Тринадцать разных "Люблю"

      Эма понимала, что любая девушка рано или поздно сталкивается с такой проблемой, но всё равно унять своего волнения не могла. И как бы Мива-сан и Юи-сан не старались, брюнетку так трясло, словно она в лихорадке. А перед входом в салон бедняжка и вовсе замерла в ступоре, не решаясь сделать и шага вперёд. Сама понимала, что ведёт себя довольно глупо, но ничего поделать не могла. Одна только вывеска нагоняла на неё неясный страх. И как только Мива-сан и Юи-сан всё выдержали в своё время? Эма только одной мыслью о том, что, откажись она сейчас войти в салон, подведёт свою маму, что вскоре станет её свекровью и маму лучшего друга, которые приложили не мало сил, чтобы отыскать в Токио самый лучший свадебный салон, постаралась загнать свой страх далеко в душу и под понимающие взгляды женщин неуверенно сделала шаг. Эма даже зажмурилась от такого количества белого, слепящего глаза цвета. Свадебный салон, что подобрали Юи-сан и Мива-сан был одним из дорогих и престижных в Токио. Это, конечно, сильно смутило Эму, так как пару недель назад, зная его название, девушка посмотрела их веб-сайт и чуть ли не грохнулась со стула, увидев цены на самые простенькие модели свадебных платьев. И ничего девушка против этого сделать не могла. Всё потому, что и любимый, и двенадцать братьев, и родители, и друг твердили о том, что у неё должна быть самая шикарная свадьба во всей Японии. Эма долгое время протестовала, но одной против, как минимум, семнадцати человек ей просто не суждено было выстоять. И неважно, что именно она невеста. После этого девушка впервые и довольно долго дулась на Нацумэ, который от этого чуть ли не на стенку лез. Да к тому же масло в огонь подливали и братья, старательно огораживая от рыжего тройняшки Эму и не давая им и минуты побыть наедине. Это так парни немного мстили Нацумэ за то, что удача именно ему решила отдать главный приз, которым являлась любовь Эмы. Братья смирились. Ведь если Эма и Нацумэ уже четыре года вместе, то это не оставляет никаких сомнений — их чувства настоящие и сильные. Да, Эме ровно два месяца назад исполнилось ровно двадцать лет. Девушка, как и планировала, поступила в государственный университет Игараши и сейчас была одной из лучших студенток второго курса. Нацумэ всё так же продолжил работать в индустрии игр и часто посмеивался над Эмой, когда девушка, не утратившая в своём возрасте любви к видео-играм, просила в очередной раз принести их новую игру, что находилась на финальной стадии разработки и корректировки. Нацумэ уже давно стал задумываться о свадьбе с Эмой. И не раз пробовал с ней поговорить по этому поводу, но брюнетка, не смотря на свою природную мягкость, внезапно ошарашила парня своим твёрдым отказом. После, правда, объяснила, что по некоторым причинам желает подождать своего совершеннолетия. В принципе, оформить брак они могли и после того, как Эме исполнилось восемнадцать, но девушка наотрез отказалась. Нацумэ не знал, что и думать. Он долго не решался узнать причину её отказа, боясь самого худшего. В идеале, конечно же, Эма должна была сразу же сказать Нацумэ — почему она не желает свадьбы, но внезапно окрылённые её ответом другие братья просто не позволили ей этого сделать, да и Нацумэ опять же к ней не подпускали толком. Рыженький Асахина почти с ума сошёл, считая, что Эма больше его не любит. Слава небесам, парень ошибся. Эма не хотела свадьбы только до своего совершеннолетия по той простой причине, что её матушка попросила об этом в своём письме, которое ей передал Ринтаро в день её восемнадцатилетия. Матушка Эмы написала его почти сразу же после рождения дочки. Ринтаро говорил, что Ами обожала писать письма, так как считала, что на чистую, белоснежную бумагу человек способен выплеснуть только истинные чувства, способен на простом листке отразить свою душу. Рождение Эмы настолько сильно переполнило Ами счастьем и любовь, что молодая мама не смогла всё это удержать в себе и из-под лёгкой руки Ами родилось это письмо. Когда Эма читала его в своей комнате, девушка боялась и дышать. Столько чувств было в каждой букве, в каждой строчке, что брюнетке казалось — её мама сейчас здесь, рядом с ней. Дочитав письма матушки, которую девушка совершенно не помнила, кроме той фотографии, которую ей отдал Ринтаро, Эма поняла — маму и папу она знает. Видит и чувствует их. Они рядом с ней и их любовь, как ангел-хранитель оберегает её. Нацумэ, услышав, что таково не само желание Эмы, а в большей степени просьба покойной мамы девушки, готов был кричать от радости. Эма до сих пор его любит. Хоть внешне и оставшись довольно спокойным, рыжий Асахина уволок любимую прочь от всех и, крепко обнимая брюнетку в её комнате пошептал, что готов ждать столько, сколько потребуется. Ведь он любит её больше собственной жизни. Этого уже вполне достаточно для счастья.       