Красный Змей и Песчаная Эфа

Ее губы – вишневый нектар. Алые, полные, яркие, сочные. Такие красные, налитые кровью и желанием. Оберин касается их большим пальцем, чуть оттягивает вниз нижнюю губу, обнажая розовую мякоть рта. Женщина прикусывает его палец – Красный Змей ощущает, как острые зубы впиваются в его кожу, давят на нее, а жаркое дыхание опаляет. Мужчина сглатывает и тянется к губам чертовки. Но та реагирует быстро и живо, оставляя мокрый след на его подбородке, не давая себя поцеловать. Зал, наполненный ароматом благовоний и вкусом вина, остается позади. Стоит Мартеллу поманить к себе экзотическую танцовщицу, выказать свое неприкрытое желание, как она делает пару шагов и берет его за руку. Ее руки теплые, пальцы тонкие и изящные, ладони умасленные, практически нежные. Оберин подчиняется ей, поднимается на ноги, смотря на женщину таким жрущим взглядом, что под ним благовоспитанная и благочестивая леди давно бы зарделась румянцем, что броским цветом разлился бы на ее щеках. Но не эта. Шлюхи не умеют краснеть. Эта мысль не по нраву Оберину. Эта чертовка слишком хороша для шлюхи. Но она – умелая куртизанка, услада мужчин и женщин. Знание, опыт, ласка, интрига и магия сквозят в ее глазах. Она поднимает на ноги танцовщицу, что кошкой ластилась к Оберину. Отводит прядь ее ярко-рыжих волос, проводит пальцами по лицу, лаская фалангами мягкую щеку, потом берет девушку за подбородок и жарко целует. Принц Дорна видит, как сталкиваются их ловкие и проворные языки, слышит стон девицы, видит, как умело ее целует эта восхитительная женщина. В теле рождается огонь и жажда обладания, чресла тяжелеют, а змея в золоченой шкуре косит на него глаза, целуя шлюху умело и сладко. Ее глаза смеются, призывают, манят. И Оберин не выдерживает. Мужчина делает шаг. Его руки сжимают талию этой женщины. Он склоняется к ее плечу, чувствуя, как ноздри щекочет ее аромат. Губы оставляют след на коже. Возбужденным членом он прижимается к ее ягодицам, и женщина в его руках выдыхает, заканчивая дразнящий поцелуй. Откидывает голову ему на плечо и часто дышит. Оберин следит, как вздымается и опускается ее грудь, как призывно торчат горошины сосков. Его ладони накрывают желанные полушария, вдавливают металл золотых цепей в женскую кожу. И тогда женщина змеей выворачивается из его рук, выскальзывает так легко и просто. Мартелла тут же касаются другие руки. Блондинка с обнаженной грудью жмется к нему со спины, скользит руками по его груди, целует за ухом, а ее проворные руки спускаются ниже пояса. - Идем, - шепчет черноокое видение напротив. И глаза ее сверкают призывом, дарят обещание. Мужчине хочется попробовать на вкус ее губы. И он тянется к ней. Женщина отклоняется в сторону, толкая в его объятия рыжеволосую танцовщицу. Губы сталкиваются с губами. Девушка в его руках мягка и податлива, целовать ее приятно. Но Оберин хочет другую. Другая улыбается. Ее губы изгибаются в кошачьей усмешке, бедра едва покачиваются в такт тихой музыке, волосы ласкают ее плечи и руки. Она смотрит на него дразняще, играючи, плутовато, как-то по-лисьему. Она похожа на Багиру – черную, гибкую и изящную кошку. И Оберин сцепляет зубы от желания, когда его плоти касаются умелые руки золотоволосой шлюхи. Женщина с гривой смоляных волос смеется над ним. Он читает усмешку во взгляде. Его это злит. Но две шлюхи отвлекают: ласкают тело, губы. Ведьма же делает шаг к лестнице, ведущей на второй этаж. Красный Змей подчиняется, позволяя вести