Останься со мной, Рос-си-я.

Боль. Одна глухая беспамятная боль наполняла тело, миллионами тончайших иголок, задевая нервы, принося еще больше страданий, боли. Каждое движение сопровождалось ею. Лучше вообще не двигаться. Никогда. Никогда и не отступит эта боль. Она всегда будет со мной? А как же тогда мои цели, мечты? Создать мир во всем мире, став самой могущественной и сильной страной, … единственной. Голова уже совсем перестает соображать. Мысли путаются в бессвязную паутину, сплетая огромный кокон в сознании тупой боли. И даже думать стало больно. Беда, так и скоро…       И как долго он так неподвижно валяется?! Что?       Ah! La pauvre!* Он так бледен! Знакомые голоса…       Что с ним? Стоит вызвать доктора…       И что они сделают? Он же страна! Но я не могу вспомнить их. Мне так плохо.       Это ужасно, Америка-кун… Черт, я не могу вспомнить!..       Эй, Альфред, ты меня слышишь? Альфред, ну? Давай же, очнись!.. Больно. Он трясет меня. Больно. Прекр…       Прекрати. Голос…       Лучше не трогай его. Неизвестно, что с ним творится. …России. Брагинский! *** - Как это целый день в комнате? – слова искрились полным недоумением и беспокойством, что нещадно нарастало с каждым робким словом Меттью. Приехавшие с визитом к Америке страны кто озабоченно, кто совсем безучастно столпились у бежевой двери спальни американца, которая была крепко-накрепко закрыта изнутри, пытаясь выяснить, что тут творится. Канада виновато отпустил голову, сожалея, что слишком потакал своему брату-близнецу. - Когда мы с Альфредом были в Монако, он потерял сознание прямо на полу коттеджа… - собираясь, начал Уильямс и незаметно бросил взгляд на стоявшего дальше всех Россию. Иван встрепенулся, вслушиваясь в речь, а остальные изумленно охнули. - После, он быстро очнулся. Списал это все на недосып и подобное, я поверил. Однако на следующий день он выглядел немного... измождёно и с каждым часом хуже. Альфред отмахивался от моих расспросов, все утверждал, что игры это и ужастики. Мне ничего не оставалось, как верить ему, все равно, правду он вряд ли бы рассказал мне. А на второй день он заперся в своей комнате со словами, что ему нужно побыть одному, сколько я ни пытался ее открыть… А когда настал саммит, он сказал лишь одно слово «не пойду». Голос его был настолько натянутым и пронзённым болью, что я не на шутку испугался. Я хотел остаться с ним, но шефы, мой и Альфреда, сказали, что хоть кто-то из олицетворений стран Америки (в смысле материка) должен быть на собрании, и мне пришлось оставить Альфреда, - Уильямс совестно сжал губы, отводя печальные глаза. – Я старался сообщить вам о том, что с Америкой… А после, когда Германия предложил всем прийти к Альфреду, я решил вам рассказать там. - Что?! Надо срочно отпирать дверь! – воскликнул Артур, осмыслив ситуацию. – Он там может, ранен или еще что похуже! - Ве, как страшно! – Варгас взволнованно засуетился на одном месте, не зная, что сделать. Кику побледнел от слов Англии. - Dier**, Америка, отзовись! – подойдя к стене, оделявшей их от Джонса, Бонфуа не нашел ничего полезней, как барабанить по ней. - Россия, помоги мне выбить ее! – Людвиг не стал тратить время на истерику, слаженно оценив положение, отметив толщину и крепость двери (уж тут Америка позаботился), позвал русского. Иван без слов понял немца, и, не сговариваясь, лишь глазами дав знать, одновременно с Крауцем пнул по преграде. Та с глухим скрежетом рухнула вглубь комнаты, не выдержав совместного удара двух бывших врагов. То, что предстало внутри взволнованным странам, шокировало всех без исключения. Спальня была довольно чистой, ощущалось, что почти ничего здесь не было тронутым. Сам Джонс мертвецки недвижно лежал на кровати, и только с трудом приподнимающаяся грудь говорила об обратном. Все его лицо было бледное и взмокшее, волосы выглядели, подобно поблекшим желтым краскам, под закрытыми глазами залегли хорошо видные круги недосыпа. Сам Америка, казалось, был истощен, а тело застыло в, режущей глаза своей неприятностью, позе, лежавших мертвецов в гробу, только руки были по швам и мертвой хваткой держались за