Девушка не сопротивлялась и покорно примеряла одно платье за другим, с ужасом разглядывая ценники, которые красовались на, по сути, самых простых клочках ткани. Мива-сан и Юи-сан придирчиво оглядывали девушку в очередном наряде и когда, казалось бы, платье подходило Эме идеально, всё равно находили какие-то пустяковые недостатки и просили уже порядком уставших девушек-консультантов принести следующую модель, на которой ценник превосходил своего собрата на немалую сумму.       — Юи, вот оно! Просто идеально. Шикарно. Эма, мы берём его. Девушка, будьте добры и оформите покупку. — Мива-сан, стоило девушке выйти из примерочной в пятнадцатом по счету платье, всплеснула руками и тут же кинулась к Эме. Словно хищник вокруг жертвы Мива-сан кружила около Эмы и разглядывала каждую деталь, каждую мелочь. Присоединившаяся к ней Юи-сан, так же осматривала чуть покрасневшую Эму и только понятными им взглядами общалась с Мивой-сан.       — Да, Мива, оно превосходно. Словно для Эмы и сшито. Ох, когда же мой Томоэ остепениться и приведёт в дом такую же милую девушку как и ты? Иногда я жалею о том, что вы с Томоэ как брат и сестра. Ты бы стала для него идеальной девушкой. — Юи-сан, рассматривая Эму, ласково ей улыбалась и изредка прикасалась к девушке, словно желая поправить что-то — рукавчик или замочек.       — Юи, и не думай. Эма моя невестка. Нацумэ не отдаст её ни одному парню в этом мире. А твой Томоэ хороший парень, так что и ты в скором времени обзаведёшься милой невесткой. — Мива картинно ухватила Эму и прижала девушку к себе, словно её хотели отобрать у женщины. — К тому же она моя единственная дочка. Никому не отдам.       — Мива-сан, я… Мива-сан, это платье ужасное дорогое. Оно мне нравится, но за то чтобы одеть его один раз отдавать такую сумму… Может быть нам посмотреть что-нибудь подешевле? — Эма неуверенно произнесла свой вопрос, чуть умоляюще глядя на свою приёмную маму, что стала для неё родной и в скором времени на свою же свекровь. Как так получилось? Не имеет значения. Если двое любят друг друга по-настоящему, то для них нет ни рамок, ни условностей.       — Нет, Эма. Только это платье. На другие безвкусные тряпки я не согласна. Мало того, что ты должна быть самой красивой невестой, так и Нацумэ должен понять — какое сокровище ему досталось. Он у меня слишком прямолинеен и грубоват, но благодаря тебе в нём этого стало заметно меньше. К тому же, когда я выходила замуж за отца мальчиков, я не могла позволить себе пышного праздника и настоящего свадебного платья. Всё было довольно тихо и скромно. С Ринтаро мы, конечно, устроили красивую свадьбу, но статус зрелой женщины мне не позволил надеть такое платье. Пока ты молода, ты должна брать от жизни всё, Эма. Так что наш выбор не обсуждается. И тебе самой нравится это платье. — Мива, ласково улыбаясь, легонько подтолкнула Эму к примерочной и, оставив её на попечение консультантов, утащила Юи выбирать для Эмы туфли, сумочку и прочие аксессуары. Тут-то Мива и познакомилась с настоящей упрямостью Хинаты. Девушка наотрез отказалась от многих аксессуаров и украшений, заявив, что не хочет быть похожей на куклу. Как ни странно, но в это раз её поддержала Юи-сан, сказав, что обилие украшений — слишком вычурно. Всё же пусть Мива-сан подбирала всё со вкусом и знанием дела, от счастья женщина немного перестаралась. Заговорщически поглядывая друг на друга, женщины всё же добились от Эмы разрешения на красивый свадебный комплект из жемчуга и лунного камня. Серьги и колье просто идеально подходили под платье, а нехитрый и, отчасти, простенький дизайн бижутерии прекрасно оттенял пышность и дороговизну самого платья.       