Katekyo Hitman Reborn! "Мы из Сибири..."

Часть третья «Революция» Глава пятьдесят первая Новый король

      Всего лишь одна неделя. Всего лишь одна битва. Всего одно путешествие во времени. Всего лишь…

***

—  Нет. Не-ет! — Лидия, хватит! — Не-ет. Нет. Не-е-ет. За что? — Лидия. — Заткнись, женщина, мешаешь. — Ах-ха-ха, видите, как вы слабы? От вашей жалкой атаки ничего не осталось, как и от ваших дружков. Я победил! Я победил. Жалкая Вонгола, прощай, настала новая эра, эра Бьякурана. Ах-ха-ха, — раздался полоумный смех. Фиалковые глаза злобно сверкнули, некоторые с открытым ртом смотрели, как над ними возвышалась фигура врага. Панический страх. — Сначала я разберусь с тобой, мёртвая тушка, — с усмешкой произнёс мужчина, атакуя в ослабевшую Лидию, которая была в руках Максима. Она лежала мёртвым грузом, казалось, что новая потеря выпила все соки из девушки, заставив остановиться сердце.       Но Вонгола не собиралась сдаваться, они начали вновь отражать атаки нахлынувших из ниоткуда врагов, да и к семье прибились ещё киллеры. Одна Рада чего стоила. Она создавала чёрные шары вокруг себя и отправляла их разлагать противников, которые с криком падали на землю, чувствуя, как пустеет тело, как тлеют кости, исчезают сердце и лёгкие.       Но что они могут сделать против новой семьи? Они до смеха слабы и убиты. Что они могут? Падать, вновь вставать? Как смешно.

***

— Я не понимаю, где остальные? Анастасия, Лада, Леви? Где? — орала Сабина на Тсуну, который не смел поднять взгляд. — Где моя подруга, чёрт возьми? — Босс, как вы вообще выжили? — Спасибо предательнице. — Юни встала за вас, не так ли? — Да, Реборн. Встала и защитила, но… Мы сбежали. — Надо уходить, понимаете? Они знают об этом месте, но смысл? — Да какой нахер смысл? Это судьба мафиози - сражаться! Тупой Тсуна! — А что я могу сделать? — Хватит истереть, мусор. Бери в зубы пулемёт и пиздуй к ним. — Давайте отоспимся? Я не могу больше. — Держи её! Лусс! — Опа-на, держись, подруга. Идём, идём… — Зализываем раны, встретимся утром, — наконец произнёс Реборн.