себя. По его груди скользят женские ногти – камзол давно распахнут. Одна из девиц поддевает напрягшийся сосок ногтем, а потом прикусывает зубами. Другая трется о принца всеми изгибами, ловкими пальцами лаская член, сжимая и разжимая, ведя подушечками по всей его длине. Тело отзывается, отвечает. В пах ударяет кровь. В мозгу набатом бьется лишь одно желание. Но Оберин Мартелл не отрывает взгляда от женщины, идущей впереди. Она поднимается по ступенькам плавно. Ступает босыми ногами. И лишь цепи легко бренчат, позвякивают при каждом ее шаге. Мужчина замечает, что щиколотку ее правой ноги опоясывает еще одна цепочка. Тонкая, искусная и снова золотая. Она одета в цвета Дорна. Эта мысль внезапная. Оберин ухмыляется. Он поимеет эту черноволосую кошку сегодня, заставит ее выгнуться под ним и стонать так, что на утро она будет разговаривать лишь шепотом и слабо хрипеть. Сегодня ночью его не волнуют другие губы, руки и тела. Эти девицы развлекутся сами. Сегодня его ведет желание обладать лишь одной, той, что практически не дает к себе прикоснуться. Плутовка. Чертовка. Ведьма. Он смотрит на ее бедра, обтянутые тканью, и внутри ревет желание яростного обладания, желание вгрызться в эту вожделенную плоть зубами, губами и руками. Подчинить, увидеть дикость в ее глазах и обуздать. Эта женщина пробуждает в нем мужчину с такой ярой силой, что даже становится страшно. Красный Змей ухмыляется еще шире и позволяет блондинке завладеть его ртом. Обхватывает девушку за лицо, чуть грубее, чем стоило бы, жарко и влажно отвечает на ее поцелуй, а она берет его руку за запястье и просовывает к себе между ног. Шлюхи на Лисе такие нетерпеливые. Мартелл снова переводит взгляд на ту, что изредка оборачивается через плечо, следуя по длинному коридору мимо закрытых дверей. В ее глазах горит что-то неведомое, опасное. И Оберин понимает, что этот бордель он забудет не скоро. Камилла оказалась крайне хорошей хозяйкой – посетитель уже доволен, не испробовав самого главного блюда. И вот экзотическая танцовщица толкает одну из дверей. Дерево поддается ее тонким пальцам, едва скрежещет и запускает четверых людей в комнату. Окна здесь плотно занавешены тяжелыми гобеленами. И, в отличие от нижнего зала, свет не пропускают. Зато здесь горят одинокие свечи – пламя алеет оранжевым заревом мерно, практически не колышется, лишь отбрасывает блики на стены, по которым скачут тени. Женщина откидывает бархатное покрывало большой кровати с балдахином, ставит колено на мягкий матрац, намереваясь лечь. Но Оберин ей этого не позволяет. Он выдергивает руку блондинки из собственных штанов, сбрасывает руки рыжеволосой танцовщицы со своего тела и делает шаг к той, которую страстно хочет. Его руки обхватывают ее за талию, напряженный член упирается ей в бедро, и женщина застывает в его объятиях. Кожа у нее гладкая, умасленная разными маслами, волосы шелковистые и густые. Их кончики щекочут ему предплечья. Ведьма поворачивает к нему голову, смотрит обещающим взглядом. Розовый язычок мелькает меж ее алых губ, быстро и юрко. Красный Змей рычит и наклоняется, чтобы поцеловать ее. Но вместо жара рта сталкивается с бьющейся жилкой на шее. Наплевать. Он тянет и посасывает ее, пока женские руки не ложатся на его плечи и не сжимают их. Мартелл ухмыляется и отрывается от кожи, застывшей привкусом сладости на языке. Берет женщину за подбородок, крепко держа второй рукой за талию и гладя пальцами ее поясницу, и накрывает ее рот своим. Но не