Дороги

По лазоревой степи ходит месяц молодой С белой гривой до копыт, с позолоченной уздой. Монистовый звон монгольских стремян. Ветрами рожден и ливнями прян. Из кувшина через край льется в небо молоко. Спи, мой милый, засыпай. Завтра ехать далеко. Рассвета искал. Ушел невредим. Меня целовал не ты ли один? // Мельница «Двери Тамерлана»

Гомон, резкие запахи и блики света на мгновение оглушили меня, вызывая резкое желание уйти в себя и пониже натянуть капюшон, но я, поборов малодушный порыв, наоборот, откинул ткань назад. Внимание на меня обратили только вскользь, не переставая заниматься своими делами, и это выгодно отличало «Три пескаря» от других таверн. Тут бывала всякая публика, и завсегдатаев было сложно чем-то удивить. В центре помещения, украшенного у потолка массивными неотёсанными сучковатыми балками с висящими на них пучками разной дряни, как всегда, были сдвинуты несколько столов, и там шла горячая, азартная игра в кости. Обведя взглядом сидящих игроков, я заметил две до боли знакомые макушки, от чего сладко кольнуло сердце и радостно заклокотала душа. Рыжеволосая, но не медного оттенка, а больше золотистого, девушка сидела ко мне спиной рядом с широкоплечим парнем с чёрными как смоль, отросшими растрёпанными волосами. Талена, не скупясь на крепкие выражения, эмоционально бросала кости, а чуть флегматичный сейчас Ройм видимо, пытался связаться с духами предков, чтобы помочь ей выиграть, подсказав момент броска. — Сейчас! — крикнул он, и Талена, тряхнув кистью, выкинула костяные кубики в центр стола. — Три шестёрки! Невероятно! И снова раунд за прекрасной златоволосой незнакомкой, — пропел управитель, и он же надзиратель игры. Голоса вокруг затопили зал в непередаваемом шуме-гаме, а я решил уже объявиться и навалился на друзей сзади, заставив их вздрогнуть. — Дажий! Дружище! Ты успел! — завопили друзья, начиная неприлично тискать меня за плечи, щёки, волосы, за всё, куда могли дотянуться. Они знали о моей замкнутости и никогда не упускали случая расширить мои личные границы. Я внутренне сатанел, но лицо моё выражало только радость от встречи и цвело улыбкой. — Я уже хотела доиграть последний раунд и отправляться дальше, в Колодищи. Мы планировали переночевать там и к обеду добраться до Магистра Травника в Чернотравной Куще. Хорошо, что ты успел застать нас тут, — клыкасто улыбаясь, сказала Талена. Чуть удлинённые клыки, красивый медовый цвет глаз да более глубокий магический резерв, — вот и всё, что досталось ей от вампирской сущности папочки, повелителя Догевы и, по совместительству, мужа Магистра и Учителя Школы Вольхи Редной. Талена была почти вылитая мать, только ещё хуже. В смысле, было нетрудно догадаться, что жуткие темпераменты Повелителя вампиров и его Верховной ведьмы, столкнувшись лбами и причудливо перемешавшись в новом человеке, вряд ли породят что-то «белое и пушистое». Собственно, именно эту аксиому Талена и доказывала всю жизнь, доставляя непроходящую головную боль даже своим довольно терпеливым родителям. — А я наоборот не хотел ехать, — сказал Ройм, жестом заказывая у проходящей мимо разносчицы ещё кувшин вина и «блюдо дня», надо думать, чтобы меня накормить с дороги. — Во-первых, ночь, — на что Талена, прекрасно видящая в темноте, только фыркнула, — во вторых — спать хочется, — заразительно зевнул друг, — а в-третьих, ну какая разница, что мы приедем не в обед, а вечером, а, Талена? Она хмыкнула, поведя плечами. Просто Талена любила искать неприятности на их филейные части, и это было бы самым честным ответом. Отвернувшись к столу, она снова сделала ставку перед очередным раундом. — Ты играешь? — Ройм посмотрел на меня чистыми голубыми глазами с едва заметно удлинённым зрачком. Он тоже был тем ещё экземпляром по части родословной, но об этом старались особо не распространяться, как в Школе, так и за её пределами. Ройм был единственным сыном моего Учителя. Пять лет назад Магистр Ксандр Перлов, бессменный уже долгое время директор Школы, учредил новый факультет, сделав Некромантию отдельной