В звёздном небе да воспарит дракон

      То утро было точно таким же, как и каждое утро, которое следовало за рассветом, но так бы сказал зрячий. Я же с утра чувствовала в воздухе какие-то странные даже по моим меркам колебания. Ветер тревожно стучал в окно, точно просил укрыть его от грядущего.       Я покачала головой. Нет, я точно поколочу сегодня моего брата.       — Рун, — сказала я, повернув голову в сторону, где предположительно находился маленький сорванец.       — Что, сестрица Руна?       Неужели он и правда хотел обмануть ту, кто живёт в мире ощущений? Вот глупый. Пробирайся, не пробирайся — а воздух, что скользит по моей щеке при каком-либо движении, чувствую. Если я не повернула лица в сторону, откуда прошла струя воздуха за струёй, то это не значит, что я её не заметила.       — Куда ты собрался? — я придала своему виду грозности, уперев руки в бока. — Нам нужно ещё для Йохолая приготовить две бочки белого стрептоцида. Ты же знаешь, он сегодня уезжает с остальными торговцами!       — Да, но… — по голосу брата я тут же определила, что он чем-то взволнован и не хочет мне что-то показывать. Во мне уже заканчивалось терпение.       — Рун, что ты прячешь?       Послышался выдох, переполненный разочарования. Он неисправим, ну правда. Послышались неуверенные шажки, после чего Рун взял меня за руку и провёл ею по спинке какого-то животного, которое он держал. У меня перехватило дыхание. Сердце забилось в груди как сумасшедшее.       — Рун, грязно играешь… — только и могла пробормотать я.       Сначала мне подумалось, что это совсем молоденькая кошка, почти котёнок, но когда осмотрела головку, то увидела длинные уши.       — Кролик…       Я взяла кролика на руки и провела по его длинным ушкам пальцами. Это крохотное создание так трепетало в моих руках, но страха оно не испытывало. Я его не чувствовала. Ох, как же давно я в последний раз видела живого кролика? Наверное, лет десять назад — не меньше. В то время мои глаза ещё видели.       — Руна?..       — Да? — я уже знала, что хотел мне сказать брат.       — Санна уезжает с родителями из нашего фолке Ове… — заливаясь слезами, он повис у меня на рукаве.       — И кролика они не смогут взять с собой в дорогу? — стараясь не улыбаться, спросила я у него, зная, какие чувства брат питал к Санне. — Оставляй, с матерью я сама поговорю, когда она вернётся с собрания лекарей. Но учти, — я щёлкнула его по носу, — это живое существо, ты несёшь теперь за него ответственность. Мы в ответе за тех, кого приручили.       Послышался радостный визг, переходящий в писк. Боясь, что это чудовище снесёт меня с ног, я отгородилась кроликом. У меня забрали его из рук и умчались прочь. Видимо, стрептоцид фасовать по бочкам буду я.       Эх, тяжела участь старшей сестры. Впрочем, я не жалуюсь.       Убрав длинную косу с плеча, закидывая её за спину, я направилась в сторону кладовой, вдыхая знакомые с детства ароматы трав. По движению воздуха и по ощущению его на поверхности своего лица я шла прямо в открытую дверь. Я абсолютно не вижу света глазами, но если миную то пространство, которое не занято никакими предметами выше меня или вхожу в открытую дверь, то у меня на поверхности лица такое ощущение, словно я нахожусь под действием света.       Настроение было отличным. Не каждый день мне доводилось держать в руках такого тёплого и мягкого кролика. Казалось, ничто не могло омрачить моё настроение, но так я думала только до того, как мне под ноги не попался какой-то достаточно большой предмет.       С криком я рухнула на пол, спотыкаясь об злосчастный сундук, который Рун опять не задвинул к стене.       — Ру-у-ун! — взревела я, всё ещё лёжа на животе. — Чтоб не попадался мне на глаза до вечера, маленькое чудовище!       