успевает. Его губы застывают от ее в каких-то миллиметрах. Он видит ее широко распахнутые глаза, чувствует учащенное сердцебиение, ощущает, как горошины сосков вдавливаются в его грудь, как цепи на теле женщины теплеют с каждым прикосновением. Ее палец застывает на его губах, прижимается к его приоткрытому рту. И Оберин не сдерживается, проводит по нему языком, облизывает, забирает тонкие и аккуратные фаланги в теплоту и мокроту собственного рта. - Я не целуюсь в губы. – Говорит она. И голос у нее с едва различимой хрипотцой, чувственный и глубокий. Красному Змею нравится, как шепчет эта шлюха. Только вот ее слова ему не по нраву. Он изгибает ироничной дугой бровь, а она повторяет: - Я не целуюсь в губы. Уважь это. – И в голосе ее звучит едва уловимая сталь, почти благородство истинной леди, если бы она не была простой продажной шлюхой. Оберин Мартелл не знает почему, но покорно склоняет свою голову и впивается губами в шею женщины, а она скользит пальцами по его затылку и плечам. Еще две пары рук касаются мужчины, стаскивают с него камзол, обнажая плечи, грудь и спину. Берутся за штаны. И Красный Змей отстраняется от той, что так самозабвенно пил. - Нет, - произносит он, смотря ведьме в глаза. – Вы мне не нужны. – Руки на его теле замирают. – Развлекайтесь сами. – Ему кажется, или на губах его женщины на эту ночь мелькает довольная улыбка? Он слышит стон глухого разочарования, но сейчас наплевать. Так остро и категорично наплевать, что он даже не смотрит на двух девиц, чьи волосы отливаются огнем и солнцем. Ему нужна лишь та, что с волосами цвета ночь. Проходит еще какое-то мгновение, и сзади слышится шорох одежды, столкновение двух мягких тел и мокрые звуки поцелуев. Две шлюхи в одно мгновение перестают волновать Оберина, поглощенного экзотической, в чем-то манерной и дикой красотой женщины перед ним. Его пальцы скользят по ее бедрам, начинают собирать ткань складками, желая дорваться до обнаженной кожи. Женщина же изгибается в его руках, запрокидывает голову, подставляя мужскому взгляду изгиб длинной шеи, острые края ключиц, яремную впадину. И он приникает к коже, лижет ее языком, целует. И шлюха в его руках начинает дрожать, часто дышать. Оберин ухмыляется, толкая ее на кровать, падая рядом с двумя сплетенными телами девиц, уже во всю орудующими тонкими пальцами меж бедер друг у друга. - Чертовка, - шепчет Красный Змей, утыкаясь носом в ложбинку меж грудей, лаская пальцами тело под ним. Женщина изгибается. Призывно и сладко. Мартелл зубами подхватывает одну из цепей и убирает ее с груди, касается ртом соска, пока его одна рука сжимает и мнет другую грудь, выкручивает сосок, а вторая задирает ткань легкой юбки на талию и ныряет меж ног. Шлюха уже вся мокрая, горячая, такая влажная. Оберин надавливает на складки женской кожи, проводит пальцами, заставляя женщину перед ним дрожать. Он купает палец в сладкой влаге, а потом ведет им, таким мокрым, вымазанным в ее соку, по коже женщины, оставляет след. И мышцы ее дрожат, глаза закрыты, а губы приоткрыты, и рваное дыхание толчками из них. Оберин Мартелл улыбается и сжимает горошину соска зубами, ладонью обхватывая мягкую и податливую плоть. Вдруг женщина резко садится и толкает принца Дорна. Мужчина падает на лопатки, вытягивается во весь свой рост, краем глаза замечая яро целующихся шлюх. Странно, но они кажутся такими дешевками. По сравнению с ней. С этой ведьмой, что седлает его, сдергивая с себя материю юбки и оставаясь лишь