В общем, вечером Эма едва ввалилась в свою комнату. Все покупки забрала с собой Мива-сан, считая, что в доме с одиннадцатью шалопаями такие вещи держать не стоит. Парни хоть в большинстве своём и ответственные, это не исключает некоторых случайностей. Хотя в комнату к Эме никто без её разрешения и не войдёт, Мива всё равно решила перестраховаться. Кстати, проживание Эмы в доме Асахина до самой свадьбы было единственным, но всеобщим решением двенадцати братьев. Уж если они в скором времени потеряют свою милую сестрёнку, в которую влюблены и крошки надежды на взаимность, то хотя бы до свадьбы постараются побыть с ней как можно дольше. Нацумэ благоразумно не стал возражать, понимая, что один против двенадцати, когда и маленький Ватару настаивал на том, чтобы сестрёнка не уезжала, он просто бессилен. Да и Эма, всегда мечтавшая о большой и дружной семье, не хотела покидать особняк Асахина, что стал для неё самым настоящим домом. С того момента как братья приняли их с Нацумэ чувства жизнь в особняке, конечно, изменилась, но всё равно семья осталась крепкой и любящей.       Эма повалилась на кровать животом вниз и тут же на её спину запрыгнул Джули. В последнее время кот стал странно вести себя. Он и так далеко не отходил от девушки, а сейчас и вовсе рвался с ней везде и всюду. Доходило почти до смешного — Джули едва удерживал Канамэ, когда кот в очередной раз порывался смыться из дома и найти Эму. Когда же сама брюнетка устраивала пушистому другу допрос с пристрастием, тот лишь многозначительно отмалчивался.       — Джули, ты опять оцарапал Канамэ и Хикару? Имей совесть. — девушка, не отрывая лица от подушки, обратилась к белоснежному коту, что устроился на её спине и нежно и приятно заурчал.       — Чии-чан, они не пускали меня к тебе! И вообще Канамэ, кажется, особо не переживает по поводу твоей свадьбы. У него всё равно такой же самоуверенный и похотливый взгляд ловеласа. И как мне прикажешь на это реагировать? Он наверняка попытается отбить тебя у Нацумэ. От рыжего я тоже не в восторге, но всё же он один из адекватных волков этой стаи. К тому же ты любишь это грубое и ворчливое недоразумение и у меня нет другого варианта кроме, как его принять. Да к тому же, как ни крути, но среди всех тринадцати он изначально особой агрессии во мне не вызывал. А вот твоего братика Канамэ мне с первых же секунд хотелось располосовать в шотландскую клеточку. — Джули недовольно завозился на спине девушки, чувствуя, как она немного вздрогнула от слов своего друга. Эма никогда не желала видеть плохого в людях. Всегда в первую очередь искала в новом знакомом только светлые чувства и положительные стороны, от того и не видела, что на самом деле многие братья всё ещё таят в себе крупицы надежды на её взаимность. Чего только стоит тот случай полгода назад, когда Эма по стечению обстоятельств осталась на ночь в особняке наедине с Цубаки. Близнец решил вновь попытать счастья и перепугал девушку своей напористостью и лёгкой грубостью. Слава богу, Цубаки смог вовремя опомниться и не совершить того, о чём после бы горько пожалел. Эма умолчала об этом инциденте и только лишь кот знал о случившемся и потому теперь не только Канамэ, но и Цубаки перепадало куда больше царапин и укусов чем раньше.       — Джули, прекрати! Никто в этой жизни не застрахован от ошибок. Никто. К тому же здесь есть и моя вина. Прости, я сегодня сильно устала. Мива-сан и Юи-сан, кажется, меня по всему Токио… — дальше до кота донеслось только тихое сопение в один миг уснувшей девушки. Эма действительно настолько сильно устала, что и не смогла до конца сказать всё, что хотела. Джули недовольно то ли фыркнул, то ли чихнул в ответ на замечания подруги. Пушистый защитник перебрался со спины девушки на кровать и, устроившись рядом с личиком Эмы, стал нежно шершавым язычком облизывать щёчки и носик своей хозяйки. Раз она спит и не слышит его, то он так покажет ей свою любовь, дружбу и преданность.       