Брат вечно забывает, что я ничего не вижу, и оставляет вещи не на своих местах. Беспорядок — непозволительная роскошь для незрячего. Если вещь не на своём месте, то мне трудно ориентироваться в собственном доме. Рун родился восемь лет назад, а в нашем доме появился лет шесть назад. Этот маленький монстр бросал стулья посреди комнаты, ставил посуду не там, где обычно ставила я. Меня это раздражает, но ничего поделать с этим не могу. Этот ребёнок давно стал мне как брат.       Вздохнув, я нащупала рукой сундук, об который и запнулась. Подняться будет трудно, но не невозможно. Я только собиралась подтянуться на руках, как услышала звон дверного колокольчика на двери. На меня тут же повеяло мраком, таким дурным настроением гостя, что стало почти физически больно. Я невольно схватилась за грудь, сминая в кулаке льняную рубашку.       — Здравствуйте… — донёсся до меня переполненный тоской голос моей давней подруги Фриды, с которой я провела почти всё детство. Не нужно быть гадалкой, чтобы понять, что с ней произошло. И она туда же. — Ох, Руна! — она подскочила ко мне, всё ещё хлюпая носом, и помогла подняться. — Почему ты лежала у двери? Тебе плохо?       Так и подмывало сказать, что не так плохо, как ей. В такие моменты я как никогда завидую зрячим людям. Они не способны чувствовать всё так, как мы, слепые. Не только у знакомых, но и у людей, которых почти не знаю, я часто узнаю плохое физическое или духовное состояние. Держа Фриду за руку, по содроганию жилок, по едва уловимому движению среднего пальца, я знала, что ей плохо.       — Ты ходила к жрецу? — я сжала её руку в своих ладонях, глядя прямо в лицо. Пусть я не вижу глазами, но зато я вижу ощущениями. Это мой мир пустоты, в котором я чувствую себя хозяйкой. Меня не обмануть.       — Да, ходила…       Выпустив нежные руки Фриды из своих ладоней, я отошла на два шага назад и молча развернулся, направляясь к полке с мазями. Молча достав баночку с составом на основе стрептоцида и подорожника, я вернулась к подруге и протянула ей снадобье.       — Держи мазь. Она ускорит заживление. Каждые пять часов чистыми руками будешь зачерпывать мазь и смазывать. В течение дня кровотечение остановится. С тебя два серебряных гия.       Мне вложили в руку две серебряные монеты и повисли на шее. У меня дрожали губы, я была не в силах обнять Фриду. Мне было обидно за неё. Я могла понять подругу, но это всё равно не выход. Они лишь оттягивали неизбежное.       Фрида долго плакала у меня на плече. Я чувствовала, как Рун стоит за дверью и пытается не выдать себя, за что я была ему благодарна. Он сильный мальчик, из него получится хороший лекарь, достойный преемник нашей приёмной матери Лив.       Наконец, Фрида успокоилась. Поблагодарив меня за мазь, она ушла. Колокольчик на двери тревожно звякнул и замолк.       — Сестрица Руна, ты осталась… последней?.. — донёсся до меня, словно эхо, голос Руна.       Я кивнула головой, зная, что он смотрит на меня. Да, я действительно осталась в нашем фолке Ове последним невинным созданием. Жрец скоро придёт и по мою душу, но у меня несколько иные планы. Этому жирному борову я не отдамся. Уж лучше стать рабыней драконов.       — Руна, как нам быть? — Брат подошёл ко мне и обнял. Я дотронулась до его длинных волос, собранных в косу, поглаживая по головке.       — В любом случае, нужно дождаться мать, — прижимая к себе Руну, ответила я.       Он сопел мне в живот, а я ничего не могла с этим поделать. Либо я стану жертвой, либо подвергну очередным страданиям жителей нашего фолке. Но как лекарка я не могу оставить всё как есть. Я уже давно всё решила, а появление Фриды лишь укрепило моё решение.       Не зря с утра у меня было дурное предчувствие. Ох, как не зря. Чутьё слепца не обманешь.