Выпусти зверя

POV Лидия

Я не считаю себя нормальной. Никогда не считала, хоть и упорно пыталась доказать обратное. Нормальность была для меня маяком, который яркой вспышкой мерцал вдали, а я боялась темноты. Теперь нормальность кажется якорем, не позволяющим плыть вперед. Я не считаю нормальность необходимым условием выживания. Все, скорее, наоборот. Необходимым условием выживания я считаю свое сумасшествие и боюсь нормальности как огня. Без своей ненормальности я не могла бы помогать своим друзьям. Без своей ненормальности я не смогу защитить тех, кто в опасности сейчас. Вдох. Выдох. Солнце слепит глаза, но я даже не щурюсь - боюсь упустить что-то, хоть мельчайшую деталь. Я вижу лицо мужчины. Он смотрит на меня, а вокруг нас — сотни птиц. Стая течет, словно волна, вздымаясь в воздухе волнами — черные, золотые, красные... Безопасность и спокойствие. И свет солнца. Мы ничтожно малы в сравнении с этим. Мне тысячу раз снились полеты, но этот сон по ощущениям куда реальнее моей жизни. Я протягиваю руку, чтобы дотронуться до человека передо мной. Я не могу видеть его лица, но я точно знаю, кто это. - Питер, - зову я и касаюсь его щеки рукой. Он берет мою ладонь в свои руки и сплетает свои пальцы с моими. Я чувствую электричество, проходящее через мое тело всякий раз, когда кончики наших пальцев соприкасаются. Солнце начинает тускнеть и лицо Питера проясняется. Я вижу шрамы, продольные и глубокие, на лице и шее, на руках и груди. Кровь капает на мою ладонь, пока наши пальцы сплетены. - Питер? - не успеваю спросить я, как земля будто уходит из под ног. Волосы падают на лицо от резкого порыва ветра. Все вокруг темнеет, солнце исчезает окончательно. - Стой! - кричу я, цепляясь за Питера и боясь, что он тоже пропадет. Но он не пропадает. Ветер отталкивает нас друг от друга. - Пожалуйста, нет, нет, нет, - бормочу я, отчаянно держась за Питера, как за спасительную соломинку. Природа побеждает, Питера уносит вперед, а меня отталкивает назад, я падаю на спину, из меня выбивает дух. Пытаясь вздохнуть, я упускаю из виду Питера. На меня нападает кашель, на глазах выступают слезы. Получив долю воздуха, я ползу в сторону, в которую унесло Питера, и останавливаюсь около глубокой ямы. Я заглядываю внутрь и встречаюсь глазами с Питером. Он изо всех сил цепляется за землю, пока его несет в сторону какого-то темного деревянного ящика. Через секунду я различаю гроб. Все внутри рушится. Я падаю в яму вслед за ним, встаю и бегу к нему, чтобы остановить все это. Это мой сон, я должна им управлять! Просыпайся, просыпайся, просыпайся! Я спотыкаюсь о какой-то корень, торчащий из земли, и не успеваю на доли секунды. Питер немощно хрипит мое имя. - Лидия? Я кричу, парализованная шоком и горем. Я бегу туда и наваливаюсь на крышку изо всех сил. - Стой, вернись, вернись! Я тараторю себе под нос и отчаянно бью по гробу. - Вернись, вернись, вернись! Стоп, стоп, стоп. Проснуться. Проснуться. Зверь не может брать верх надо мной. Я здесь главная! Я продолжаю колотить по гробу и ждать, пока кто-нибудь ответит мне. Я жалобно скулю, слезы градом катятся по щекам и падают на деревянную крышку гроба. Я больше не могу. Меня разрывает изнутри, я пытаюсь кричать, но выдавливаю из себя лишь беззвучные рыдания, сопровождаемые конвульсиями. - Заставь это исчезнуть! - кричу я, мотая головой. Я чувствую, как со всех сторон подступает темнота. Наконец я погружаюсь в блаженный мрак. - Все в порядке, - говорит Стайлз, сжимающий меня в объятиях. Я мотаю головой и прячу лицо у него на груди. - Ничего не в порядке, - шепчу я полу хриплым голосом. - Но будет. Мы разберемся с этим, как всегда разбирались. Стайлз успокаивающе гладит меня по спине. Я безвольно лежу у него в руках, прикрыв глаза, мокрые от слез. Я смертельно устала. Я устала быть в опасности, я устала быть в неведении, я устала бояться, я устала от бессилия. Боже, как же я устала быть слабой! Снова в воспоминаниях ко мне приходит образ Эллисон: ее сила, непоколебимость, решимость. - Знают ли мертвые о нас? - спрашиваю я вкрадчиво, - знают