сверкать золотыми цепями на влажной коже в полумраке горящих свечей. Ее длинные ноги крепко сжимают его бедра. И Оберин сдавлено стонет, ощущая, как она трется своей промежностью о его член сквозь складки одежды. А потом шлюха выпрямляется. Она ставит на его грудь свою ногу. Стопа изящно приподнята, пальцы давят на грудную клетку, а в глаза бросается легкая цепочка с украшением – солнечный диск. Мартелл на мгновение хмурится. В этой женщине слишком много Дорна. Или же это просто работа Камиллы? Тем временем, его шлюха ведет пальцами ноги к его шее. - Снимай, - произносит она, намекая на золотую цепочку. И Красный Змей протягивает руку. Женщина тут же отдергивает ногу. – Зубами и губами. – И такая сладострастная улыбка блуждает по ее лицу. Оберин кривит рот в усмешке. Тянется к ее ноге, проводит языком по стопе, вызывая дрожь в теле любовницы. Та закрывает глаза, чуть запрокидывает голову, и Мартелл ловит момент. Он резко дергает ее на себя, и волны смоляных волос закрывают мужчине лицо. Женское тело вжимается в его собственное, и лишь холод стали остужает эти жаркие объятия. Он целует ее подбородок, лижет кожу, руки сжимают ягодицы и бедра. Она елозит на нем, и это заставляет сцепить зубы. Хватит играть. Красный Змей развязывает собственные штаны. Женские пальцы помогают ему, стягивают ненужную одежду. И любовница замирает над ним, чуть приподнимается, насаживается и полностью вбирает в себя его член. Мужская плоть входит в женскую легко. И Оберин не сдерживает стона. И крепче обхватывает бедра любовницы, а она начинает двигаться. Вверх, вниз, елозя, качаясь, дразня. Не позволяя проникнуть так глубоко, как хочется, лишь сильнее распаляя и возбуждая, рождая внутри лютый зуд. Кожа покрывается испариной, волосы липнут к лицу и шее. Но шлюха на нем не торопится. Ее тело в свете свечей отливается настоящим золотом. Она запрокидывает голову, изгибается, будто танцует на нем. А Мартелл рычит. И резко кидает ее под себя. Ему надоела эта игра. Его слишком раздразнили. Она лежит перед ним в ореоле иссиня-черных волос, с огромными карими глазами и влажными губами. Манящая, мокрая и раскрытая для него одного. Оберин зарывается пальцами в ее локоны, чуть сжимает их, заставляя чертовку выгнуть шею и поясницу, обхватывает рукой ее бедро и начинает рьяное движение. Глубоко, плотно, тесно. До влажных шлепков кожи о кожу, до сдавленных стонов, до сиплого хрипения. Его напряженный член легко скользит внутри нее, ощущая, как сокращаются мышцы, как вся женщина начинает неуловимо дрожать. Она выгибается так сильно, что дорожки вен на шее остро горят под кожей. Ее пальцы впиваются в его плечи. Тело горячее и жидкое, плавится будто металл. Красный Змей рукой упирается в постель, делает еще несколько глубоких толчков и выходит. Его семя заливает ей живот. Шлюха дышит прерывисто и влажно. Сам Мартелл падает с ней рядом, ощущая себя загнанным зверем. Женщина же чуть приподнимается на локтях, поддевает пальцем белесую жидкость с кожи своего живота и отправляет ее в рот. Оберину хочется застонать. Она – ведьма. Самая настоящая. Последнее, что он видит, когда проваливается в сон, это ее улыбку и блеск в глазах. Про двух шлюх на другой половине кровати он давно забыл. Оберин Мартелл приходит в себя от солнечного света, бьющего в глаза. Он хмурится, проводит пальцами по глазам и приподнимается на локтях. - Вставайте, принц Дорна. – Мужчина узнает эти шипяще-свистящие звуки – так говорит Камилла. И резко