Эме уже которую неделю снился один и тот же сон. Правда, он всегда обрывалась в одном и том же месте — когда Эма постоянно царапала ладошку о сухую ветку кустарника. Но сейчас, почему-то именно сегодня сон не оборвался. Девушка видела перед собой огромный парк, что просто утопал в цвету вишни. Вишня расцвела пару дней назад и теперь парк со стороны казался огромным нежно-розовым облаком, что слегка трепетало от прикосновений лёгкого ветра. Эма сидела на большой залитой солнцем поляне, окружённой цветущей вишней и наслаждалась её тонким приятным, не смотря на обилие деревьев, ароматом. И была не одна. Все дорогие её сердцу люди бы с ней рядом. Мива-сан и папа, все тринадцать братьев, один из которых и вовсе стал для неё любимым, Томоэ и его мама. И настоящие родители Эмы. Пусть они жили сейчас лишь в её сердце — и этого было достаточно. Но что-то тревожило девушку. А точнее кто-то. Джули! Её пушистого друга не было рядом. Кого бы Эма не спрашивала — все говорили ей, что кота не видели. Девушка подскочила на ноги и принялась озираться по сторонам. Чувствовала как отстукивает её сердечко, переживая за пушистого защитника. Кажется в небольших кустах промелькнуло что-то белоснежное. Эма тут же бросилась вслед за Джули, в надежде поймать нерадивого охотника. Не иначе как кот снова гоняется за птичками или мелкими грызунами, коих в парке бесчисленное множество. Ну что поделать — инстинктам противостоять довольно сложно. Вот только для Джули его охоты никогда хорошо не кончались. Во всяком случае так считала Эма. Девушка, продираясь сквозь невысокие кусты, зацепила ладонью сухую ветку. Длинная, но не глубокая царапина наискосок разделила тыльную сторону её ладошки красной тонкой полоской с парами крошечных капель крови. Эма лишь чуток скривилась от неприятной, но небольшой боли. Ей было не до своей царапины, так как впереди всё ещё мерещилась белая шёрстка её кота. Мерещилась потому что-то пропадала, то вновь всплывала перед глазами, словно кот мог по своему желанию становится невидимкой.       — Джули! Джули, ты где? — Эме стало немного боязно. Казалось — чего ей страшится? Её семья рядом и в любой момент может защитить от всего на свете. Сейчас ясный день и пусть она вошла в густую рощу вишен, солнечный свет пятнами всё равно пробивался сквозь плотную пелену цветов.       — Чии-чан, я здесь. — до боли знакомый голос её пушистого друга раздался позади девушки. Брюнетка облегчённо выдохнула и повернулась к Джули. Девушка застыла в недоумении. В глазах плескались удивление, страх, неуверенность и паника. Ожидая увидеть своего кота, она взглядом наткнулась на красивого молодого парня. На вид ему было не больше двадцати лет. Белоснежные длинные волосы, нежная мягкая полуулыбка и пронзительные зелёные глаза. Глаза её Джули. Неужели… Да быть такого не может! Как его глаза могут быть такими похожими на глаза Джули?       — Простите, но… Но откуда вы знаете моё имя? — Эма неосознанно начала пятиться прочь от незнакомца. Ей страшно, что пусть и красивый и не опасный на вид парень знает её, а она его — нет.       — Чии-чан, это я — Джули! Я знаю, что в такое поверить трудно, но… Понимаешь, я и сам не в состоянии объяснить свой внешний вид, но знай — я твой друг и любимый кот. Чии-чан, хочешь я докажу тебе? Я всё о тебе знаю. В пять лет ты впервые попробовала настоящий швейцарский шоколад, который тебе подарил Ринтаро на Рождество. Ты слопала целую коробку за один раз и потом у тебя долго болел живот. В первый день в младшей школе ты испугалась собственного отражения в зеркале и до поздней вечера пряталась в подсобке спортзала. Тебя нашёл твой учитель, когда ты наконец-то стала плакать от страха. В десять Томоэ сильно побил двух соседских мальчишек, которые ради шутки остригли твои волосы. Да и вообще в доме Асахина я единственный нормальный парень, а все остальные просто волки. Сколько раз они на тебя накидывались? — парень говорил ещё много всего, что знали только сама Эма и Джули. На каждый шаг девушки назад он делал два своих к ней навстречу и потому вскоре брюнетка оказалась в его крепких объятиях. Это странно и не объяснимо, но Эма верила ему. Даже без всего того что он ей сказал, девушка ощущала что это именно Джули… Её Джули…       — Джули, ты напугал меня. Как… Как ты стал таким? — в голосе Эмы слышалось удивление и неподдельная радость. От объятий кота в облике парня было так тепло и спокойно, что её медленно тянуло в сон. Словно мама и папа обнимают и утешают любимую дочку.       — Прости. Чии-чан, я точно не знаю как я оказался в таком облике и сколько я таким останусь, потому слушай меня внимательно. Чии-чан, я люблю тебя. Ты для меня в этом мире самый дорогой человек. Я почти с самого твоего рождения присматривал за тобой. Твои родители погибли и не их в том вина. Ты и сама это понимаешь. Ринтаро растил и любил тебя как родную. Нет, ты есть его родная дочка. И я готов и дальше быть с тобой рядом и быть тебе другом. Я очень сильно люблю тебя, Чии-чан, и никогда не оставлю. Знаешь, я долго мечтал поговорить с тобой на равных, как человек и потому сейчас я очень счастлив. — Джули, улыбаясь самому себе, так как Эма не могла видеть его лица, ещё крепче обнял девушку и глубоко вдохнул, словно желая вобрать в лёгкие как можно больше воздуха, пропитанного лёгким и ненавязчивым ароматом Эмы.       — Джули, я знаю. Я благодарна за то, что ты у меня есть. Я тоже люблю тебя, Джули. Ты всегда для меня будешь дорогим другом. Не важно — человек ты или кот. Я просто счастлива, что ты есть у меня. — Эма в ответ обняв своего кота, что оказался на голову её выше, уткнулась личиком в его грудь и прикрыла глаза. Тепло Джули, его слова полные любви и верности заставили её сердце ещё сильней забиться в груди, зная — в этом мире достаточно тех, для кого она дорогой и нужный человек. Тех, кто заботятся о ней и с благодарностью принимают её ответную заботу и любовь. Разве не это настоящее счастье?       Будильник противно отозвался где-то у изголовья кровати. Эма, толком ничего не видя спросонок, на ощупь нашарила противно пищащий аппарат и выключила звук. Девушка, зевая и слегка потягиваясь, поднялась с кровати и подошла к зеркалу. Да, не стоило так вот засыпать. Выглядела Эма сейчас, мягко говоря, неопрятно. Вот тебе и невеста! Но не страшно. Хороший душ мигом приведёт её в порядок. Через полчаса Эма вновь оглядела себя в зеркале. Вот и славно. В таком виде можно и на людях появится. Джули, мирно сопевший на кровати, чихнул от небольшого пёрышка, что попало ему в чувствительный нос, но так и не проснулся, а свернулся калачиком, укрывая себя собственным пушистым хвостом на манер одеяла. Эма улыбнулась. Её сон немного стёрся и подробностей она сейчас не помнила. Но лицо Джули и тепло его слов навсегда остались в её сердце, как ещё две искорки вечной любви. Так правильно. Так и должно быть.       Гостиная дома семьи Асахина просто гудела от огромного количества людей. Вся семья Асахина и Томоэ со своей мамой непрерывно спорили друг с другом относительно любой мелочи, что касалась свадьбы. И самое забавное, что Эму и Нацумэ все единогласно отстранили от любых дел касательно свадьбы и их дальнейшего медового месяца. Эма не возражала, так как едва ли нормально могла мыслить, только представив себя перед алтарём вместе с Нацумэ. А рыженький Асахина был рад такому повороту событий, так как от своих коллег и знакомых знал, что часто при подготовке к свадьбе будущие супруги едва ли полчаса в день видятся, если не живут вместе. Это же оставляло для Нацумэ уйму свободного времени, которое он тратил только на Эму.       — Попалась. Парни сказали, что мама и Юи-сан вчера выжали из тебя все соки и я не стал звонить тебе вечером и потому сейчас мне следует взять с тебя компенсацию. — тихий будоражащий каждую клеточку её тела голос любимого раздался позади брюнетки, пока она стояла на пороге второго яруса гостиной и наблюдала, как вся её семья решает вопросы относительно самого важного дня в её жизни. Эма не шелохнулась. Лишь глубоко выдохнула, чувствуя, как нежные руки парня прижимают её к сильному телу и тёплые, чуть суховатые губы оставляют поцелуй на слегка раскрасневшейся после горячего душа щеке.       — Нацумэ, как думаешь — они не сердятся на нас? Я знаю, что вопрос глупый и молодая семья должна жить отдельно, но может нам стоило первое время пожить в этом доме, а уж потом подыскать отдельную квартиру? Луи и Субару и вовсе после нашего заявления ходят, как в воду опущенные. Я и так их мучила, и столь ранний переезд их ещё больше расстраивает. — Эма, положив свои ладони на ладони Нацумэ, сама прижалась к любимому и, приподняв голову, взглянул в фиалковые глаза. Вот то, что в первую очередь пленило Эму. Его глаза. Две живые фиалки, прятавшие за грубостью и прямолинейностью рыжего парня его любовь к Эме.       — Я и сам не знаю. Но как-то поздно менять решение. Хотя… Мы же только рассмотрели варианты. Можно ещё подискутировать на эту тему. Допустим месяца два или три. — рыжий Асахина, хитро улыбаясь, склонился к девушке и легонько чмокнул её в губы. Эма улыбнулась и прикрыла глаза. Счастье. Разве его может быть так много? Да, может. Она сама в этом убедилась.