специализацией. И это было правильно, потому что чтобы управляться со смертью и процессами, близкими к ней, требовались немного иные таланты и способности, нежели для классической магии. Я сразу перевелся с общемагического курса на новый факультет, потому что идеально подходил для этой специализации и оказался самым первым его выпускником. Лучшим выпускником — потому что мой наставник был самоучкой. Некромантия вообще стояла особняком и была очень комплексной, сложной наукой. Принимали на новый факультет в несколько раз меньше человек, чем на остальные — магов, пифий и травников, и лично я вообще заканчивал Школу, будучи единственным на своём курсе. Как-то растерялся народ, не справился с объёмом. Более того, некромантов-недоучек Ксандр распорядился подвергать заклинанию, блокирующему память. Они могли пробовать себя на других факультетах, только вот знания по некромантии оказывались им недоступны, и это было оправданной мерой. Кому нужны озлобленные недоучки-некроманты? Правильно, никому. И вот на место Заведующего кафедрой Директор приглашает небезызвестного Вереса Шаккарского, сильного некроманта-самоучку и довольно тяжёлого человека. Как вы могли догадаться, Верес стал моим Учителем. Умным, ироничным, острым на язык. Я научился у него всему, что знал сейчас, и на данный момент собирал материалы, чтобы писать магистерскую под его руководством. А ещё позже я выяснил, что он — отец Ройма, моего лучшего друга по Школе. И страшно удивился. Ройм не особо рассказывал о себе и родителях, так было у них заведено. Хотя любил их безмерно. И если с отцом у него были вечные трения по поводу его неоправданных надежд — тот мечтал видеть в сыне сильного некроманта-практика, своего преемника, а парень мечтал ползать брюхом по полям, собирая редкие травы и гоняясь за живым корнем, — то про его мать вообще ходили байки по всей Белории. Шелена, как я узнал много лет спустя нашей дружбы, была истинным оборотнем, одним из немногих оставшихся, и жила сейчас в Стармине под постоянной протекцией Вереса. Они держали большую, добротную лавку, где продавали травы и настои, а на втором этаже жили. Ройм был более чем счастлив расти среди пучков сушёного сена, а вот Верес, жаждавший привить тому вкус к некромантии, рвал и метал. Хотя сам понимал всю бессмысленность этого: у сына был хороший потенциал для классической магии, прекрасный дар травника, подпитываемый отличным нюхом полуоборотня, а ещё хаотический дар пророчеств. И ни грамма некромантских способностей. Я часто бывал у них в лавке, занимался вместе с Роймом или просто заходил поесть свежеиспечённых вкусностей и пообщаться с его матерью. Та только посмеивалась над Вересом, и в такие моменты даже спустя много лет было видно, как воздух между ним и Шеленой жарко искрит. — Так ты играешь? — повторил друг, вопросительно изгибая вороную бровь. — Соглашайся, — подначивала Талена, — сегодня призом — кот в мешке! — Кот в мешке? — заинтересовался я. — Это как? — А вон посмотри, сидит в уголочке с льняным украшением на голове, — ухмыльнулась она, мотнув волосами куда-то в направлении тёмного угла за игровыми столами. Я проследил взглядом по заданной траектории и оказался более чем удивлён. Там, со стянутыми верёвкой запястьями, сидела довольно плоская девушка в робе церковной послушницы, и на голове её красовался серый, сотканный из льна мешок. Из-под его краёв выбивались тёмные пряди длинных волос, но больше всего обращали на себя внимание руки, нервно перебирающие тонкими пальцами. На них, словно тёмной тушью, были начерчены непонятные мне знаки, и их хаотичное мелькание слегка завораживало. Меня всегда притягивало всё необычное. — Что с ней? Провинилась в чём-то? — догадливо поинтересовался я, пытаясь умоститься по другую сторону от Талены. Желающий было возмутиться детина как-то кисло обмяк, кинув взгляд на бляху с черепом, и без слов уступил мне свой стул. Я очень вежливо поблагодарил его и опустился рядом с подругой. — Воровка. Сам дайн* Камнедержца попросил как следует её проучить, — хихикнула Талена.

