Несвободные

Самэдзука совсем недавно стала школой и для девочек и для мальчиков, многое было не продумано до конца, как, например, то, что женское общежитие отсутствовало. Было очень неловко пересекаться с парнями в коридоре, когда ты одета в домашние шорты и майку. Многие девчонки не покидали свои блоки вообще. Блок состоит из трех комнат и ванной, кухня же была единственной на этаж, но ею мало кто пользовался из-за огромного количества кафе, что находились недалеко от школы. Уж легче было заплатить и ничего не делать, чем готовить самой. Я вот вообще не люблю появляться на кухне, как-то не нравится мне там, атмосфера не дружелюбная. По приходу домой я первым делом переоделась. Надела обычные черные лосины и батник оверсайз цвета хаки, волосы собрала в высокий пучок. Сладко зевнув, я распласталась на кровати, собираясь прочитать какой-нибудь учебник, чтобы хоть немного подготовиться к завтрашним урокам. Но видимо не судьба, в комнату ворвалась Харинодзука напевая какую-то веселую песню и даже пританцовывая. — Чего такая довольная? — немного прищурившись, спрашиваю. Она всегда в приподнятом настроении, но чтобы танцевать. Должно быть что-то особенное. Русая ехидно заулыбалась и присела на край кровати. Мне пришлось приподняться на локти, чтобы получше её рассмотреть. Но она молчала, лишь загадочно улыбалась. — Ну? — немного изменив интонацию вновь произнесла я. — Да так. — Акинэ мечтательно посмотрела в потолок. — Ничего такого, — её улыбка стала только шире, а взгляд предательски забегал по комнате. — Врать ты что-то за 16 лет так и не научилась. Не хочешь говорить так бы сразу и сказала, — снова плюхнувшись в кровать прикрываю лицо учебником. Впервые вижу Аки такой. Обычно она обо всем трещать начинает, а тут словно рот зашили. Видно же по ней, что ну безумно хочет рассказать, но видать, нельзя. А я не так сильно заинтересована в подробностях. — А это даже к лучшему, — легонько бьет меня кулаком по голени, на что я тихо начинаю шипеть. — Чего разлеглась, собирайся. Вдруг соседка подрывается с места и в темпе вальса начинает переодеваться, сменяя спортивную форму на темно-синие джинсы и белую майку. Сверху накидывает на себя кардиган и уже обувается в босоножки на небольшой платформе. Я окидываю её скептическим взглядом с ног до головы, изогнув бровь, фыркаю и оборачиваюсь на бок. Громко начинаю храпеть. — Эй, комнатная инфузория, надевай свои туфельки и выбираемся, — она начинает меня трясти и ныть. — Мы с тобой так давно не гуляли, а ты скоро здесь мхом обрастешь, — продолжает петь свое Аки. Стоит признать, дар убеждения у неё развит достаточно хорошо. Я обернулась, искоса взглянула на её умоляющий вид. Так и быть, придется мне составить ей компанию. — Но переодеваться я не буду, — ищу уже хотя бы компромисс в данной ситуацию. — Ты, — указываю на неё пальцем, а затем на себя: — И твоя страшная подруга. Накинув капюшон на голову мы выбрались из блока, направляясь к выходу. Каково же было мое удивление встретится там с Рином. На секунду я замерла, уставившись на него чуть ли не с открытым ртом, но взяв себя в руки я обошла его стороной. Всё это время я даже не дышала, а сердце билось так громко, что казалось Рин его слышал. Мне послышалось тихое фырканье, но я внимания не обратила. Аки тянула меня вперёд, не давая ни минуты задуматься о короткой встрече. Мне всегда казалось, что моя подруга знает меня как родную, ей иногда хватает одного взгляда, чтобы догадаться в чем дело. Наверное мне с ней очень повезло, увы, что ей со мной нет. Мы гуляли по вечернему городу, всматриваясь в высокое небо, украшенное яркими звездами. Аки как обычно болтала без умолку, рассказывая обо всем на свете, уже в который раз я слушаю о том, что в младшей школе на День Валентина она собрала самое большое количество шоколада в классе. А как в прошлом году она ездила на Фудзияму и многое другое. Даже вспомнила как я в средней школе случайно уронила на её юбку мороженое и мне пришлось отдать ей свою, а самой ходить как неряха, но я заслужила. Время пролетело незаметно, мы пришли к набережной. Приятный летом морской ветер сейчас уже более прохладный, пришлось Аки укутаться в кардиган, а мне, словно черепахе, прижать голову к плечам, прячась в теплой кофте. Вечно веселая Аки в момент стала серьёзной. — Лиса-тян, — здесь её голос словно сливался с шумом воды, такой тихий и приятный. — Ты моя лучшая подруга ещё с детства. Я кивнула, не понимая к чему она ведёт и вообще зачем этот весь разговор. Прикрыв глаза девушка приподняла в улыбке уголки губ, делая глубокий вдох. Здесь она была похожа на ангела, мягкие бледно-розовые лучи садящегося солнца едва касались её лица, ветер играл в волосах, делая Аки ещё более милой. Она обратила взгляд на меня. — Ты куда смотришь? — вновь широко заулыбалась русая. — Влюбилась что ли? Она начинает громко смеяться, а я уже подхватываю этот заразный смех. — В тебя влюбится только глухой может, — и уже набережную накрывает волной нашего смеха. — Пошли уже, скоро общежитие закроют. Перевожу тему, а она подхватывает меня под руку и ведет вновь в глубь города. Я так и не поняла что она хотела сказать, а Аки уже снова болтала обо всем. «Она никогда не поменяется,» — пронеслось у меня в голове.