***

***

Свадьба. Эма с самого утра была сама не своя. Как бы не старались Мива-сан, Ринтаро и Юи-сан — девушку они успокоить не могли долгое время. Эма бралась за совершенно ненужные дела, часто стояла на одном месте и смотрела вперёд себя, не мигая, или просто старалась остаться в одиночестве. Все прекрасно понимали — свадебные переживания немного пошатнули нервы девушки. Да и кто останется хладнокровной статуей в такой важный день? Может и есть такие девушки, но Эма к ним навряд ли относится. Она едва держалась, чтобы просто не сбежать из дома к Нацумэ и не уговорить его бросить всё к чертям и уехать как можно дальше. Выдержала. Справилась. Потому что не одна. Потому что семья рядом. Луи около двух часов возился с причёской Эмы. Макияж девушка наотрез отказалась делать. И Луи вместе с Мивой-сан и Юи-сан не стали настаивать на своём. Сегодня она главная в их семье и потому её желания в приоритете. Сегодня её день. Её и Нацумэ. Всё остальное для Эмы было как в тумане. Она почти и не помнила, как ехала в машине к церкви, как поднималась по её ступенькам, как в большой светлой комнате, украшенной множеством цветов, ждала своего часа. Не помнила, как шла к алтарю, думая только о том, как бы не оступиться, как бы не упасть. Но стоило ей увидеть улыбку Нацумэ, как всё прочее отошло на задний план. Теперь она видела только его. Своего любимого парня, своего жениха, своего будущего супруга и отца своих детей. Эма не могла оторвать от Нацумэ взгляда, утопая в той любви и нежности, что плескались в фиалковых омутах. Сам Нацумэ едва ли мог дышать, видя перед собой Эму. Красивая, какая же она красивая. Словно принцесса из сказки. И с этой минуты только его. Когда же девушка дрожащим от волнения голосом произнесла своё согласие, у парня казалось и вовсе не осталось воздуха в лёгких. И когда он, одевая на её тонкий пальчик изящное золотое колечко, словно одевая на девушку ошейник, видел, как она сама от нетерпения хотела схватить второе кольцо, что предназначалась ему, невольно улыбнулся. Всё же она его любит так сильно, что боится и день прожить без него. Кольца связали двоих… Поцелуй. Нежный, трепетный, полный любви, ласки и полного безоговорочного доверия. Нацумэ осторожно, словно хрупкую куклу, перехватил Эму одной рукой за талию, а второй придержал за подбородок и поцеловал. Прикоснулся губами к её губам, чувствуя, как от этого поцелуя, ставшего их первым как супругов, девушка дрожит всем телом и едва слышно только для него одного просит больше. И Нацумэ только рад этому. Только её и способен любить и нежить в своих крепких объятиях.       Эма, чувствуя лёгкое головокружение, сбежала с праздничного пиршества вместе с Нацумэ. Ей хотелось немного тишины и покоя, так как до самого позднего вечера она и Нацумэ будут в центре внимания большого количества людей. Вот только вдвоём им побыть всё равно не дали.       — Нацумэ, ты меня извини, но Эму я непременно должен украсть у тебя. Ненадолго и обещаю вернуть её в целости и сохранности. — Томоэ резко возник перед Эмой и Нацумэ, словно чёрт из табакерки. Рыжий Асахина несколько неохотно разрешил двоим поговорить наедине, прекрасно зная, что Томоэ никогда не причинит Эме вреда. К тому же сегодня Томоэ привёл ту девушку, о которой ему часто говорила Эма. Сакура оказалась красивой и милой девушкой. Мама Томоэ от неё до сих пор никак отойти не может, всё разглядывая избранницу своего сына. И кажется Сакура Юи-сан пришлась по душе. Чего не скажешь о родителях Сакуры в отношении Томоэ. Но видя с какой любовью черноволосый друг Эмы смотрит на девушку, многие не сомневались — они точно будут вместе. Томоэ под пристальным взглядом Нацумэ утащил слегка недоумевающую Эму подальше уже от её мужа, чтобы он мог видеть их, но не слышать ни слова из того, что парень собирался сказать своей подруге.       — Чии-чан, … Знаешь, я не мастак толкать речи и прочее, но выговориться должен. Я люблю тебя. С самого первого дня я полюбил забавную и добрую девчушку, что, пыхтя и чуть ли не спотыкаясь, тащила домой огромного белоснежного кота. Вот честно, я никогда не представлял, что смогу назвать своей сестрой совершенно чужую девушку. Но ты мне не чужая. Ты, мама и Сакура — самые родные и любимые люди во всём мире. Я рад, что ты сейчас счастлива. По тебе видно. И рад, что Нацумэ тебя безмерно любит. Но я за ним буду приглядывать. Так, на всякий случай. Господи, Чии-чан, как же сильно ты мне дорога. Люблю. — Томоэ, мягко улыбаясь, чуточку наклонился к девушке в силу того, что Эма была ниже его в росте, и нежно чмокнул её в щёчку.       — Мог бы и не говорить. Твои поступки всегда говорили за тебя. И знаешь, в том, что сейчас я с Нацумэ много твоей заслуги. Спасибо, Томоэ. И я очень сильно люблю тебя. — девушка приподнялась на цыпочках и, обняв парня за плечи, едва тихо всхлипнула. И день сегодня особенный, позволяющий без стеснения показывать все свои чувства и просто потому, что каждое слово парня трогало её душу.       