покрывало. Первым к «больному» подбежал Англия. - И как долго он так неподвижно валяется?! – припав на колени, чтобы быть на одном уровне с бессознательным телом, Кёркленд не знал, что предпринять. Меттью растерянно пятился то назад, то вперед, вид брата его ошарашил больше всех. -Ah! La pauvre! Он так бледен! – Франциск встал с другой стороны, боясь притронуться. - Что с ним? Стоит вызвать доктора… - Людвиг, успокаивая больно впечатлительного итальянца, вытащил телефон. - И что они сделают? Он же страна! – не сдержался и сорвался Артур. Он не готов был видеть такого Америку… - Это ужасно, Америка-кун… - Хонда, так же как и Канада остолбенело стоял, не в силах совладать с нарастающей паникой. - Эй, Альфред, ты меня слышишь? – слегка коснувшись плеча Джонса, англичанин сморщился от непривычно холодной кожи. – Альфред, ну? – он потряс тело. - Давай же, очнись!.. - Прекрати, - Иван без свойственной ему при любых случаях улыбке отдернул ушедшего в истерику Англию. - Лучше не трогай его. Неизвестно, что с ним творится. Мага странно передернуло, словно он только сейчас вспомнил что-то, возможно, непременно связанное с состоянием Америки. - Ты… - начал он неожиданно осевшим голосом, но был прерван. - Бра…гински… - мутные поблекшие голубые глаза слабо и, с несвойственной им смиренностью, смотрели на Англию с Россией. - Альфред пришел в себя! – крикнув другим, Артур повернулся к больному, грубо отвернувшись от славянина, но тот не обратил на это никакого внимания, неотрывно смотря в мутные глаза. – Альфред, как ты? Как ты себя чувствуешь? Все мигом окружили очнувшегося плотным полукругом, беспокойно вперемешку друг с другом осыпая Джонса расспросами. - В-в порядке… - с трудом ответил американец, вызвав еще большую тревогу у собравшихся, обернулся к русскому и кое-как, отказавшись от предложенной помощи Крауца, приподнялся на кровати, но тут же резко свалился назад. Все снова с удвоенной силой загудели. - Успокойтесь, - негромко, чтобы не тревожить еще не до конца пришедшего в себя Альфреда, но четко обратился Людвиг к странам. Те замолчали. - Америке нужна тишина, а наше беспокойство только делает ему хуже. Стоит оставить с ним одного из нас для присмотра и дожидаться, когда, поправившись, Америка сам нам расскажет, что с ним, - мысль Германии была вполне правильной и самой верной на данный момент. С ней быстро согласились. - Тогда первым я остаюсь наблюдать, - отозвался Англия, важно присев у края кровати. – Меттью уже, наверное, измучился с Альфредом. Тебе надо отдохнуть, - Уильямс лишь растерянно кивнул на слова бывшего опекуна. - Хорошо, значит, на сегодня будет Англия, - Людвиг уже успел записать мини-таблицу расписаний в своем блокноте. – Я позвоню твоему шефу и сам все расскажу, так что за это можешь не беспокоиться, - Артур благодарно кивнул, глядя, как намного легче дышал Джонс. - Скоро наши боссы начнут звонить, - тихо доложил Япония, понимающий, что с другом его будет все нормально. Тот выглядел опять собрано. - Думаю, наша помощь не потребуется столь ответственному Англии, и мы здесь излишне, - заметил Иван, находившийся в метре от кровати с больным. - Да, тогда мы пойдем… - кучка стран уже было хотела выйти, однако умиротворенное лицо Америки вновь исказила жгучая боль. - П… Постой. – Державы изумленно уставились на стоящую перед их глазами картину. – Постой, - повторил Альфред, цепко схватившись одной рукой за шарф русского, который также, не отличаясь от других в перекошенном в нехилом удивлении лице, не моргая, пялился на вставшего с постели американца. Артур даже не заметил, когда это тот поднялся. - Альфред… - Останься рядом… Не уходи далеко… - сказав лишь это, Америка безвольно рухнул вниз, но Россия ловко чисто рефлекторно поймал падающее тело. - Он отрубился, - констатировал факт русский, уложил того обратно на покрывало, но никто не отреагировал на его слова. Страны молча переваривали только что случившуюся сценку. - Брагинский, - неожиданно спокойным чуть дерзким тоном, каким обычно и говорил англичанин, произнёс Артур и отпрянул от постели. – Брагинский, полагаю, ты будешь