ли они, как нам жаль? Знают ли они, что мы бы лучше отдали свою жизнь, чем скорбели об их? Стайлз молчит, и я начинаю задумываться, услышал ли он меня. Я слышу его глубокий вздох. - Нет. Честно говоря, я думаю, что им все равно. Я хочу снова заплакать, но слез больше просто не осталось. - Я больше не хочу никого оплакивать. Я не выдержу, - говорю я Стайлзу. - Я тоже, - его голос дрожит. Я поднимаю глаза и смотрю на его лицо. Как быстро он вырос! Как быстро все мы выросли. - Малия вернется, - говорю я с полной уверенностью в своей правоте, - она боец. Она вернется к тебе, даже если для этого ей будет нужно сделать невозможное. Его губы трогает кривая улыбка, которая сразу погасает. Он смотрит на меня своими блестящими карими глазами. - Питер тоже не из тех, кто легко сдается. Я кусаю губу. Стайлз понял все о нас с Питером давным-давно, думаю я. - Парни вроде него не умирают, их покрывают бронзой и устанавливают снаружи публичных библиотек, - добавляет Стайлз, - путь даже если они были злейшими из живущих. - Стайлз, - начинаю я пораженно. - Я не обвиняю тебя, - прерывает меня он, - суть моей мысли в том, что Питер самый невозможный, премерзкий, грубый, дремучий и круглосуточно брюзжащий козёл, которого нам посчастливилось встретить. Но я могу вытерпеть это, видя, как ты смотришь на него. И, черт возьми, как он смотрит на тебя, когда ты не видишь. Если что-то и может стать искуплением Питера Хейла, так это ты. Я молча смотрю на него и не знаю, что сказать. Я вспоминаю первые минуты наедине с Питером, переполняющий меня гнев и презрение. Никогда бы не подумала, что вещи способны так меняться. Я усердно пытаюсь вспомнить все причины, почему я должна ненавидеть Питера Хейла. Я хочу припомнить все те ужасные вещи, которые он делал. Но я понимаю, что это означает, когда тебя мучают. Что значит поступать именно так, потому что ты не умеешь поступать по-другому. Делать что-то потому, что ты считаешь это правильным, и тебя вообще никогда не учили тому, что такое правильно, а что — нет. Потому что очень трудно быть добрым к миру, когда ты всю жизнь испытывал только ненависть. Потому что очень трудно видеть хорошее в мире, если ты видел только страх и ужас. - Кажется, пришли Итан и Дэнни, - я стряхиваю оцепенение и поднимаюсь. Стайлз идет за мной к двери. Юноши держат в руках, кажется, миллион проводов и проводов поменьше, Дэнни принес также ноутбук и какую-то большую коробку. - Давайте приступать, - бодро говорит он, плюхаясь на стул у стены и подъезжая на нем к письменному столу. Уже через четверть часа на столе мерцают экран ноутбука, мигают разными цветами лампочки дешифратора, который и оказался в коробке. Стайлз уезжает в полицейский участок, чтобы поговорить с отцом и покопаться в деле Смитта еще раз. Я же сижу на диване, потому что помочь ничем не могу. Это убивает меня. Я будто тону, а шанса выплыть нет. От нечего делать, я изучаю Итана и Дэнни, которые, кажется, еще больше сблизились за последнее время. Итан согласился помочь нам со Смиттами только потому, что Милу тоже похитили. Ему было бы плевать на всех остальных, но мысль о том, что Дэнни нанесут вред, будто пробудила его. Питер сделал бы также. Кто бы мог подумать, что кровожадный социопат может быть чутким, нежным и забавным. Я улыбаюсь своим мыслям. - Ладно, что делать с этой штукой? - подозрительно поднимает одну бровь Питер, смотря на блинчик и держа сковороду на вытянутой руке. - Ты подкидываешь его и переворачиваешь, - объясняю я. - Подкидываешь? - скептически уточняет он, - я, конечно, оборотень, но переворачиванию блинов в воздухе не обучен. - Это же легко, - я закатываю глаза и отбираю у Питера сковородку, - смотри, вот так. После моего мастер-класса (очень искусного, между прочим) Питер все еще не вдохновлен. - Мне не нравится эта идея, - качает он головой. - А что ты делаешь целыми днями, лежишь в постели и строишь зловещие планы? - Так вот это, ты думала, я делаю всю свою жизнь? - Ага, - я пожимаю плечами. - Это какой-то бред. Зловещие планы не строят, их виртуозно