садится. - Который час? – Спрашивает он, оглядываясь. В постели он один. Камилла суетливо подбирает одежду с пола и тушит свечи. Ее движения проворные, почти ловкие. В свете дня она кажется просто сморщенной старухой – солнце будто вспарывает ее морщины. - Уже утро, мой принц. – Это обращение коробит Красного Змея, но он почему-то молчит, лишь натягивает на себя штаны, завязывая их. - Сколько я вам должен? – Он накидывает на свои плечи камзол, но не спешит застегивать его. - Ох, всего ничего, - лопочет женщина. – Несколько золотых. – Оберин хмыкает, ищет во внутренних карманах камзола звенящие монеты и дает больше, чем положено. Камилла пробует их на зуб, проверяет истинность золоченого металла. - Хорошо, мой принц. Хорошо. Смотрю, девушки вам понравились. – И Мартелл видит в ее глазах хитринку, гуляющую по кромке. - Как ее зовут? Нет надобности объяснять, о ком он говорит. Камилла специально дала ему эту женщину. Оберин Мартелл смело может назвать ее лучшей шлюхой Лиса. Магнетической и экзотической чертовкой. Именно из-за нее он до сих пор чувствует себя обессиленным. - Мы зовем ее Эфой, - отзывается держательница борделя. - Эфой? – Оберин застывает с сапогом в руке. – А каково ее настоящее имя? Камилла улыбается. Хитрой, испорченной улыбкой плутоватой ведьмы. - Если она захочет, она скажет вам его сама. – И с этими словами хозяйка покидает комнату. Оберин Мартелл отстранено вертит сапог в руке, а потом все же натягивает его на ногу, надевает второй и встает в полный рост. В его мышцах сладкая нега и щемящая боль. До сих пор. А перед глазами стоит выгнутое дугой тело, разметавшиеся по подушке волосы, в ушах все еще слышные ее стоны, и он помнит это ощущение, когда был в ней. Еще ни одна женщина не творила такого с ним, не вызывала этого туманящего желания. Красный Змей трясет головой, подбирает с пола тальвар, зажимая его в руке, и спускается на первый этаж, проходит длинными коридорами, минует вчерашнюю залу, где шлюхи танцевали для него, а на языке стыло вино, и открывает дверь, выходя на воздух. Улица встречает его резким светом, и Оберин вскидывает вверх руку, закрываясь, жмурясь. - Принц. Это голос Деймона, и Мартелл оборачивается на его звук. Оруженосец выглядит отдохнувшим, и довольная улыбка так и растягивает его рот. Оберин усмехается. Все же Лис – лучшее место для мужчин во всех Вольных городах. Красный Змей оглядывается и спускается по ступеням, стуча о них своими сапогами. Полы камзола хлопают по воздуху – принц Дорна так и не удосужился застегнуться. И пара девиц, что проходит мимо, бросают на него красноречивые взгляды. Нет, не сегодня, не сейчас. Практически никогда. Потому что неожиданно Оберин Мартелл осознает страшную истину – в его мыслях поселилась одна женщина. Та самая, с золоченой чешуей, смоляными волосами и гибким телом. Эфа. - Милорд, - Оберин поворачивает голову к Деймону Сэнду, идущему по правую руку от принца. По левую мелькает полоса моря, резвящаяся с бликами солнца и отливающая зеркальной чистотой. – Корабль будет скоро готов. Мы можем отчалить хоть сегодня. Мартелл на секунду задумывается. На него и оруженосца падает тень двухэтажного дома из желтого кирпича, а потом снова бьет в глаза солнце. Дорниец бросает взгляд на море, а потом туда, через плечо, на раскинувшийся и лоснящийся город. Провожает глазами очередных шлюх. И принимает решение. - Нет, - говорит он, останавливаясь. – Мы задержимся в Лисе. - Милорд? - Я хочу кое-что выяснить, Деймон.