присматривать за Америкой, - Иван замер. – И, похоже, все время пока тот не поправится. - С чего бы это? – протестно выдал славянин, отдаляясь от больного. - Не отходи от него, - рукой остановив русского, Англия стал напротив России, закрывая выход. – Это касается заклинания, - одними губами прошептал англичанин. Иван остановился. - Кёркленд, что происходит? – Германия непонимающе подошел сбоку, видно он заметил послание одному лишь русскому. За ним заинтересованно скопились и другие, не знающие, только Франция остался стоять на месте, недовольно поджимая губы, догадываясь, что к чему. Артур тяжело выдохнул, понимая, что придется рассказывать остальным. - Ладно, уж, присядьте где-нибудь, - Англия тяжко свалился в кресло, стоявшее слева от кровати, и, дождавшись, когда все усядутся, чопорно начал. – Скажу сразу, я точно не знаю, что происходит с Америкой. Но я уверен в одном – он отравился моим зельем. Державы тут же обескуражено зашумели. Кроме недовольного России, подозрительно хмурившего брови, и Бонфуа, который нервно гладил и так идеально уложенные волосы. - Как это понимать, Кёркленд? – стараясь не предполагать поспешных выводов, утихомирил присутствующих Германия. - Я сейчас все расскажу, - спокойно уверил англичанин и бросил мимолетный взгляд на еще более помрачневшего Ивана, добавил. – Вкратце. *** Все присутствующие больше не гудели, не охали-ахали и не перешептывались, а с сожалением, с которым смотрят на брошенных котят (но самим им невозможно их приютить), смотрели на сопящего Альфреда и без стеснения укоризненно глядели на мрачного русского. А как не жалеть-то такого несчастного, бедного и обиженного судьбой Федю? Ну никак без сочувствия, ну никак! Италия вон даже разрыдался. А причина была в столь трогательном, способном растопить чувства любой страны рассказе, что повествовал им Англия с Францией. Почему вдруг с Франциском? Все просто, на середине повествования (где Джонс рванул к Ивану) Артура одолела некоторая трудность в импровизации, и тут, как герой, сказал бы тот же Америка, поспешил в поддержку француз. И помог докончить историю, ну конечно не внеся свой фирменный флер. Бонфуа, как нам известно, всегда отличался избыточной ванилью в мозгу, да и тут он не отошел от своего. То и рассказик принял весьма розовый оттенок (хотя и то лучше голубого, согласитесь?) о неразделенной дружбе и холодной непроницаемой душе, русской. Дело в том, что вместо известного нам поцелуя между двумя недругами Франциск умело вмазал там банальный разговор на стандартную тему «Давай дружить! Давай станем лучшими друзьями в мире!» И «Нет, ты мне не нравишься. Убирайся прочь, пока не врезал тебе, ушлёпок!» (стоит писать, кому, чья реплика принадлежит?) И столь хорошо подошла эта бредятина публике (странам), что немного прифигевший Англия не стал отрицать вариант француза, да и иного у него не было. А Иван… что сказать, просто молча терпел. И ванильную историю от главного диктатора моды, и недовольные взоры членов G8, и всю эту бесящую ситуацию вокруг этого Альфреда! Сами подумаете, что ещё остаётся? Всё равно мнение России не воспримут как правдивое и верное, даже если оно на самом деле такое. Ну и вот, вернёмся к оправданиям парочки извечных врагов-противников. И как-то пришив эту сценку и едва нормальную симпатию Америки к своему главному сопернику(!) в роли побочного действия зелья Кёркленда, Бонфуа передал эстафету рассказчика тому самому магу. Сам спокойно отойдя в сторону, дабы передохнуть и осмыслить то, что он выпалил в момент полной отключки здравия, которая бывает лишь в экстремально палевных ситуациях (короче, несём всё, что угодно, НО только не правду). Дальше Англия продолжил весьма собрано и также убедительно, как до этого Франция, так что все внимательно его слушали, даже Брагинский, ведь для него открывались интересные и, доселе неизвестные факты, которые, оказывается, скрыла эта чертова парочка, идеально подходящая друг другу. - Понимаю, то, что рассказали я с Францией, пока ни капельки не объясняет сейчас происходящее с Америкой. Я скажу… Это было не побочное действие, а всего лишь