выдумывают, и приходят в голову они обычно внезапно. Им не посвятить всего дня. А жаль. В заключение своей речи Питер отправляет в рот только что снятый со сковороды блинчик и лукаво улыбается. Я наблюдаю за Дэнни и Итаном и думаю о жизни, которая могла бы быть у нас с Питером. Насколько невозможной кажется она сейчас? Насколько неживой я себе кажусь? Мир вокруг становится черно-белым, увлекая меня за собой. Я становлюсь блеклой, слабой, серой. Никакой. - В следующий раз думай головой прежде, чем что-то сделать, - холодно заявляет Питер. Во мне вскипает огненная ненависть. Меня трясет. - Ты не имеешь права говорить мне, что делать, - огрызаюсь я в ответ. Как он смеет так вести себя? Я думала, что после происшедшего в лесу Питер хоть немного умерит свой сарказм. Я думала, что мы наладили хоть какую-то связь. - Пока я тебя тренирую, я требую послушания. Я не выдерживаю и хохочу во весь голос, до слез, до жжения в горле. - Знаешь, я выдержу и без твоих тренировок. Тем более занятия с неуравновешенным и обиженным жизнью оборотнем никогда ни к чему хорошему не приводили. Я хватаю сумку и иду к выходу, гордо подняв голову и откинув волосы назад, демонстративно небрежно встряхивая кудрями. - Ну, твоя нестабильная психика и подчеркнутая забота о своем внешнем виде тоже наводит на нехорошие мысли, - бросает Питер. Я замираю на месте и резко оборачиваюсь. - Моя психика, позволь заметить, поехала тогда, когда ты решил укусить меня. Видимо, что-то все-таки притянуло, да? Хорошо, что больше не притягивает. - Кому нужна сломанная кукла, - бросает Питер, - признай наконец, дорогая, что ты больше ни на что не годна. Что-то колет внизу живота, но я сжимаю волю в кулак. Кто мог знать, сколько эмоций за раз может чувствовать человек? Кажется, я вот-вот разорвусь. - Признаю, если ты признаешь, что с твоим багажом следовало оставаться в психушке и никогда ее не покидать. Но тебе пришла в голову мысль прогуляться и убить свою племянницу. А сейчас ты еще и удивляешься, почему это никто из родных не хочет общаться с тобой. Думаю, ты и сам согласен с тем, что, останься ты калекой навечно, родственникам ты бы нравился больше. Я резко бьюсь лопатками о стену и вижу перед собой яростный оскал. Я снова истерично хохочу. - Правда глаза режет? - Не смей, - Питер поднимает вверх руку, сжимая мое запястье мертвой хваткой. Я небрежно вздыхаю. - А теперь тебе хочется меня ударить. Какой же ты ужасный человек, Питер, правда? Не противно от самого себя? - Хватит, - рычит он. - Почему тебе можно, а мне нельзя? Тем более, что сломанная кукла может знать? Ты ведь знаешь лучше, ты ведь Питер Хейл! - Замолчи, - Питер изнеможенно кладет ладонь мне на губы, от удивления мои брови взлетают вверх. Я чувствую, как быстро и громко бьется мое сердце. Никогда не думала, что способна так безжалостно обижать людей. Сколько я еще о себе не знаю? Меня начинает пугать то, какие стороны во мне будит Питер. Он опускает ладонь и ведет пальцами вверх по моей руке, внимательно следя за моим лицом. Тело против воли покрывается мурашками. Я вытягиваюсь в струнку и сглатываю. Та часть меня, что его ненавидит, растворяется, как крупицы сахара на языке, зато другая, которой хочется взять все, что он может мне дать, разрастается, горячая и нетерпеливая. Я напряженно замираю, а Питер поднимается выше, к моему лицу. Он проводит по моей щеке и скуле, немного поворачивая мою голову и склоняясь ниже, к шее. Я могу видеть пульсирующую жилку у него на лбу, и слышать его прерывистое дыхание. Я чувствую, что ноги вот-вот подкосятся. Слишком много ощущений, которых нельзя ощущать. Его дыхание обжигает, а сам Питер холоден, как лед. Я понимаю, что сейчас должно случиться что-то. Питер отстраняется, но не намного. Он замирает в паре сантиметрах от моего лица и шепчет мне в губы. - А теперь повтори, какой я ужасный человек, - его голос звучит бархатисто и даже ласково. - Ты ужасный человек, - повторяю я тихо. Питер начинает пальцами выводить узоры на моем запястье и приближается ближе. - И еще раз, - прочит