Коротая часы

Донхэ действительно довольно часто ведет себя словно ребенок. И стоит отметить, некоторые аспекты этого поведенческого свойства не всегда нравятся ему самому. Так, например, он жутко не любит засыпать в гордом одиночестве, и время от времени это расстраивает и заставляет грустить. Разумеется, чаще всего усталость после работы делает свое дело, и Донхэ готов заснуть где угодно, в любой компании или в принципе в отсутствие таковой. Но так уж вышло, что он не слишком загружен работой, и по вечерам время с десяти до двенадцати кажется самым одиноким за целые сутки. Донхэ привычно включает радио и ловит волну KTR. Голос Хёкдже немного успокаивает. Первую половину шоу парень просто слушает болтовню одногруппников и тихонько подпевает рандомным песням. Очень скоро ему становится скучно, поэтому он пишет сообщение и отправляет текст на номер Итука. "Я не могу заснуть, пока тебя нет". Как и рассчитывал Донхэ, Итук зачитывает это сообщение в радио-эфире. Действительно, разве можно молчать, когда тебе буквально признаются в любви? Ынхёк мгновенно реагирует колкой историей, которая якобы должна скомпрометировать Донхэ. Донхэ смеется и отправляет Итуку еще одно сообщение. Хёкдже злится - Донхэ слышит нотки недовольства в его голосе, впрочем, именно этого он и хотел. Он уверен, что во время следующей песни Хёкдже украдкой проверит телефон, но на дисплее, конечно же, не высветится ни одного нового сообщения. Пока нет. Когда до конца радиопередачи остается около 20 минут, Донхэ тихо выскальзывает из комнаты, которую делит с Итуком, и идет прямиком в спальню Хёкдже. "Похоже, сегодня я смогу заснуть только в твоей кровати. Жду тебя". Сообщение уходит за несколько секунд, и, когда на радио заканчивает играть очередная песня, голос Хёкдже звучит значительно мягче. Доставлено. В комнате Хёкдже довольно прохладно - окна раскрыты настежь. Донхэ босиком, в одной лишь майке и тонких пижамных штанах, поэтому холодно. По телу пробегает дрожь. Он быстро закрывает фрамуги и, оглядевшись по сторонам, поднимает теплую толстовку Хёкки с его кровати. Недолго думая, надевает ее через голову и невольно втягивает носом запах Хёкдже. Это заводит. Плотная ткань ложится на обнаженные плечи, тепло толстовки согревает, словно тепло мягких объятий, и в жилах сразу же разливается приятный жар. Все это лишь сильнее возбуждает Донхэ. Он ложится на кровать и, откинувшись на подушки, увеличивает в наушниках громкость. Ынхёк желает радиослушателям спокойной ночи и ненавязчиво подводит шоу к концу. Донхэ прикрывает глаза и пытается раствориться в голосе Хёкдже. В его воображении он шепчет ему на ухо пошлый бред. Донхэ нравится этот бред, он коротко облизывает губы и лениво запускает ладонь под резинку штанов. Слишком увлекшись игрой воображения, он забывает о времени и месте и начинает самозабвенно ласкать себя. Тело послушно реагирует на каждое прикосновение. Становится жарко. Сложно дышать. В воображении Донхэ Хёкдже задирает на нем толстовку и ведет руками по его груди. Легкие касания приятно опаляют кожу. Затем он сдергивает с него брюки и обхватывает ладонью возбужденный член. Несколько раз ведет по стволу, оглаживает большим пальцем головку, а после наклоняется и с готовностью берет в рот. Донхэ запускает пальцы в его волосы и начинает тихо стонать. В реальности же Донхэ быстро движет сомкнутым на собственном члене кулаком и, запустив свободную руку под толстовку, гладит ладонью свои соски. В сбившихся наушниках звучит уже новое радио-шоу, но Донхэ все равно, он слышит лишь звуки сладостных грез. Хёкдже тихо открывает дверь и от неожиданности замирает на пороге. Действительно, картина еще та. Донхэ ускоряет темп, выгибаясь, выстанывает имя Хёкдже и кончает, густо излившись на его же толстовку. Его тело расслабленно обмякает, прикрытые веки едва заметно дрожат, а грудь вздымается от учащенно-рваного дыхания. - И это ты называешь ожиданием? – нарочито громко спрашивает Хёкдже. Донхэ резко распахивает глаза и, мгновенно выдернув руку из штанов, почти незаметно вытирает ее об уже запачканную толстовку. Он садится на кровати и, поправив одежду, опускает взгляд, словно провинившийся мальчишка, которого случайно застукали за мастурбацией. Впрочем, так оно и есть, что греха таить. Руки Хёкдже скрещены на