* местный священник, магией не владеющий (О.Громыко)

— Не знаю, что там у них случилось, но я слышал, что она пробралась в храм под видом послушницы, осталась там после закрытия… — начал было Ройм, как его, не выдержав, перебила Талена: — И попыталась выломать драгоценный крест из рук статуи Святого Фендюлия! — За чем её и застукал сам дайн, — закончил с улыбкой Ройм. — Знала бы общую историю религии — выбрала бы другого святого для осквернения, не такого пакостника, — и мы, многозначительно переглянувшись друг с другом, громко рассмеялись. — Молодые люди, ваш друг будет ставить? — учтиво обратился к нам управитель. Я согласно кивнул и стал узнавать начальную стоимость ставки. — С вас пять золотых, господин маг, — произнёс он, и я возмущённо охнул. — Вы издеваетесь?! — чуть громче, чем надо, спросил я. — На эти деньги можно неделю жить припеваючи. Обычно ставки в таких играх начинались не более чем с нескольких серебряных монет, но пять золотых… В моём походном кошеле болталось всего десять, и нужно было срочно искать халтуру, чтобы выправить своё бедственное положение. Поэтому не странно, что я так удивился. — Но, господин маг, игра идёт на… — и он понизил голос до полушёпота, — ночь с этой воровкой. Сам дайн наказал делать с ней всё, что вашей душе заблагорассудится. — И добавил чуть громче: — Он был очень зол. Она отломала статуе руку так, что невредимой осталась только часть кисти с оттопыренным средним пальцем! Кощунство! Друзья молча, с восторженным предвкушением наблюдали за тем, как моё лицо вытягивается от услышанного, а уши и щёки заливаются краской. — Но это же противозаконно, — наконец, промямлил я. — Рабство какое-то. — Судя по всему, она — профессиональная воровка не в первом поколении. Только поэтому дайн опустился до таких грубых мер. Да и мы рискуем, поэтому ставки повышены. Так вы играете? — сладким голосом профессионального искусителя спросил управитель. Я растерянно посмотрел на друзей, которые с глупыми улыбками до ушей наблюдали за моими реакциями. — Талена, Ройм, а вы-то чего? Решили попробовать втроём? — не удержался я от колкости в их адрес. Друг прыснул, а Талена, гордо приподняв подбородок, изрекла: — Я играю чисто из любви к искусству, — фыркнула она. — Ну и ради победы, конечно. Интересно было бы поговорить с ней, — потомственная воришка, это же жуть как интересно! — радостно закончила Талена. Я замолчал. Она была права, интересно — не то слово. Воры такие неуловимые профессионалы, что даже Ковен Магов не мог справиться с их гильдией. Они использовали другие хитрые приёмы, далёкие от магии, и я ещё ни разу не слышал, чтобы кто-то из потомственных воров попался. А меня, как я говорил раньше, безумно привлекало всё таинственное и интересное. — Вы её хоть без мешка-то видели? — поинтересовался я у ребят. Они как-то странно, двусмысленно переглянулись и, гаденько улыбнувшись, дружно замотали головами. — Не видели, — озвучил Ройм, — У меня были лишь смутные видения по этому поводу, — начал он, но Талена грубо ткнула его под рёбра локтем. — Мы начинаем, господин маг. Что вы решили? — в который раз пристал ко мне с вопросом учредитель, и я, горько вздохнув, полез в кошель за такими дорогими моему сердцу пятью золотыми. Надеюсь, я выиграю… И, надеюсь, эта девушка того стоит. В конце концов, я уже давно ни с кем не спал. **** — Кон за господином магом! — провозгласил управитель, и я показал Талене язык. Она, играя с поддержкой «видений» Ройма, всё же уступила мне три очка. Я не удивлялся. Смерть и Фортуну я представлял родными сёстрами, а у Смерти я был явно в любимчиках. Поэтому искренне надеялся, что она замолвит за меня словечко перед младшей сестрицей. В следующем кону я снова выиграл, причём уже на пять очков. Талена начала волноваться, а Ройм тихонько посмеивался над нашими полными любви и взаимного обожания взглядами. — Дажий, ты мухлюешь! — кинула мне подруга, на что я только криво ухмыльнулся — все знали, что заговоренными игральными костями мухлевать было так же невозможно, как пробраться в кабинет директора Школы. — Расслабься, Тал, я просто хочу хорошо провести ночь, — улыбнулся я Талене, и она метнула в меня полный молний взгляд. Буквально, полный мелких обжигающих молний, и мне пришлось срочно сооружать поглощающий щит. С неё не убудет, а мне каждая кроха была плюсом к резерву. Самодовольно улыбнувшись и, видимо, считая себя отмщённой, подруга пошла на последний, финишный раунд. Ведь не нужно говорить, как она взбесилась, отстав от меня всего на одно очко? Я ликовал. Всё существо предвкушало интересную и более чем приятную ночь, залог из пяти монет мне вернули, а прекрасное, окрашенное лёгким бешенством лицо Талены венчало эту пирамиду радостей