Под маской тигра

Дитер притулился у окна, приспособив подоконник под письменный стол. Что-то быстро переписывал и наигрывал двумя пальцами на стоящем рядом синтезаторе. - Привет, тигренок. Я соскучился, - не отрываясь от процесса, улыбнулся Дитер. – Недавно твой врач хваленый был. - Он классный специалист, правда? Дитер пожал плечами. – Я не разбираюсь в докторах. Он запретил мне в течение двух месяцев анальный секс в пассивной позиции. Я сказал, что не переживу такой долгий простой. Дитер, наконец, посмотрел в глаза Томасу. Голубые очи сверкали неоновым светом. Похоже, парень находился в фазе огнедышащего дракона. Томас непроизвольно втянул голову в плечи. - А… он жив? - тихо спросил юноша, имея в виду знаменитого терапевта. - Вылетел в окно. Приземлился, кажется удачно, - усмехнулся блондин. Потом еще раз взглянул в испуганное лицо друга и широко улыбнулся. - Да пошутил я, не переживай за свое медицинское светило. Томас фыркнул, злясь, что так повелся, ушел на кухню заваривать чай. - Я прошу прощееения! - пропел из комнаты Дитер, проигрывая на синтезаторе патетичный пассаж. – Принеси мне тоже чаааю! Томас рассмеялся. Невозможно на него сердиться. С двумя кружками вернулся в комнату. - Чем это ты увлечен? - поинтересовался, протягивая чай. - Кассету вернули. Сказали, что сыро, надо доработать. Томас взял ноты, пробежал взглядом, усмехнулся. – Текст потрясный. - Можно подумать, у «АВВА» круче. Это ж не рок, чтобы писать развернутые стихи о насущных проблемах. - Ага. Значит, ты считаешь свой шедевр конкурентоспособным? – улыбнулся Томас и посмотрел в листок. – «Deep in my heart there's a fire - it's a burning heart». Шикарно. Просто апофеоз лирической поэзии! Дитер молча пил горячий чай, наблюдая за издевающимся Томасом. - Deep in my heart, there's desire for a start... - с пафосом продолжил Томас, закатывая глаза.- Ей-Богу, надо взять на заметку для нашего театра. И попробовать спеть. Юноша еще раз внимательно прочитал ноты. Хмыкнул. Мелодия показалась интересной. Пропел первые две строки, прислушиваясь к себе. Дитер уронил кружку с чаем на пол, зашипел от горячих брызг, попавших на босые ноги, уставился на друга. Он знал, что Томас мечтал о карьере певца, но ни разу не слышал его голос. А зря. У Томаса оказался удивительный вокал – мягкий, сильный, с редко окрашенным тембром и узнаваемыми интонациями. Даже примитивный текст он пропел так, словно признавался в любви принцессе крови. У блондина по спине прошла нервная дрожь. Если бы продюсеры студии услышали песню в таком исполнении, то наверняка не вернули бы. Томас смотрел на друга, не понимая причины его изумления, а Дитер вдруг подхватил парня на руки, закружил, счастливо смеясь. - Том, ты сокровище! Какое счастье, что я наконец тебя услышал! Теперь нас ждет успех. Томас насмешливо выгнул бровь. – Уверен? - Ни в чем в жизни я еще не был так убежден, - сказал Дитер. – Давай-ка с музыкой. Парень ввел в память синтезатора ритм и ударные, сыграл проигрыш. Томас прослушал мелодию и кивнул. В таком виде музыка звучала… хитово. Дитер включил запись. Они записали песню с первого раза. Томас пропел свою партию с листа так легко, словно выучил накануне. Дитер собирался наложить звучание гитары, но Томас остановил. - Давай сначала прослушаем, что получилось. Друзья молча слушали фонограмму и понимали, что судьба свела их не просто так. Песня получалась ошеломительной. Вроде бы ничего особенного и надо что-то доработать и исправить, но в перспективе это был стопроцентный хит, достойный взорвать музыкальный Олимп. - Том, - помолчав, спросил Дитер. - Почему ты не на сцене? Почему тебя еще не рвут друг у друга самые дорогие продюсеры Германии? Ты ведь талантище. Бриллиант. Томас пожал плечами. - Несчастливое стечение обстоятельств... - Оно кончилось, твое стечение, - серьезным тоном заявил Дитер. – Я обещаю. Мы запишем песню как следует, и этот Луис Родригес, - он прочитал подпись в сопровождающем письме, - будет умолять нас приехать на «Интерсонг». Томас лукаво улыбнулся. - Ты обещал. Они провели весь день вместе. Томас спел потрясенному Дитеру весь репертуар любимой «АВВА» и других попсовых исполнителей. Дитер был совершенно околдован волшебным голосом друга. Этот голос вызывал стадо мурашек по спине. Щемящую сладость в сердце. Слезы в глазах. Его хотелось слушать и слушать, как сказочную сирену. Как получилось, что парня еще не пригласила ни одна из студий, ведь он регулярно отправлял записи на кассетах?! Томас только поглядывал на воодушевленного Дитера и пытался скрыть торжествующую улыбку. Наконец-то его голос оценили! И