первая реакция сознания на препарат. Именно то, что на сознание, - подчеркнул англичанин. – На физическое тело зелье никоим образом не может воздействовать, так как готовил я его целенаправленно для управления сознанием «попавшего». - Значит, твоё «зелье» можно полноценно считать оружием для вербовки, - сухо отметил Германия, серьёзно глядя на двух извечных «фиг их поймёшь, врагов-друзей». Англия с достоинством сдержал равнодушное лицо, словно его только что не публично раскрыли в создании нового препарата всемирно опасного воздействия. - Чт-Что?! – удивился, как и другие страны, Бонфуа, непроизвольно обхватив свой воротник. – Оружие для вербовки? - Хочешь сказать, что ты здесь не причём? – немец посмотрел на Франциска. - Не причём, - отрезал Англия, возвращая вновь взгляд нечитаемых холодных голубых глаз на себя. – Этот тупой виносос ни черта не знал об истинном действии зелья. Я его использовал, держа в неведении. - Чего?! – оскорблено обернулся Франция к Артуру, поджав губы, подобно терпя пощечину. - Но не это главное! – резко отдёрнул Кёркленд, уверено подняв голову. – Да, я признаю, что создал незаконное оружие и готов отвечать за свои слова. Только, давайте, разберёмся с этим потом! Сейчас важно выслушать, что происходит с Альфредом, особенно тебе, Брагинский, - с уже привычным нежеланием обратился он к русскому. Иван посмотрел тому в глаза, знаком говоря, что слушает. – Я не могу сказать, что на данный момент творится с Джонсом, но у меня есть примерно кое-какие мысли. - Так вы не знаете точного воздействия своего «зелья»? – вежливо уточнил Япония, на котором тяжёлым грузом повис Венециано, абсолютно ничего не понимавший, но чувствовавший своим отличительным даром всю возможную опасность. - Да, но это не так уж просто! Так как препарат с вмешательством магии - дело с непредсказуемым результатом. Он может по-разному повлиять на мозг и сознание, - в сердцах взмахнул руками англичанин. - Первая реакция – это всего лишь потеря контроля над действиями и мыслями. Ничего страшного, если «попавший» в тайне не мечтает кого-нибудь убить. Но то, что происходит дальше точно неизвестно. Ведь разработка была тогда только на стадии испытаний, но когда препарат случайно выпил Джонс, я принял решение прекратить эксперименты и заняться поисками антидота для этого недотёпы, украдкой наблюдая за ним. Все другие разработки я уничтожил, за исключением тех, с помощью которых я ищу противоядие. И пока толковых результатов нет, - Англия устало потёр виски, еле заметно выдохнув, но вновь выпрямился. – Но это пока. Если мне всё же удастся узнать истинное влияние препарата, то антидот будет найти легче. Я уже говорил, у меня есть примерные варианты, и чтобы определить из них верный, полагаю, никак не обойтись, - Артур удержал паузу, - без Брагинского, - взглядом указал на немного растерянного Россию. Державы непонимающе пополам с шоком дружно скосились на русского. - Хм? Зачем тут нужен я? – сделав как можно проще лицо, Иван старался не проявлять ни капли негативной реакции. – Ты ничего не путаешь, Кёркленд? - Э… да, Англия. Как это понимать? – поддержал Германия. - Для помощи Америке-куна необходим никто иной, как Россия-сан... - неуверенно задумчиво проговорил Хонда, даже не пытаясь отцепить от себя трясущегося в страхе итальянца. Канада лишь молча следил за разговором. - Артур, не сошел ли ты нынче с ума? – нервно вопросил Франциск, чем задел мага. - Да черт, вы сами подумайте! Это не трудно, - раздражённо бросил Англия, но продолжил. – Америке стало намного легче, когда ты, Россия, оказался рядом! Это же вполне логично объясняет внезапное поведение Джонса и его слова. Да еще препарат с использованием магии, а, как вы все прекрасно знаете, на Брагинского не действует магия. Это значит, что присутствие России около Америки единственное средство спасения для последнего, пока мы не разузнаем воздействие препарата, и я не разработаю антидот! - Ведь это получается так… - озадачено кивнул Германия, погружаясь в свои рассуждения. – Значит, Брагинскому всё же придётся находиться рядом с Джонсом, - обернувшись к