драгоценной короной. Самым приятным дополнением ко всему этому была бесплатная комната на одну ночь. Да уж, видимо, дайн действительно очень рассердился. Хотя, на кону игры стояли такие деньги, которые проигравшим конечно никто не возвращал, что хозяин вполне мог себе позволить вообще закрыть таверну на ночь, чтобы предоставить мне свободное поле для романтических действий. Мне сообщили номер комнаты — семь, на втором этаже, затем стражник взял девушку под локоть и повёл по лестнице наверх, видимо, чтобы предусмотрительно запереть внутри номера. Вернувшись через какое-то время, он отдал мне увесистый ключ, а сам сел напиваться за соседний столик. Мы ещё немного посидели втроём, пообсуждали планы на лето, поделились примерными маршрутами, подумали, где мы ещё сможем пересечься до осени — потому что осенью мы всегда приезжали в Стармин, чтобы предоставить собранный к магистерской материал и обсудить его с наставниками. Меня начинало слегка потрясывать от нетерпения. Ладони чесались, я хотел вскочить и нестись наверх к моему связанному призу. Видя это, друзья только ухмылялись, пытаясь затянуть беседу. В конце концов, обговорив с ними всё, что можно и нельзя, я решительно встал из-за стола, желая доброй ночи. — Ой, Дажий, чуть не забыла, — встрепенулась Талена, доставая из сумки свёрнутое трубочкой письмо. — Ты же в Догеву первым делом? Передашь родителям? Лучше маме, — поправилась она, и я улыбнулся. Всё-таки Арр’акктур был менее лоялен к выходкам дочери. — Обязательно! Вы рано утром выезжаете? Скорее всего, уже не увидимся, — с лёгкой грустью сказал я. — Что поделать, шли почаще магических вестников, — улыбнулся Ройм. — Да, не забывай про нас, Даж, мы очень скучаем. Как выпустились — постоянное чувство, что кого-то не хватает по левую сторону плеча, — улыбнулась Талена, намекая на то, что мы постоянно ходили втроём, как Святой Фендюлий со своими верными сподвижниками, пока учились в Школе. — Ладно, иди уже, герой-любовник, — смилостивился Ройм, — постарайся только не шуметь громко, знаем мы тебя. «Ох уж эти лучшие друзья, — думал я, покрываясь перманентным румянцем, — всё и вся они про тебя знают. А ещё удивляются, почему я решил ездить практиковаться в одиночку…» Я обнял их на прощание и, пообещав слать вестников каждую неделю, побежал наверх, перепрыгивая через ступеньку. Я бы очень сильно задумался, если бы увидел ехидный взгляд Талены, провожающий мою спину, и скептический смешок Ройма. **** — Как думаешь, сколько он протянет? — с большим сомнением спросила Талена. — Думаю, что уже через минуту вылетит из комнаты, как ошпаренный, как только снимет мешок и увидит свою «прекрасную принцессу», — добродушно ухмыляясь, ответил Ройм. — Дажий всегда смущается из-за каких-нибудь глупых мелочей. А уж такого «кота в мешке» мелочью и вовсе не назовёшь. — А что, довольно симпатичный кот, — хихикнула Талена, наклонившись и мазнув приоткрытыми губами по его шершавой щеке. Ройм нежно обнял её за талию и чуть притянул к себе, проводя носом по мягкой, тёплой коже скулы и золотистым волнам волос. — Вкусно пахнешь, — чуть слышно рыкнул он, и его зрачки ещё больше вытянулись. — Может, тоже пойдём наверх? — низким, бархатным голосом спросил Ройм. Талена улыбнулась в ответ: — И пропустим всё представление? Потерпи, милый, вот-вот Даж вылетит из комнаты, вот увидишь! — слова Талены сочились предвкушением интригующей сцены. Ей всегда нравилось разыгрывать своих близких, и она не могла бы с уверенностью сказать, от матери ей досталась эта черта, или же от отца. Но время шло, кувшин с вином опустел, Ройм уже начинал дремать на её плече, а Дажия всё не было. Удивлённо подняв бровь, Талена произнесла себе под нос что-то вроде: «Однако, Даж… А ты неплохо водил всех нас за нос, представляясь скромником, как я погляжу?» После этого она растормошила Ройма и, взяв его под локоть, поднялась с ним на третий этаж в свою комнату. А ещё через некоторое время по лестнице, ступая совершенно неслышно, спустилась невысокая тонкая фигура, закутанная в чёрный походный плащ. Текучим, грациозным движением она переместилась к выходу и исчезла в дверном проёме. Оказавшись на ночном воздухе, будто растворившись в темноте, некто в плаще тенью подошёл к коновязи и безошибочно начал отвязывать рыжую кобылу. Та норовила укусить за пальцы, как вдруг тень выкинула из складок плаща руку и, проделав странные движения пальцами перед глазами животного, резко впечатала ладонь в лошадиную морду. Кобыла вздрогнула и как будто стала более послушной. Плавно и бесшумно взлетев в седло, тень, окутанная плащом, едва заметно тронула бока ступнями и довольно быстро исчезла в переплетении каменных тёмных улиц. Только этого уже никто не видел.