***

      Все они были истощены, убиты. Оставшаяся кучка Вонголы всё время ссорилась. Конечно, возвращению Мукуро-самы были рады почти все, но это было нечем по сравнению с пропажей. Больше всех сходил с ума Фран, он днями сидел в музыкальной комнате, смотрел на чёртово пианино. Сильнее всего всех выбила из колеи пропажа Реборна на третий день и оставшаяся жёлтая соска на подушке в его комнате. Теперь Бьякурана отделяла от трона всего лишь одна пустышка. И он этого не скрывал, захватив всё телевидение. Начались массовые убийства, «очищение» словом Мальфиоре. Это слово знал теперь весь мир. Оно наводило полный ужас. Все страны стали изолированы друг от друга, были закрыты аэропорты, на границах поджидали отряды, сформировавшихся мужчин сгоняли в тюрьмы, а затем они пропадали. И единственное зацепкой был «чойс».       Разруха. Смятение. Паника. Это окружало каждый город, начинались восстания, что-то непонятное творилось на улицах. Мафия. Мафия. Мафия. Она обнаружилась. Она вцепилась в гражданских. — Ты будешь и дальше меня игнорировать? — усмехнулся Скариани, лениво глядя, как по-королевски сидела в кресле Лидия. Она пару дней ни с кем не говорила, она лишилась терпения, выдержки, понимания, на место которых встали холод и раздражение. Она считала всех хуже отбросов, возможно, это была её защита от воспоминаний. Были они или нет, мысль эта теперь её не волновала. Её заботила лишь следующая битва.       Проследив однажды за своей женщиной, Занзас увидел, как она притрагивалась в лесу к дереву, облокачивалась на него и смотрела куда-то в даль. Лидия скучала по своей силе, считала себя слабой и ненужной. Никому не нужной. Ведь она слаба. Все переживали общее горе. Анастасия, Рёхей, Лада и Леви пропали, возможно, навсегда. — Бессильна, хватит корчить из себя недотрогу, — шептала она, оставаясь одна. — Лучше умереть, чем видеть весь этот ужас. Боже, где ты, когда нужен?       Он смотрел на неё и не понимал, что нашёл в ней. В ней не осталось той молодости и яркой ненависти при первой встрече, она стала покорной и дикой, насколько это было возможно. — Когда человек рано взрослеет, он ломается, — ответил на это Луссурия. — В нас всех произошли изменения. Во всём мире. Что вы от этого хотите?       «Что я хочу? Впервые я в этом признаюсь. Я хочу вернуть прошлое, первую встречу. Возможно ли?» — думал мужчина, глядя на молчаливую фигуру. — Чего желает твоя душенька, а? — Вот что тебе от меня надо, а? — вдруг заголосила Лидия. — Не хочу я ни с кем разговаривать, достали все абсолютно! — поток её слов не кончался. Она ещё не успела выплеснуть все эмоции, что скопились за эту чёртову неделю, — Я устала. Я просто устала. Хватит. Прекратите. — Ты похожа на старуху. — А мне насрать! Плевать. — Да заткнись ты уже, надоела со своими воплями. Ты целыми днями молчишь. — Я молчала всегда. — Пфр, вот только обижаться не надо. Терпеть это не могу. — Я женщина в первую очередь, могу хоть раз себе в этом признаться? У меня тоже слабые стороны есть, я не из гранита сделана! Я ЧЕЛОВЕК, Занзас! Я женщина. Я уже за свою жизнь натерпелась, я не знаю, что будет впереди, я… — Занзас остановил её лёгкой пощёчиной, он не мог терпеть любые слёзы, но они продолжал течь из глаз подруги, как и писклявый истеричный голос обычной бабы.       Мужчина видел, как дрожали губы Лидии, как приоткрыты её глаза от стыда — сломалась, она сломалась. Её силы воли не хватило. Сломалась, но осталась. Ему были неведомы эти чувства. «Я ЧЕЛОВЕК, Занзас! Я женщина» — эти слова отдавались эхом. Права, она права, она женщина, но сейчас больше похожа на промокшего слабого зверька во время грозы без ничего, будто бы у него не было никого к кому можно было прийти во время этой непогоды, переждать бурю. Он чувствовал, как она напряглась, поддалась, ожидая новый удар, дурная привычка.       «У неё нет цели. У неё нет ничего! Без своих людей — ничто. Я с самого начала её делала преданной собачкой» — вдруг Занзас вспомнил слова той старухи Дианы. Ничто. В этом ли проблема? — Прекрати, не надо, — понизил голос Занзас, когда услышал всхлип. Лидия осела на диван, рыдая в ладони. — Женщина… — П-прости. — Всё в порядке, — произнёс мужчина и сел на одно колено, чтобы глаза их сравнялись. Он чувствовал своё превосходство, чувствовал, что этому зверю нужна опора, понимание, тепло, что никогда ему не давали. Он вспоминал, что сделал для него Нано, который хоть на какой-то период стал ему отцом, когда он нуждался в нём, когда он был один. И пускай он врал, даже прикрывал спину юнцу Тсуне, но он сделал его таким: сильным, независимым, частью Вонголы....Несмотря на то, что он должен был погибнуть то ли от холода, то ли от голода с матерью в совсем ранние годы. Без семьи человек — ничто…. — Занзас, — прошептала Лидия и прильнула к нему. Его тепло. Он отдавал тепло ей. И оно утешало. Оно успокаивало. Также было и с Екатериной.