груди. Прислонившись к дверному косяку, он пристально смотрит на друга. На щеках Донхэ играет румянец, его волосы спутались и слегка намокли от выступившего на лбу пота. Он выглядит чертовски соблазнительно, и Хёкдже даже на секунду теряется. Изобразить оскорбленный вид или трахнуть немедля? Впрочем, одно другому не мешает. - Ты ведь знаешь, что я не люблю, когда кто-то берет мои вещи без спроса... - Прости, здесь было холодно, и я... - Согрелся? Голос Хёкдже звучит немного угрожающе, и, не зная что ответить, Донхэ украдкой смотрит на него из-под ресниц. Хёкдже тем временем спокойно закрывает дверь на замок, небрежно бросает сумку на пол и подходит к краю кровати. - Поможешь теперь согреться и мне? – спрашивает он, снимая с себя рубашку. Донхэ улыбается, понимая, что заведомо прощен, и тянется к Хёкдже за поцелуем. Хёкдже отвечает яростно, жадно, сразу же пытаясь перехватить контроль. Поцелуй-укус. Короткая усмешка. Вдох-выдох. Общее дыхание и сдвоенный стон. Опустившись коленями на постель, он сильнее прижимает Донхэ к себе и собственнически сминает пальцами его зад. Донхэ уверенно шарит руками по его телу, а затем расстегивает ширинку и сжимает член. Ведет по стволу, ласкает гладкую кожу, принуждает Хёкдже расслабиться и забыться совсем. Однако Хёкки не хочет терять превосходства, поэтому отталкивает Донхэ от себя и опрокидывает его спиной на кровать. Донхэ ждет, что он навалится сверху и протягивает руку к Хёкдже, но тот лишь усмехается и переступает на пол. Быстро стягивает с себя джинсы и, отбросив их в сторону, идет к столу. Долго копается в ящиках, ожиданием сводит Донхэ с ума, а затем, наконец, достает презервативы со смазкой и возвращается. Донхэ ненасытно рассматривает его обнаженное тело, облизывает пересохшие губы и довольно жмурится, когда кровать тихо скрипит от веса Хёкдже. Его тело горит похотью и ломает желанием, в паху ноет так, что сил терпеть уже попросту нет. Он хочет близости, нестерпимой, опьяняющей, поэтому, когда Хёкдже коротко просит: "Перевернись", он покорно ложится на живот и с замиранием ждет. Шелест рвущейся упаковки с презервативом, дрожь предвкушения и секунды минут. Хёкдже ставит Донхэ на колени, приспускает его пижамные штаны и заставляет прогнуться в спине. Несколько раз проводит головкой меж ягодиц, а затем, придерживая партнера за бедра, плавно протискивается внутрь. Он останавливается, чтобы Донхэ судорожно вдохнул воздух и сглотнул от нахлынувших чувств, а затем начинает двигаться, размашисто и глубоко, выбивая из любовника стоны и натягивая его на себя. Донхэ хочет прикоснуться к себе, ускорить процесс, но Хёкдже перехватывает его руки и заламывает у парня за спиной. Крепко держит его за запястья, не позволяя ласкать себя. "Это наказание", - понимает Донхэ. С члена сочится смазка, хочется кончить, но если начать протестовать, все обернется лишь хуже. Он шире расставляет колени и, сильнее прогнувшись в пояснице, подается назад, безмолвно требуя большего. Донхэ нестерпимо жарко, толстовка мешает, сбивается к лицу, перед глазами плывет. Он роняет голову на подушки и кусает губы до крови. Понимает, что это предел и кончает на простыни, так и не прикоснувшись к своему члену. Кончает от одного ощущения Хёкдже в себе, густо и долго, содрогаясь в экстазе и неумолимо крича. Хёкдже не останавливается, лишь отпускает запястья Донхэ и, вцепившись пальцами в его бедра, начинает двигаться жестче и быстрей. Еще несколько коротких рывков, он кончает и всем весом наваливается на Донхэ. Совершенно обессилев, они падают на кровать. Едва отдышавшись, Донхэ выбирается из-под тела Хёкдже, толкает его в бок, заставляя перевернуться на спину, и прижимается к его обнаженной груди. Хёкдже лениво перекидывает через него руку в банальной попытке обнять. - Толстовку постираешь вместе с постельным бельем, - внезапно говорит он, устало прикрывая глаза. Донхэ поднимает голову и удивленно смотрит на друга. Смеется, а затем по-хозяйски закидывает ногу на его бедро. - Теперь она всегда будет напоминать тебе обо мне. Хёкдже молчит и Донхэ думает, что он, должно быть, заснул. - Мне не нужны подобные напоминания, пока рядом есть ты. Совсем тихо. Слишком нежно. Приятная нега разливается в их телах. Хёкдже осторожно набрасывает на них одеяло, и Донхэ, улыбнувшись, закрывает глаза.