И грянул гром

      Геста тщательно отряхнула рукава, слишком уж тщательно. Руки у нее слегка подрагивали и, когда с отряхиванием было покончено, девушка сложила их на груди, чтобы они не выдали ее волнения. Однако девушка сумела беззаботно улыбнуться и, весело поглядывая на парня, сообщила: — Ну что, пора нам линять отсюда.       Иккинг, хоть и ожидал услышать нечто подобное, слегка оторопел. — Чего? — зачем-то переспросил он. — Ну, линять, сматываться, удирать, бежать, наконец, отсюда, — запросто пояснила Геста и потянула Иккинга за рукав, — Ну, вперед.       Подняться вверх представлялось сложной задачей. Однако Геста ловко забралась на палубу. Иккингу пришлось не так легко. Тогда девушка решила ему помочь. По правде сказать, так Хэддоку стало еще хуже, рука, за которую его тянула Геста, начала болеть. К тому же, рука-то тянулась наверх, а остальное тело Хэддока упрямо сползало вниз. В итоге Иккинг обессиленно повис над землей наподобие тряпичной куклы.       Так бы им и возиться до наступления темноты, если бы ребятам не помог появившейся из ниоткуда дракон. Рептилия схватила вторую руку Иккинга беззубым ртом и одновременно с Гестой потянула. — Адриана! — благодарно выдохнул юноша, бросаясь обнимать дракона, — Не думал, что когда-нибудь буду тебе так рад.       Затем Хэддок повернулся к Гесте и с серьезным видом произнес: — Спасибо. Тяжело, должно быть, было незаметно проникнуть сюда, да еще и верхом на драконе.       Девушка скромно, как показалось Иккингу, отвела взгляд и открыла было рот, чтобы сказать что-то, как со стороны капитанского мостика послышался грозный окрик: — Стоять на месте!       Геста с Иккигом попятились и переглянулись. Оба сразу поняли, что нужно делать. Ребята запрыгнули на дракона, едва по палубе застучали тяжелые сапоги враждебно настроенных викингов.       Адриана взмыла вверх, крылья дракона со свистом рассекали воздух. С корабля слышалась ругань викингов. Однако погони не было. Казалось, похитители смирились с побегом двух заключенных.       Впереди показалась флотилия Лохматых хулиганов. Пусть и не сразу, но они все же пришли на выручку. Адриана полетела быстрее. Они были уже близко к кораблям, когда сзади послышалось хлопанье множества крыльев.       Не нужно было оборачиваться, чтобы догадаться о преследовании. — Один всемогущий! — выдохнула Геста, — Иккинг, лучше не оборачивайся.       Хэддок все же посмотрел назад. За ними гнались около дюжины драконов, на которых восседали всадники с копьями и луками наперевес. Вид у них был разгневанный. В лучах закатного солнца казалось, будто викинги были подсвечены ярко-алым силуэтом. — Беззубик, твоя помощь сейчас не помешала бы, — тихо взмолился юноша, в его голосе слышались панические нотки.       Адриана припустила во всю прыть. В беглецов летели копья и стрелы, которые не попадали в намеченные цели только благодаря стараниям дракона — рептилия всячески вертелась и выделывала в воздухе немыслимые кульбиты.       Всадники с трудом удерживались на спине ночной фурии. Внизу шумело море, готовое в любой момент поглотить незадачливых викингов.       Адриана опускалась все ниже, готовясь спикировать на палубу одного из кораблей. В этот момент одно из копий задело плечо Иккинга. Хватило малейшего толчка, чтобы выбить Хэддока из седла. Он с диким воплем полетел вниз.       Столкновение с водой было весьма болезненным. Таким, что из Иккинга едва не вышибло дух. Викинг слишком глубоко погрузился в воду и постепенно начал уходить все глубже. Но в последний момент собрав крупицы сознания воедино, Хэддок достиг водной поверхности, хватая ртом воздух, кашляя и отплевываясь от соленой воды.       К счастью, снаряд был пущен древком вперед, так что серьезно юный викинг не пострадал. Он даже обнаружил, что без особых проблем может держаться на плаву. Все еще кашляя и неловко загребая воду здоровой рукой, Иккинг поплыл навстречу кораблям, надеясь, что больше неприятностей не последует.       Тем временем Геста в смятении оглядывала водную поверхность в поисках Иккинга. Парня нигде не было видно, и девушку охватила паника. А еще ей стало невыносимо стыдно за свое предательство, причем двойное. Решив все исправить, Геста, не дав себе время на лишние раздумья, бросилась в воду.       Удар о морскую поверхность оглушил девушку всего на пару секунд. Геста с отвращением выплюнула соленую воду и огляделась. Примерно в двадцати метрах от нее плыл Иккинг, чья рыжая макушка то уходила под воду, то опять появлялась в поле зрения. Хэддок явно выбивался из сил. Геста решительно направилась к нему и довольно скоро подхватила утопающего.       Но довольно скоро обнаружила, что даже такой первоклассной пловчихе как она, невозможно удержаться на плаву вместе с дополнительным грузом.       Геста мысленно попросила прощения за все, что натворила, и успела со всеми попрощаться, включая своего двоюродного дедушку по отцу, когда вода уже заволокла глаза.       Внезапно что-то резко выдернуло их из воды. Подоспевший вовремя Беззубик нырнул в море и вытащил обоих викингов.       Позади слышались гневные крики викингов. Они были донельзя раздосадованы тем, что из их рук ускользнула такая добыча. Однако вступать с Лохматыми хулиганами в бой они не решались.