В этот день Эма слышала ещё множество тёплых слов. Но почему-то именно их слова заставили девушки уронить несколько крупных хрустальных слезинок. Все двенадцать братьев Асахина тоже сбежали с праздника и отыскали Эму вместе с Нацумэ на берегу небольшого пруда, когда они наблюдали, как стая милых уток старательно выискивает на водной глади различных мошек и прочих насекомых. Парни, подкравшись и выстроившись в одну линию позади новоиспечённых супругов, в голос прокричали, что безумно любят Эму, свою сестричку. Девушка от неожиданности аж тихонько вскрикнула. Повернулась к ним вместе с Нацумэ и замерла, не веря своим глазам. На правах старшего брата от парней отошёл Масаоми и, протянув девушке большую бархатную коробочку, раскрыл её перед Эмой. Кулон. Тот самый любимый серебряный кулон на длинной цепочке, который Эме подарил папа за месяц до его свадьбы с Мивой, и который разбился в её старой квартире, когда Эма хотела сбежать от парней. Той же формы цветок, те же тринадцать ярких лепестков, теперь уже точно сделанных из драгоценных камней. И тот же самый большой лепесток насыщенного фиалкового оттенка. И как сдержать свои слёзы? Эма, тихо всхлипывая, позволила Масаоми надеть кулон и, не удержавшись, крепко обняла своего брата. Остальные братья тоже не стали упускать этой возможности и потому вскоре слегка обозлённый Нацумэ просто оттаскивал своих братьев от Эмы. Дольше всех он провозился с Цубаки, Хикару и Канамэ, которые до самого последнего не желали отпускать из своих объятий любимую сестру и просто любимую…       Гости продолжали веселиться и пить за счастье и любовь молодых, кажется, до самого утра. Но никто не упустил того момента, когда Нацумэ преисполненный гордости и превосходства уверенно повёл Эму к чёрному автомобилю, украшенному белоснежными цветами и шёлковыми фиолетовыми лентами. Завтра они вместе летят в Европу, а сегодня впереди у них самая чудная ночь на двоих. И потому Эма настолько переживала и пропала в своих мыслях, что не заметила дороги, дорогого отеля, подъёма в лифте и красоты огромного номера для новобрачных. Она словно на автомате подошла к огромному панорамному окну, из которого открывался чудесный вид на яркие прошитой сотнями огней ночной Токио. Вот только всё равно ничего не видела перед собой. Любая её мысль была только о Нацумэ.       — Эма, … Господи, какая же ты красивая… — позади девушки раздался голос Нацумэ. И его было почти не узнать. Низкий, вибрирующий, с лёгкой хрипотцой и переполненный любовью и страстью. Эма обернулась к любимому и замерла. Нацумэ едва сдерживался. Для кого-то Эма вполне обычная, кто-то сочтёт её симпатичной и не более того, а кто-то и не заострит на ней и капле своего внимания, но для него… Прекрасней девушке нет на свете. Словно маленький ангел в белых одеяниях спустился к людям и пока прячет свои белоснежные крылья, опасаясь нового и неизведанного. Более ни слова не говоря, Нацумэ быстро преодолел расстояние, разделявшее его с любимой, и чуть грубовато от неконтролируемого желания схватил Эму и притянул её к себе. Горячий, обжигающий, казалось, всё тело поцелуй в один миг соединил их. Эма ни капли не сопротивлялась, понимая, что так правильно, что Нацумэ никогда не причинит ей настоящей боли и горя. Парень, властно удерживая Эму одной рукой, второй принялся дрожащими от нетерпения пальцами справляться с застёжками платья брюнетки. Чуть порыкивал прямо в поцелуй, когда пальцы соскальзывали с мелких петель, явно не желая открывать для него чистое девичье тело. Правда, вскоре жалкая тряпка сдалась на милость парня и лёгкое платье медленно заскользило по коже, сантиметр за сантиметром открывая для Нацумэ то, что он раньше не позволял себе увидеть, только мечтая об этом. Эма забавно и слегка испуганно пискнула и прижалась к Нацумэ. Стыд алой краской залил её щеки и заставил крепко зажмурить глаза. Рыжий Асахина лишь улыбнулся, видя, что его любимая на сама деле невинна и душой, и телом. Подхватив лёгкое девичье тельце, парень в несколько широких шагов оказался около огромной кровати. Уложил на неё Эму, накрыв тонкой шёлковой простыней и тут же принялся справляться с собственной одеждой, что раздражали и мешала ему. Несколько томительных минут и два обнажённых тела почти вплетаются, врастают друг в друга.       — Страшно? Прости, но с этим ничего поделать не могу. А хотелось бы… Эма… Я люблю тебя! — Нацумэ, нежа тонкую шею и небольшие плечи Эмы поцелуями, успокаивал её, чувствуя, как дрожит любимая и до лёгкой боли стискивает в ладонях его плечи.       — Нацумэ… Я люблю тебя! Мне страшно, но я просто не могу без тебя. — девушка, чувствуя, как от каждого поцелуя всё тело горит и плавится и хоть страх и не уходит, но всё же медленно забывается от ласк парня, готова была вытерпеть всё — лишь бы стать с ним как можно ближе. Жаркие ласки, горячие поцелуи, тихие, но откровенные и чистые стоны наполнили всю комнату. Тихий вскрик Эмы скорее из-за неожиданности, чем от боли и нежное бормотание Нацумэ, успокаивающее любимую. Ночь безграничной любви единение душ сквозь сплетение двух тел. Нацумэ за эту ночь неустанно повторял, что любит её больше своей жизни и нежил, ласкал столь желанное тело, видя, как страстно и пусть неумело отзывалась на его ласки Эма. Оба едва ли могли дышать от своих чувств и уснули только ближе к утру, так и не отпуская друг друга из тёплых объятий. Просто стали одним целым, одной душой и жизнью.