кто - лучший друг! Томас еще не признался себе, что невероятно счастлив от этих опьяненных его пением глаз. - Кстати, мне врач таблетки отменил, так что можем напиться, - с такой надеждой в голосе произнес Дитер, что Томас засмеялся. - Обломись, Дит. Во-первых, сутки после последнего приема лучше избегать алкоголя. Во-вторых, в холодильнике только водка, уволь меня от употребления этой гадости. В-третьих, я в супермаркет за выпивкой не побегу, не царское это дело. - В-четвертых, ты безнадежный зануда, - поддел Дитер. Томас вздохнул. - Пить будем, когда Родригес из «Интерсонга» у меня под окнами будет умолять записать твой новый хит! Дитер засмеялся, словно вполне представлял такую ситуацию. Под вечер Томас засобирался домой. Надо было выспаться, убраться и просто привести мысли и чувства в порядок. - Я так понял, что в медицинском смысле я больше не нужен? – спросил он уже в коридоре. Дитер осторожно почесал синяк на шее. - Нет. Спасибо. Справляюсь сам. А утром этот врач... изверг. Твои пальчики, конечно, другое дело, мм... Томас отвел взгляд на стену. Проклятый Дитер все-таки вогнал его в краску. Дома юноша целый час блаженно провалялся в ванной, наслаждаясь теплом и душистой пеной, потом долго пил чай с печеньем, закутавшись в длинный пушистый халат. Перебрался в комнату. Почему-то воровато оглядываясь по сторонам, вытащил из сумки видеокассеты. Под невинной этикеткой «Обучение классическим танцам. Восемь уроков» скрывалось самое настоящее гей-порно. Подобное видео считалось в их театре чем-то вроде наглядного пособия. Почти все «актеры» были неискушенными натуралами и, в случае необходимости, изображать однополую страсть приходилось, опираясь на сомнительный материал. Хореограф Жозе, который как раз был бисексуален, лихо отбраковывал парней, смеясь до колик над попытками изображать геев. К тому же, просмотр порнушки был серьезной проверкой на прочность - не у всех начинающих стриптизеров выдерживали нервы. Томас в первый раз быстро абстрагировался от ситуации на экране, задумавшись о новом рецепте лазаньи, а на сцене Тиль справлялся и без его помощи. У Тиля, кстати, оказался разнообразный и богатый гетеро и гомосексуальный опыт. Томас подозревал, что именно поэтому его партнер по танцу так уверен в себе. Очень быстро действие на экране завладело вниманием Томаса настолько, что он совершенно забыл и про закипающий чайник на плите, и про льющуюся воду в ванной. С открытым ртом и смущенным сознанием, парень наблюдал за откровенными страстями. Вообще-то, кассеты были ему нужны на всякий случай, посмотреть, как меньшими силами добиться быстрого эффекта. Томас подозревал, что в случае успеха операции «месть», бандит Михаэль заявится с отчетом. Благодарить юноша собирался, но еще не знал, каким образом. Уставившись в телевизор, Томас уже позабыл, по какому поводу притащил домой греховное кино. Мозг кипел. Томас не считал себя геем. Ни Тиль, ни Михаэль, ни какие-либо другие парни не вызывали у него желание заняться с ними сексом. Сложно было только с Дитером. Друг волновал, навевал странные мысли и сны. Последние события обострили ситуацию. Мечты приобрели материальное подтверждение. Томас видел Дитера голым и униженным, и все равно сильным. Сегодня Дитер кружил юношу по комнате, словно пушинку. А сила воли его вообще не поддавалась описанию. Томас поджал губу и вернулся от уползающих куда-то мыслей к ситуации на экране. Как назло, в следующем сюжете, на фоне морского пляжа, любились в открытом бунгало внешне контрастные парни – высокий блондин и изящный брюнет. Томас удивленно раскрыл глаза и выронил печеньку в кружку с чаем. Блондин был того же типа, что и Дитер. А брюнет… черт побери, Томас даже поморгал, чтобы избавиться от наваждения. Молодой парень лет двадцати, по-южному яркий и красивый, похожий на самого Томаса, как брат-близнец. Да может ли это быть вообще?! Парень ошарашено наблюдал словно за собой и другом, развратно ласкающих, сплетающихся телами. Как же это было волнительно, запретно и в тоже время невыносимо сладко. Несколько раз Томас тянул руку к пульту, чтобы выключить видак и прекратить издевательство над собой. Возбуждение острой щекочущей спиралью скрутилось в паху, отдаваясь чуть заметной пульсацией туда, куда приличные мужчины пальцами не лазят. А вот Томас уже был готов это сделать, таким невероятном становилось желание. Все же на середине примитивной любовной истории юноша догадался стимулировать свою эрекцию и получал удовольствие уже вместе с экранными героями. И кончил вместе с ними. Только с его накусанных губ сорвалось совсем другое имя.