***

— Да, туманов пруд пруди, — раскачивался на стуле Мукуро, закусив карандашом. Он чувствовал, как иллюзионисты окружили Италию, создавая новый мир. Пробиться через это поле проблематично, особенно в Японию, точнее в Намимори, где началось недавние секретное строительство базы Вонголы. — Так придумай хоть что-то! — пробурчал громко Хибари, не скрывая раздражение к «товарищу» обстоятельств. — Ку-фу-фу, всё не так просто...аэропорт, бухты, ж\д-шка тоже — всё отцеплено. Хорошо же Бьякуран подготовился, у него точняк был план по завоеванию мира. Вот гавнюк. — Травоядное, захлопни пасть, а? — Не, Хибари, ты сам посуди. За неделю поработить весь мир? Не реально. Хоть бери и в прошлое иди, чтобы зарезать его. Хотя… — Что? — Я же великий иллюзионист, что я тут штаны просиживаю, а? Может мне в Мальфиоре? — Травоядное, — оскалился Хибари, выхватил тонфа и понёсся на тумана. — Ку-фу-фу, я же шучу, хотя в этом есть доля правды. У Бьякураши почти что хранителей не осталось. Может стать двойным агентом, как считаешь? Или тройным? Чтобы вообще.

***

— Франушка, ну, хватит. Больно смотреть на твои мучения, — мягко позвала Сабина, войдя в музыкальную комнату, при этом спугнув голограмму Анастасии, которая ещё пару недель назад играла тут Баха. — Простите, я не могу по-другому. — Я понимаю, всем нам очень больно, но это не повод убиваться. Она бы не хотела этого. Она хотела счастья всем нам. — Я люблю её. — Я тоже, — присев рядом Сабина лёгким движениям уложила Франа к себе на колени и стала ворошить странного цвета волосы, — Отдохни. Засыпай. По полю снега навалом, Луна яркая в небе освещает даль, Она взывает к доброте, Она взывает помнить то, Что недостигаемое прекрасно. О памяти она взывает, О живых днях помнить желает, Каждый день, каждый миг. Если хороший человек, Нельзя, чтобы он песком сквозь пальцы сочился. По полю снега навалом, Пустота в душе, везде тишина, Только ты и они, воспоминания твои. Береги их, храни их.

***

      Прошли ещё пару мучительных дней, всё было относительно спокойно, пока на экране телевизора ни появилась милая мордашка Киоко. — Вы сбежали как трусы, пора принять своё наказание Вонгола. Вот эта милая леди станет прекрасным заложником, и она умрёт, если вы не придёте ко мне все с кольцами Вонголы и пустышкой. На всё про всё двадцать четыре часа, задержитесь хоть на минуту — её пальчик отрежем. А если не хватит, возьмёмся за глазки и конечности, подойдёт? Буду ждать. Координаты слиты в интернет, найдите их. Ох, ты хочешь что-то сказать? — Т-тсунёши-кун… — прохрипела исхудавшая девушка, подвешенная к стене за руки. — Ну всё, хватит говорить, покатушки.       Медлить было нельзя, но был вопрос, как добраться до назначенной точки. — Если мы сдадимся, они сами к нему приведут. Хватит ли нам сил на последний бой? — спросил Тсунаёши, собрав всех в зале. — Я понимаю, никому не хочется сражаться, но… я не хочу сдаваться, пока во мне есть хоть капля энергии. — О чём речь? — усмехнулся Ямамото. — Один за всех и все за одного, не так ли, ребят? — Тогда через шесть часов жду вас в холле, спасибо, — произнёс Вонгола и вышел из зала. Теперь только от него зависела жизнь любимого человека, жизнь Киоко. Он так с ней и не объяснился, так и не признался в любви, так ничего и не рассказал о мафии. Был лжецом, врал и не краснел, всё время ставя её жизнь в опасность, и наконец этот ужасный момент наступил, то, чего он боялся больше всего на свете...

***

Я читаю каждый Ваш комментарий, просто иногда забываю отвечать, дел много, поэтому простите негодного автора, пожалуйста.