доставил этот парень. Не слышала, чтобы он проходил в комнату и ставил что-то на стол, да и вид уж больно надменный.
- Анна? – Странное приветствие, учитывая, что мои имена начертаны на табличке снаружи. – Доброе утро! Даниил Гроховски.
Он достает руку из кармана и протягивает ее. Жму. Наверное, дознаватель по нашему делу. Он проходит в комнату и ставит стул у кровати, чтобы мы сидели друг напротив друга. Все его движения странные, ленивые, размеренные. Он практически разваливается на стуле, скрестив руки на груди, а я отмечаю, что ни Архивариусы, ни Саббатовцы не позволяли себе такого. Наверное, он Химера. Тогда как сюда пробрался? Все же опечатано!
- Кто вы?
- Я Архивариус первого типа.
Он говорит так, будто я знаю их подразделения. Наверное, первый тип – это круто. А может, и нет.
- Вы будете допрашивать?
- Нет. Допрашивать будет Тогунде. Я же пришел предложить вам помощь.
- Помощь?
- Я так понимаю, что за время пребывания на стороне Инквизиторов вы привязались к… некоторым личностям. - Парень явно намекает на Рэя. Мне не нравится его хитрая ухмылка. – И думаю, вы не хотите, чтобы костер сжег ваших новых друзей.
Я медленно киваю; мне не нравится это. Кто он, откуда? Как бы его появление не принесло мне новых проблем.
- Наверное, вы так же не хотите, чтобы на костер пошли ваша сестра, жених и Марго?
Я снова киваю.
- Предлагаю сделку: вы опускаете некоторые детали той стычки, когда вас лишили памяти. Тем самым спасаете как и Химер, так и Инквизиторов.
- Кто вас послал? – Мне это не нравится.
Даниил странно ухмыляется.
- А кому вы больше сейчас доверяете, тот и послал.
- Почему я должна врать?
- А вы не понимаете, Анна? Если скажете о незаконном проколе пространства, то выяснится, зачем вас прятали и перебрасывали в другое место.
Он достает из кейса папку и кидает мне на кровать; черная обложка раскрывается, и я охаю. На меня смотрит Она с фотографии, прикрепленной к бумагам.
- Ага, значит, узнали. Ее, между прочим, звали Анжелина.
Меня прошибает холодный пот и ужас сковывает все тело. Этот Даниил знает больше, чем нужно. Я стараюсь сделать безразличный вид, но плохо получается: мои пальцы судорожно сжимают одеяло.
- Да не бойтесь вы так! Я же сказал, я на вашей стороне. И пришел помочь вам и вашим друзьям. Одна маленькая ложь, а сколько жизней вы спасете! И Инквизиторы не пойдут на костер за Immunitatem, и вы с Химерами останетесь с ее смертью на своей совести и несанкционированным порталом.
Мне нужна секунда, чтобы переварить услышанное.
- И что же я должна сказать?
Мой голос, будто чужой: звучит слишком хладнокровно по сравнению с тем, что творится внутри меня.
- Тогунде и Суду вы расскажете лишь половину версии: вы, Лукреция и Мадлен тренировали дары на стройке. Безлюдно, темно, смертные не видят. Вас находят Инквизиторы - Оденкирк, Булутер и Клаусснер. Они принимают вас за эту девушку и начинается драка, - он кивает на фотографию. Во мне волной поднимается тошнота.
Отлично! Я должна буду говорить, что меня приняли за мою собственную жертву.
– Затем, Лукреция непонятно зачем убивает Мадлен и самовзрывается, здание рушится, вы теряете память. Давите на то, что Лукреция была в последние дни невменяема, вела себя странно, кидалась из крайности в крайность. Сделайте ее виновницей вашей потери памяти. Понятно?
- Да…
- Суд должен поверить, что Саббат считал вас исчезнувшей Анжелиной.
- А если они проверят с помощью дара? Все же откроется! - Я в ужасе смотрю на Даниила.
Я же не дура! Понимаю, что существуют Архивариусы с дарами, выгодными для Суда.
- Не проверят. – Мужчина встает и забирает папку с кровати, задержавшись, чтобы разглядеть фотографию. – И еще, не говорите, слышите, не признавайтесь, что случилось и кто виноват в смерти Анжелины Хилл.
Из меня прорывается нервный смешок. Я не враг себе! А перед глазами так и стоит картинка, где тело девушки проткнуто острой пикой чугунного ограждения. Дурацкая случайность, которая стоила жизни девушке и из-за которой меня могут сжечь, а также всех тех, кто меня покрывал.
