Всегда смотри мне в глаза.

Мои глаза тяжело распахнулись. Я увидела свою комнату и сидящего на кресле Стайлза. Он, наверное, всю ночь следил за мной. Я тяжело опустила ноги на пол и встала. Бредя на кухню, мои ноги несколько раз споткнулись о ступеньки, и я чуть было не покатилась кубарем с лестницы. Налив молока, я села на стул и сделала пару глотков, а затем увидела пропитанное болью лицо Стайлза. И тут всё всплыло у меня в памяти. Вся боль. Как будто от меня оторвали кусок. Самый большой, который только возможно оторвать. -Скажи, что это сон, Стайлз! Он медленно опустил глаза и помотал головой. Я сжала стакан с молоком в своей руке, и он разлетелся на мелкие кусочки. Эти кусочки стекла врезались мне в руку. Только физическая боль может немного заглушить мою скорбь. Мою внутреннюю боль. -Нет, Стайлз, нет… Я положила свою окровавленную руку на стол, а сверху упала и голова. Слезы потекли из глаз. И всё-таки физическая боль мне не помогла. -Я знаю, как это больно… Стайлз тоже потерял мать. Лучше чем он, никто меня не поймёт, если только не Мади. Но она не станет разговаривать. Я слышу её крики из комнаты. Алан с ней. Стайлз быстро вытащил из моей руки осколки. Я встала, в надежде, что смогу дойти до дивана. Но свалилась на пол и зарыдала, что есть мочи. Эта ужасная боль, разрывающая на куски. Невыносимая боль. Стайлз сел рядом со мной и прижал мою голову к своей груди. Я крепко обхватила его и зарыдала ещё сильнее. -Пожалуйста… Всё, что он сказал. Но в этом слове столько боли и смысла. Я посмотрела на его лицо. По щеке медленно побежала слеза, как будто он снов переживает потерю матери. -Нет, Стайлз, ты не должен плакать! От этих слов по его щекам побежало ещё больше слёз. Я не хочу, чтобы он снова это чувствовал! Осознавал, что его мамы сейчас нет. Я судорожно начала вытирать слёзы с его щек. -Нет, Стайлз! Мои губы горестно прижались к его. Как будто этот поцелуй избавляет меня от боли. -Я так тебя люблю, Стайлз! Он вытер мои щеки ладонью и пристально посмотрел мне в глаза. -Софи, я так не хотел, чтобы ты ощущала эту боль. Так не хотел… -Ты не виноват. Я ещё раз прикоснулась к его губам. Он положил голову мне на плечо, и его тело начало двигаться от всхлипываний. Я крепко обняла его, и слезы потекли ещё сильнее. Больно осознавать, что её запах скоро выветрится из этого дома. Я больше не поцелую её в голову и не ощущу запах волос. А, поцеловав, больше не почувствую аромат кожи. Я услышала медленные шаги Мади. Она, громко стуча не поднимающимися ногами, шагала по лестнице. Увидев меня и Стайлза, она закрыла лицо руками и, открыв его, выкрикнула: -Нет, Софи, нет! Она быстро подбежала к нам и упала на пол. Её голова легла мне на колени. Плечи быстро поднимались, а слезы заливали мои ноги. Я не хочу, чтобы она плакала. Никогда. Мади приподняла голову. -Софи, она не вернётся! Я закрыла глаза. Слезы посыпались градом на её волосы. Мою руку сжимал Стайлз, который чувствовал ту же боль, что и мы. *** Самое ужасное – это похороны. Ты испытываешь боль сильнее, видя всех родственников. Надев черное платье, я спустилась вниз. На диване меня ждали Мади, Стайлз и Алан. Лицо Мади, искривленное от боли, посмотрело в мою сторону. Она медленно встала и вышла на улицу. За ней побрели и все остальные. Я ещё раз посмотрела на дом, в котором больше не смогу жить, и вышла следом. Придётся жить с отцом. У нас нет выбора. Кажется, я уже выплакала все слёзы. И когда мне хочется плакать, моё лицо просто искривляется от боли. Но сердце болит с каждым разом всё сильнее и сильнее. А принимать соболезнования от родных и знакомых ещё больнее. Бабушка сидела на лавочке. Её глаза опущены вниз, а в руках лежит красная роза. Мама обожала красные розы. Глаза полные слёз поднялись и взглянули меня. Она огорченно помахала головой и тихо прошептала: -Иди ко мне, София. Я быстры села на лавку и уткнулась головой ей в грудь, заливая слезами её черный пиджак. -Нет, бабушка, этого не может быть! -Может, милая, может. Её голос сорвался на последнем слове, и слезы закапали, падая мне на волосы. Я подняла голову и увидела Мади. Она села рядом с бабушкой, и её голова упала на плечо бабули. Всё тело нервно задергалось от внутренней боли. Её слезы перешли в тихий крик. -Маделин… Бабушка медленно поглаживала её голову. На пыталась сдерживать слёзы, но они текли не произвольно. Бабушка быстро смахивала их со своего лица, чтобы не впасть в истерику. -Нам пора, девочки. Видеть её тело в гробу. Эту смертельную улыбку и уже не розовую кожу. Но, увидев маленького ребенка в гробу, я схватила его крохотную ручку и поцеловала её. Мой брат. Он не прожил и дня. Ему не дали шанс увидеть этот ужасный мир и почувствовать любовь. Что такое умереть, не увидев ничего? Я залила его маленькое тельце слезами, а потом подбежала к маме, упав у её гроба. -Мамочка… Я медленно поглаживала её холодную руку, всё ещё надеясь услышать сердцебиение. Но в ответ та же тишина. Сзади были слышны всхлипывания родственников. -Нет, мам, ты не можешь… С этими словами я отошла. Зная, что больше не увижу её, даже лежащей в гробу. Я потеряла её… Стайлз прижал меня к себе, и я утонула в своих слезах. Внутри пустота. А в моей груди дыра. Мне хочется лечь с ней в гроб и никогда не расставаться. Как это больно, больно осознавать, что её больше нет. Что она никогда не вернётся в этот мир и не поцелует меня на ночь. Никогда…