русскому, Людвиг, словно исподтишка проговорил общую застывшую в головах мысль. В комнате воцарилась тишина. Каждый из стран задумчиво-перепугано перебирал в голове сложившуюся ситуацию. Но тяжелее всех было так называемому «средству спасению Америки», то есть Ивану. Его мозг никоим образом не желал воспринимать сказанное, особенно отторгая суть, что ему придётся кантоваться рядом с американцем, хрен знает, сколько времени! Это ведь самое из самых… Не пойми что! - Я домой! – торопливо бросив прощальные слова, Иван решительно направился к выходу. Благо Артур ушёл с пути – дорога свободна, так думалось, однако подняться с мягкой кровати – было максимум, что позволили державы Ивану, сплочённой стеночкой вставшие впереди, загораживая славянину выход. - Стоять, Брагинский, - выступил Англия, подняв руку, подобно держит пистолет. - Англия, - на первый взгляд миролюбиво проговорил Иван, но, столько сухого раздражения слышалось глубоко внутри. Артур на это лишь слегка приподнял уголки губ. - Я знал, что ты предпримешь попытку уйти. Но, как видишь, всем важно, чтобы ты остался, - он взмахнул на столпившихся. - Россия, прошу, ты единственный кто может помочь Альфреду! – Канада отчаянно взирал на Брагинского, сжимая одной рукой Кумадзиро, также смотревшего на русского (или Ивану это так казалось?). – Пожалуйста! - Россия-сан! Вы не можете покинуть Америку-куна! Он нуждается в Вас, – заметно заливаясь краской от непривычного звучания слов, запротестовал японец, держа за руку побледневшего Варгаса, который видимо только за кампанию тут и то, ясное дело, поневоле. - Ве, да… - робко поддержал итальянец. – Будет грустно, если Америка не поправится… - Россия, прости, конечно, я не имею права тебе приказывать, но ты должен здесь остаться. Джонс сейчас абсолютно недееспособен, но его присутствие очень необходимо в политике и других делах, ты ведь сам знаешь! – с жаром вталкивал Крауц, больше всех понимая, какая каша будет, если Америка в скором времени не поправится. – Тем более, взгляни, на него – он совсем плох. Он загнётся без тебя, ведь Кёркленд не успеет, как бы он ни старался, найти противоядие так быстро, раз прошло два месяца, а противоядия всё нет! Подумай, - глазами подсказывая Англии как-нибудь помочь, надрывался немец, – смерть Джонса никак не поможет миру и тебе. - Германия… - неуверенно выдал Иван, слегка подавшийся на речи Людвига. – Я не… - Брагинский! – вдруг резко воскликнул Артур, воззвав славянина обратить на себя. – Я тебя прошу, пожалуйста, - с надрывом пропыхтел англичанин, с трудом переламывая свою гордость. – Ты единственный!.. Россия столь сильно не ожидал такого, что едва воздухом не поперхнулся, невольно обернувшись за поддержкой к давнему другу. Франциск не стоял вместе со всеми перед русским, а устало сидел в сторонке, с пониманием и обречённостью глядя на всё это. Уловив взгляд фиалковый глаз, француз лишь с утешающей улыбкой сказал: - Mon ami, возможно, это не так плохо. Прошу, согласись. - Гх-х…! – подавленно прохрипел Брагинский, понимая, что окружён и вот-вот поддастся на умолки. – «Даже ты… Франциск! Ты был моей последней опорой!» - мысленно горевал славянин, но лицом не выдав ни капли поверженной эмоции. Глубоко выдохнув, Иван повёл плечом, сказал: - Конечно, я не прочь помочь Америке, ведь бросать союзников в беде – не по мне. Но даже если вы все вместе будете упрашивать, я не могу дать ответ, не поговорив с моим президентом.       Ха! Это должно дать мне хотя бы немного времени придумать что-нибудь серьёзнее… - Это не проблема, Брагинский! – оптимистично воскликнул Людвиг и, пошарив рукой в грудном кармане, достал сотовый аппарат. – Я мигом свяжусь с твоим президентом и, если понадобится, включу в дело свои власти. Сейчас, дай мне секунду! Номер всё тот же? - Что?.. А! – настигнутый врасплох такой быстрой самоориентировкой немца, Иван опоздал – Людвиг уже набрал номер. - Э, погоди. Стой…!       Я ещё отмазку не придумал…! - Алло? Добрый день, Владимир Владимирович! Простите, что отвлекаю…       Не-е-ет! Не надо!!! *Ах, бедняжка! (не уверена, правильно ли) **Господи… Конец 4 главы…