- Думаю, вам все ясно?
Я киваю в ответ.
- Тогда я пойду. Загляну к вам после допроса.
Уходит так же бесшумно, как и пришел. А меня всю трясет; приходится умыться холодной водой, чтобы прийти в чувство. Я вспоминаю тот вечер.
Была липкая знойная жара Иллинойса. На высоких каблуках я пьяная вывалилась со студенческой вечеринки вместе с Варей, которая всю дорогу хохотала, как припадочная, вспоминая чудиков, которых мы там встретили.
- Я хочу в кустики. - Варька, оглядываясь по сторонам, ринулась на чей-то газон с кустарниками.
- Эй! Ты не в России. Потерпи! Будь чуточку культурнее, - начала я подкалывать Варю, которая, хохоча, скрылась куда-то в темноту, оставив меня одну на дороге под горящими фонарями. – Ой, да ну тебя!
Затем мне пришла дурацкая мысль поколдовать: раз Варька справляет нужду на чьи-то маргаритки, почему бы мне не помракобесить? И я начала тушить фонарь за фонарем с дальнего конца улицы, взрывая лампочки магией. Они так весело взрывались, вырывая снопы искр, будто фейерверки, погружая в темноту участок за участком дороги, что я не услышала, как ко мне подошел кто-то.
- Именем Инквизиции, остановитесь. – Она промурлыкала откуда-то со стороны.
Я не вздрогнула, а лишь обернулась, чтобы посмотреть, кто это тут подал голос. Передо мной стояла девушка в ультракоротких шортах и с уложенными волосами, по которым было видно, что она потратила на завивку час, как минимум. Она была позёршей. Странные наигранные движения, которые считала крутыми.
– А ничего, что магия в людных местах запрещена?
- Отвали.
- Эй! Поуважительней с Инквизиторами!
И я сделала то, что сделала бы Варя: толкнула ее магией.
- Ах ты, стерва! Я обвиняю тебя в нападении на Инквизитора! – и тут меня прорвало, я захохотала над ней. За что незамедлительно получила разряд, сбивающий с ног. От ярости я не услышала, как вышла к нам Варя. Меня было не остановить: я послала вязь Пут, и та накинулась на шею девушки, душа Анжелину. Инквизитор растерялась и попыталась сбросить невидимую веревку, пятясь от меня, после чего сама же спотыкнулась, зацепившись ногой за свою же ногу, и неуклюже упала на маленькую острую пику небольшого ограждения палисадника перед чьим-то домом. Там пик-то было всего пара штук! Но она падает именно на острие одной из них. Чуть правее, и всё бы обошлось. Но видно, это была ее Судьба в виде пики на витиеватом ограждении.
Девушка упала, и я даже не поняла, что с ней: Анжелина странно выгнулась на ограждении, будто прошел спазм через все тело с каким-то страшным всхлипом, а затем обмякла. Я подбежала и попыталась снять Инквизитора. Липкая горячая кровь заливала мои руки и асфальт, и ее было так много, что казалось: проткнули пакет с кровью, и она вся выливается через дырку в целлофане. Попробуй удержи, закрой брешь. Мой дар оказался бесполезным. Пика вошла слишком глубоко, повредив аорту. Смерть была мгновенной от потери большого количества крови. Я сделать ничего не смогла. Пока я сидела на дороге вся в крови Анжелины, держа её на своих коленях, и ждала, что небеса сейчас развернутся надо мной и убьют яркой вспышкой молнии, Варька пыталась сохранять спокойствие и ясность ума. Сестра незамедлительно вызвала Марго и Виктора, а те уже замели следы за мной, куда-то спрятав тело несчастной. Через пару дней активизировался Сенат, выискивая пропавшую. Они вышли на нас в Британии, в Ливерпуле, поэтому Сестры срочно меня перепрятывали. Попробуй, докажи, что это была случайность, что я не хотела ее смерти. Там оставались следы моей магии, к тому же обнаружена кровь. Говорят, был еще какой-то след, какая-то зацепка, приведшая расследующих Архивариусов к нам в Ливерпуль. Не знаю… Но я себя никогда не прощу за то заклинание.
Я плохой человек, Рэй. Смотри, я своей рукой уже убила троих. И если ты считал Химер бездушными, то Анжелина была человеком, притом из твоих. Снова Судьба смеется надо мной и просит спасти тебя, Оденкирк, закрываясь личиной этой девушки. Это ужасно! Пожалуйста, кто-нибудь, сотрите мне память…
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.