он. - Ты ужасный человек. Питер смеется, закручивая прядь моих волос в кудряшку. Его смех вскоре становится ненастоящим и параноидальным. Он резко отстраняется и уходит. Я еще долго перевожу дыхание. Воздуха стало слишком много. Как долго мы будем тестировать друг друга на прочность? Мы живем словно в ядовитом тумане, гадая, кто победит в следующем раунде и получит шанс вдохнуть свежего воздуха. Кажется, что в этот раз выиграла я, но ощущения совсем другие. Я не думаю, что я выиграла. Я думаю, что проиграла. Снова проиграла в этой чертовой игре. Питер втянул меня в свою витиеватую садистскую игру, в которой я постоянно проигрываю. Я боюсь не того, что уподоблюсь ему, а того, что мне это понравится. Жизнь, кажется, играет новыми красками, ранее неведомыми, и я становлюсь ярким пятном в своем выдуманном черно-белом мире. - Лидия, твой телефон уже минут десять разрывается, вернись в наш мир, - внезапно появившийся Дерек машет рукой у меня перед носом. И правда. На экране видно пропущенный вызов от неизвестного абонента. Почему-то к горлу подступает тошнота, похожая на ту, которую все испытывают перед каким-либо важным событием. Я нервно хватаю трубку и дрожащими руками ввожу пароль. Тогда же приходит сообщение. "Заберите нас, прежде чем наши кости обрастут мхом. С наилучшими пожеланиями, Питер". Сердце пускается в безумный пляс. - Дерек, - сиплю я и впихиваю ему в руки свой телефон. Хейл моментально приходит в боевую готовность. - Дэнни, - Дерек отдает ему телефон и принимается нервно постукивать ботинком по полу. - Так... Здесь нет ничего конкретного. Он прикрепил местоположение, но отправилось оно только частично. Мы знаем только ареал поиска. - Говори, - торопливо говорит Дерек, набирая номер телефона. Мое сердце подскакивает от бурлящего в крови адреналина. Я хватаюсь за руку Дерека, чтобы не упасть. - Скотт уже в пути, Лидия. Едем. Дерек мог этого и не говорить, потому что я уже иду к машине и завожу мотор. - Давай я поведу? - предлагает Дерек, - ты сейчас не в том состоянии. Я перевожу взгляд на свои руки, которые трясутся мелкой дрожью, и благодарно киваю. Я смотрю на проносящиеся за окном дома и пытаюсь успокоить себя. Мы наконец-то нашли выход. Никто больше не умрет. Питер будет в безопасности. У нас будет второй шанс. Что-то резко пихает меня в бок и я подскакиваю на кровати, панически оглядываясь по сторонам, готовая обороняться. Но в комнате нет никого, кроме меня и спящего Питера. На его лбу проступают капельки пота, а ладони сжаты в кулаки. По его лицу ходят желваки, а ресницы Питера беспокойно трепещут. Он отчаянно хочет проснуться. Я беру лицо Питера в руки и глажу его щеки, приговаривая какие-то ничего не значащие успокаивающие слова. Он резко распахивает глаза и судорожно дышит. - Шшшш, - я прижимаюсь щекой к его щеке и запускаю пальцы в его волосы, принимаясь беспорядочно накручивать их. Неровное дыхание постепенно выравнивается, и сердцебиение замедляется. - Опять, - шепчет он хрипло. - Ничего, - я качаю головой, - все хорошо. Ты в порядке. Я знаю, как сильно болят его шрамы и что дышать все ещё невыносимо тяжело. Питер поднимает руки, чтобы посмотреть на них и видит, как они трясутся. Кошмары прошлого будут преследовать его вечно. Спустя столько лет он боится в один прекрасный момент очнуться и понять, что он снова тот мальчишка, которым когда-то был. Что он снова в огне, из которого нет выхода, и что отовсюду слышны крики боли родных и близких, которые Питер мечтает забыть. Забыть и никогда не вспоминать. Питер опускает веки. Он боится снова открыть глаза. Я целую его в висок и обвиваю руками его грудь. Он пристраивает свои руки сверху моих и подстраивает свое дыхание под мое, таким образом успокаиваясь. Я сплетаю свои пальцы с его и тоже закрываю глаза. Я готова поспорить, что иногда можно найти все тайны вселенной в чьих-то руках. Когда я начала проникаться к Питеру? Когда увидела, что его страдания так похожи на мои? Когда узнала его историю? Или когда воскресила его из мертвых? Когда узнала, что Малия его