***

— Ура! — Лохматые хулиганы с радостными криками подхватили на руки Гесту, Иккинга и всех, кто под руку попался, и понесли в столовую.       Похоже, намечался еще один крупный пир. «Да им лишь бы поесть лишний раз да повеселиться!» — воскликнете вы в притворном возмущении. И частично будете правы. Но кто же не любит поесть, пускай и лишний раз, да и в этот раз повод действительно был — не каждый день Иккинга похищают, а затем вызволяют из плена.       Едва ноги Гесты снова коснулись земли, она резво вскочила на стол, предварительно раскидав все угощение, чтобы освободить себе место. Несмотря на такое поведение, в глубине души ей было действительно стыдно. И ей нужно было поскорее сбросить весь груз вины. — Прошу вашего внимания! — прокричала Геста. Хотя это, пожалуй, было лишним. Все взгляды и так были направлены на нее.       Она глубоко вздохнула и, собравшись с духом, произнесла, но уже чуть тише: — Мне нужно вам кое в чем признаться. Это из-за меня Иккинг попал на корабль к морским разбойникам. Это я подстроила все так, — по толпе прошлась волна негодования, особо чувствительные уже съели все, что нанизали на вилки и теперь указывали этими самыми вилками на девушку, недобро прищурившись. Рыбьеног предпочел грохнуться в обморок.       Геста между тем продолжала: — Я призналась вам не просто так. Сейчас я искренне прошу прощения. И хочу теперь обосноваться в вашем племени. Я, конечно, пойму, если вы не разрешите мне остаться. Тут нет вашей вины, — и девушка опустила глаза, ожидая своего приговора.       Мнения разделились. Кто-то готов был простить ее и отпустить с миром, другие советовали сначала стребовать с нее компенсацию в виде ее дракона, третьи же советовали убрать ее с глаз долой, пока они не взялись за оружие. Рыбьеног молчал, будучи в обмороке.       Иккинг же с трудом мог поверить в предательство Гесты. Астрид в целом была довольна сложившимися обстоятельствами и голосовала за немедленное изгнание девушки с острова. Беззубик глухо рычал, выражая свое недовольство.       Наконец, решение было принято. Стоик вышел на середину зала и объявил: — Мы все знали, что произойдет нечто подобное. Неспроста, ох, неспроста. Впрочем, что нас не убивает, то делает нас сильнее, верно я говорю? Один послал нам эти испытания, и я надеюсь, мы достойно их выдержали. Ну, а теперь к вопросу о предательстве. Нам удалось прийти к единственно верному решению, — все затаили дыхание, — мы отпускаем Гесту с миром, с тем, чтобы она улетала с нашего острова как можно скорее и дальше. Я вместе с еще двумя викингами полетим вместе с ней и заглянем на ее родной остров. Я переговорю с их вождем. Пусть лучше Геста приносит неприятности им, чем нам, верно я говорю? Так вот. Решено. Выдвигаемся завтра с утра.       После оглашения решения все как-то притихли, и веселье незаметно сошло на нет. Рыбьеног пришел в себя, когда все уже начали расходиться. Как он и предполагал, десерта ему никто не оставил. Ворчащий юноша отправился было спать, помянув напоследок всех прожорливых викингов поименно, как вдруг вспомнил о Гесте и, собственно, причине, по которой он грохнулся в обморок. Юный викинг подумал, что девушка наверняка уже в шаге от гибели. Ведь Лохматые хулиганы свирепы и мстительны, вряд ли они простили бы Гесте ее предательства. Воображение живо нарисовало перед Рыбьеногом следующую картину: девушка, кусая губы и заламывая дрожащие руки, стоит на самом краю обрыва и, подгоняемая окриками, готовится спрыгнуть вниз.       От представленного сердце Ингермана пропустило удар, и юноша кинулся на поиски девушки. На том самом обрыве, на котором по представлению викинга должна была свершаться расправа, Гесты не оказалось. Зато там оказалось целое стадо овец, и настроены они были явно не дружелюбно. Животные, завидев, что кто-то нагло топчет их траву, стали зловеще наступать на Ингермана. Рыбьеног поспешил удалиться. И поспешил настолько, что по дороге пересчитал все камни, что находились на возвышении. «Чтоб вас всех драконы поперетаскали», — поднявшись с земли и окинув мрачным взглядом злополучный холм, подумал викинг. Спина его ныла, с носа текло, а колени после столкновения со стадом овец дрожали, однако Рыбьеног решил продолжить свои поиски.       Когда юноша уже сбился с ног и почти отчаялся найти Гесту, в голову ему пришло заглянуть в дом, где она остановилась. К счастью самого Ингермана, догадка его оказалась верна.       Девушка уже укладывала все свои вещи в огромных размеров чемодан. — Улетаю, — пояснила Геста вымученным тоном и приподняла уголки губ в улыбке, заметив викинга. — Понятно, — протянул Рыбьеног со вздохом и потянулся было к выходу, но замер на пороге комнаты. Он почувствовал облегчение, увидев Гесту живой и невредимой, однако тот факт, что она так скоро их покидает и вряд ли когда-нибудь вернется на Олух, сильно печалил юношу.       И то ли от отчаяния, то ли из-за внезапно накатившей после столкновения с овцами смелости, Ингерман вернулся к Гесте и, зажмурившись, выпалил скороговоркой: — Ты мне очень нравишься, и чтобы ты уезжала я тоже не хочу!       Воцарилось молчание. Девушка перестала укладывать вещи и простояла несколько секунд, уставившись на крышку чемодана. Эти самые несколько секунд показались Рыбьеногу вечностью. Он уже подумывал о том, чтобы с позором сбежать, как Геста оказалась прямо перед ним, она притянула юного викинга к себе и чмокнула того в щеку.