***

      Пикник был в самом разгаре. Солнце ласково грело все живое на свете и рьяно с помощью озорного ветра прогоняло даже самые мелкие тучки с голубого небосклона. Пятилетняя девочка с длинными каштановыми косичками и яркими фиалковыми глазами бегала босыми ножками по мелководью огромного и ласкового океана и искала в песке ракушки и красивые камушки.       — Ами, вот ты и попалась! — высокий красивый мужчина с рыжими, как солнце волосами подкрался к девчушке и, подхватив ту на руки, закружился вместе с ней. Девочка расхохоталась и потянула к нему свои ручки.       — Папочка, смотри какие ракушки я нашла! Красивые, правда? — фиалковые глазки девочки горели таким восторгом и счастьем, что и глаза её отца загорелись таким же чувствами. А ещё и любовью к своей пятилетней дочурке.       — А давай их маме покажем? И дяди тоже будут в восторге от того, что ты нашла. — Нацумэ усадил свою дочку себе на плечи и, удерживая её за ладошки, направился на берег, где виднелась большая компания людей. Огромная и дружная семья Асахина, которая за последние пять лет приняла в себя много новых людей. Укио, Хикару и Азуса нашли хороших девушек и давно связали себя с ними узами брака. Иори, Масаоми, Цубаки и Луи сейчас тоже встречаются с милыми девушками и, как минимум, двое из них тоже задумываются о свадьбе. И остальные вскоре встретят своих половинок. Но своей любви к Эме никто из них не утратил. Они так же сильно любят её и потому более не стараются её отобрать у Нацумэ. Потому что видят — она с ним счастлива. И их маленькая дочка Ами лучшее тому доказательство.       Нацумэ отпустил Ами около Эмы. Девчушка с восторгом принялась показывать маме свои находки, даже слегка попискивая от радости. А после неугомонная Ами, схватив мирно сопящего на солнце Джули и утащив не сопротивляющегося кота с собой, принялась показывать всем то, что она нашла. Больше всего Ами любила делиться секретами с Цубаки и Луи, которые вечно на пару с Канамэ и Хикару тискали любимую племянницу. Ватару вместе с Масаоми вечно подкармливал Ами сладостями за что часто получали нагоняй от Нацумэ. Азуса, Футо и Иори много занимались с девочкой, разглядев в ней неплохой талант к сцене и искусству. Укио и, как ни странно, Юскэ часто помогали малышке подготовиться к школе хоть до неё и было ещё довольно долго. Ну, а Субару привил девчушке любовь к спорту и потому часто играл с ней во дворе особняка, радуясь тому, как Ами не хочет прекращать их игр.       — Эма, кажется Джули сейчас стошнит. Он только что объелся такояки, а Ами таскает его за собой как игрушку. — Нацумэ присел на покрывало рядом с любимой и легонько коснулся губами её щеки.       — Не переживай. Его сейчас точно Луи заберёт, заманив её своими сказками. — Эма прижалась к мужу и тихо и глубоко выдохнула, наблюдая, как её дочку уже успела порядком достать любимых дядей своими вопросами относительно её находок.       Я люблю тебя. Два едва слышных шёпота приятно ласкали слух. Люблю. И этого уже достаточно. И это уже счастье. Большая крепкая семья, долгие годы жизни впереди и любовь. И пусть из всех тринадцати «Люблю» Эма выбрала только одно, она знала — остальные двенадцать своей силы не утратили. Просто любили её. И она отвечала им своей любовь. Той на которую была способна.