дочь? Злодей перестал быть злодеем и стал героем в моей собственной истории. Мир Питера похож на шторм. Почему я так отчаянно желаю оказаться в его центре? Он без конца смотрит словно сквозь меня, в то же время видя все насквозь. Он кожей чувствует все мои интонации. Именно ему хочется рассказывать все. Только с ним невыносимо легко хохочется, болтается. В его глазах бесконечно вопиют демоны, но стоит взять его за руку: и вокруг образуется тишина и уют. В его ладонях обретается покой, находится гавань и приют, и не хочется ничего кроме того, чтобы он был все также нежен. Даже сейчас в воздухе присутствует незримое волшебство, ощутимое электричество, магнетизм или что-то иное, необъяснимое и магическое. Где-то в районе висков становится гулко и горячо. Я кладу голову ему на плечо. Не все ли равно, когда все это началось? Я думаю, что хоть раз в жизни мне стоит перестать анализировать свою жизнь и просто жить. Наслаждаться моментом, пока он не закончился. - Лидия, - Дерек трогает меня за плечо, я выныриваю из своих мыслей, - приехали. Я выбираюсь из машины. Мы находимся на лесной дороге. - Куда нам идти? - Не знаю, ты мне скажи, - предлагает Дерек. Я закрываю глаза и сосредотачиваюсь на своих ощущениях. Давай, не подведи! - Ничего, - разочарованно говорю я после пятиминутной попытки. - Не страшно. Давай начнем отсюда, - Дерек делает шаг вправо и скрывается за деревьями. Я следую за ним. Кроссовки утопают в грязи и полу растаявшем снеге, но я упорно иду вперед. - Итак, - начинает Дерек, - какие у тебя планы на будущее? Я удивленно хлопаю глазами. - Ты же не собираешься оставаться здесь и губить свое будущее, - поясняет Дерек. - Я планировала уехать в Браун, - неуверенно говорю я. - А Питер? - Что Питер? - снова удивляюсь я. - Он поедет с тобой? - Не знаю, - смущаюсь я, забыв, что для этого Питера нужно еще вытащить непонятно из какой сверхъестественной тюрьмы. - О, он-то поедет, - ухмыляется Дерек, - не думаю, что он отпустит тебя куда-то одну. - Почему? - Я, конечно, не могу ничего утверждать, но только слепой мог не заметить, как он на тебя смотрит. Он задавал о тебе вопросов больше, чем я слышал от него за всю жизнь. Я чувствую, как к щекам начинает подступать румянец. - Ты тоже его любишь, - говорит Дерек внезапно. - И ты сделал такой вывод потому... - Потому что ты еще здесь. Тебя бы здесь не было, будь тебе на него плевать. - Ты решил стать моим личным психотерапевтом? - хихикаю я. - Нужно же когда-то начинать. Иногда мне кажется, что если я ничего не возьму в свои руки, мир распадется на части. - Знакомо, - соглашаюсь я, - не бесконтрольные мне части, где не будет никакого порядка. - Вот именно! - соглашается Дерек. Все-таки жаль, что Дерек больше не Альфа. Никто лучше него не справлялся с этими обязанностями. Мне кажется, вся нечисть при одном взгляде Дерека разбежалась бы или отдала ему свои души. Я улыбаюсь своим мыслям. Мы идем уже больше часа, однако не приходим ни к чему. Я начинаю утрачивать оптимистичное расположение духа и руки принимаются мелко дрожать. Я не смогу уйти ни с чем в миллионный раз. После всего, через что мы прошли, все не может так закончиться. Что там делают с людьми? Пытают? Рвут тело, ломают кости? Или хуже - душу? Вернется ли ко мне тот Питер, которого я помню? Вернется ли он ко мне вообще? - Смотри, - Дерек указывает налево. Там белеет железная решетка, еле-еле различимая в зарослях деревьев. Я хмурюсь и подхожу ближе, пытаясь заглянуть за нее. Однако при касании проволоки, я чувствую разряд тока в пальцах и одергиваю руку. - Кажется, это то, что мы искали, - говорит Дерек и звонит Скотту. Ко мне вдруг приходит ощущение, что я вот-вот умру. Ощущение такое яркое и всепоглощающее, оно расползается холодом по телу, просачиваясь в желудок, заставляя дрожать ноги и руки, и наконец, заполняя ледяным ужасом голову. Я понимаю, что скоро произойдет что-то плохое, и если я этому не помешаю, не помешает уже никто. Я зажмуриваюсь и энергия находит выход. В заборе теперь зияет огромная дыра, сквозь которую я вхожу внутрь.