***

      День прощания с Гестой выдался очень уж непогожим. Казалось, сама природа острова была опечалена тем, что девушка так быстро покидает землю Олуха. Геста была опечалена не меньше. Она молча глотала слезы, в устремившемся в сторону беспокойно колыхающегося моря взгляде читалась тоска. Некоторые — даже самые суровые и закаленные в боях викинги — едва сдерживали слезы. Сама же девушка пыталась держаться, ибо сильные не плачут на публике.       Было объявлено об отлете. Геста оседлала Адриану и легонько похлопала ту по спине, утешая. Они вскоре навек покинут остров Олух, где Геста успела завести множество — насчет Астрид она все же сомневалась — друзей. Правда, об этой дружбе поидется навсегда забыть: ведь именно Геста предала всех этих викингов. И уж чего-чего, а дружбы их она не заслужила.       Драконы взвыли в воздух и зависели над островом, предоставив шанс девушке оглядеть окрестности острова напоследок. — Стойте! Стойте! Я с вами! — откуда-то снизу послышался голос Рыбьенога. Ингерман еще вчера во что бы то ни стало решил посвятить свою жизнь Гесте и последовать за ней куда угодно. Только вот юный викинг проспал и как только пробудился, со всех ног помчался навстречу судьбе. — Нечего, — махнул рукой Стоик в ответ на вопросительный взгляд Плеваки. — Маленький еще.       И Плевака согласился.       Рыбьеног провожал унылым взглядом улетающую прочь стаю драконов. Геста проронила пару слезинок: ей было жалко парня. — Жизнь, она все равно продолжается, - отстраненно заметил Ингерман и, тяжко вздохнув, побрел домой. Жевавшая до этого траву овца сыто заурчала и засеменила за ним.